— Будет договор, — скажет Марина в середине — и положит рядом на стол чёрную ручку — ту самую — останется лежать в тех же местах каждую неделю. — Три недели — без «первых». Маршрут — тот же. Кафе — то же. Фото — не добавлять — только подпись «второй» — одна на разворот.

— Будет, — горло — стекло — вода — прохладит — на полсантиметра глубже, чем в первый день. Уши — горят меньше; правая скоба — царапнет кожу снова — это как метка — живое.

Неделя — поедет дальше — с рывками. Скука — под кожей — будет ходить туда-сюда, как морская волна под галькой — не видно, а слышно пальцами — подушечки шершавятся, как от стирательной резинки. Злость — вспыхнет в очереди — человек спорит про сдачу — жар поднимается от груди к ушам — уши — горят — отвожу глаза в лампу — теплее — проходит. Слёзы — подойдут однажды — на повороте у хлебного — пахнет слишком — железо и дрожжи — горло — стекло — вода — ком не уйдёт — встанет под ключицей — буду идти с ним — сядет за стол — вместе со мной; в альбоме — напишу «второй» не глядя — рука знает место. Оставлю.

И — мелькнёт нюанс. Микросдвиг — как крошечный камешек под стелькой, только не мешает — помогает. Свет у лампы — теплее на полтона — кожа на запястье — не просто греется, а отдыхает — будто подлезла под радиатор; бариста — новый — не спрашивает «снова?» — кивает так же, как «вчера», интонация не сдвинута; дверь — «дзынь» — короче на долю; на стекле — пар садится рисунком, который видел когда-то в автобусе — кругами; запах — типографии — слабее — больше дерева от стола. Тело — выдохнет дольше — как после нырка — уши — пойдут на спад. Горло — примет воду не как стекло — как воду — явственно.

Вечером — дома — альбом — на стол — разворот «первый/второй» — пузатый — волны от дождя — сложатся в неровную линию вдоль корешка — она останется — не приглажу. Внизу у «первого кофе» — вклею салфетку — ту, с пятном — как нашла — ровно не выйдет — с перекосом — смешно — и пусть — так и будет — вшито. Не стану «чинить». Под ногтем — клей — сладкий — блеснёт — слижу? — нет — вымою позже. Уши — остынут — на сквозняке из окна — потянет вечерней прохладой — липкой, как руки после клея.

В кабинете — к концу недели — рука сама найдёт ту же чёрную ручку на столе — будет лежать там же, под светом лампы — короткая, тяжёлая, с мягким захватом. Марина — не поменяет тон; вопросы — короткие, как щелчок по упору. Тридцать секунд молчания — будут уже не остриём — как ступенька, на которую нога сама находит след. Ладонь — ляжет на альбом — через ткань сумки — тяжесть — своя. Скоба — под кожей — отметит место — щипнет — как «да».

Вторая неделя — поедет — как было договорено. Буду — идти до лампы; ставить кружку — иногда точно в бледный круг, иногда — на миллиметр мимо; писать «второй» — печатно, без украшений; не фотографировать; не объяснять; не открывать новые вкладки «первого». Буду — замечать крошки комфорта — они будут крошечные: стул, который перестал скрипеть; локоть, который не липнет к столу первый раз за неделю; бариста, который кивнёт в той же высоте и уйдёт; свет, который сядет ровнее под плафоном. Будет — меньше огня в ушах; будет — вода в горле — настоящая, не стекло.

Разворот — станет неровным окончательно. Вверху — «первый» — с наплывом дождя, с расплывшейся буквой; внизу — «второй» — печатно, мелко, с дрожащей «р» в первый день, ровнее — во второй. Между — воздух. Без точек. Без «зато». Клей — блеснёт на свету — тёплый, как мёд. Под корешком — пузырёк. Не придавлю.

Марина — после встречи — оставит на столе ту же чёрную ручку — аккуратно — перпендикулярно краю — как метку, где была пауза. Не скажет, зачем. Ручка — останется до завтра — на том же месте под лампой. В комнате — будет тот же круг света. В теле — второй начнёт звучать как собственный звук — не как «после первого». Горячие уши — будут гореть не всегда. Горло — перестанет быть стеклом — иногда. Альбом — останется тяжёлым — и своим. Скоба — будет щипать ровно, как напоминание: — завтра — пойдёшь — тем же. И — это выдержится.

Глава 3. Салфетка

Утро будет липким — пальцы к обложке, как к свежему лаку; запах типографской краски — тёплый, сладковатый, под ногтями останется. Альбом — тяжесть, полкирпича на бедре; корешок вдавится, скрепка изнутри — чиркнет по коже — тонкая царапка, щипнет — согреет. Горло — стекло; вода прохладит первый миллиметр и сдастся. Уши — будут гореть — будто к ним поднесли ладони и забыли убрать.

Неразрезанная страница держит середину, ниточка бумаги тугая; ножницы — рядом — нет, не сегодня. Будет держать — как мостик, который прохожу взглядом и не трогаю руками. На столе — мокрый бледный круг вчерашнего, рядом — новый, потемнее; обложка оставит отпечаток — овальный, живой. Не вытирать.

Маршрут — тот же. Перила — холодом в запястье, короткий укус. Дверь — пружина, «дзынь» — ровненько. Улица — горячим в лицо. Воздух — густой, как пар под крышкой. Будет поворот у булочной, запах дрожжей и железа — вдох короткий, как после бега. Плечо к плечу с тёплым стеклом витрины — на коже отпечатается свет, тон — жёлтее, чем вчера.

Кафе — стол — лампа. Свет сядет чуть ниже — будет греть не сверху, а в сгиб локтя; на коже — пятно теплее, мягче. Бариста — «как обычно?» — кивок — высота голоса, как вчера, на полтона тише. Альбом — на стол — пузит разворот «первый» волной, бумага после дождя — не ляжет, и это — будет так. Ручка — тонкая — чернила — подсыхают — потекут в углу буквы.

Будет «второй» — мелко — печатно — на полсантиметра ниже вчерашнего. Линия «р» дрогнет, как нитка у иглы. Клей — сладко блеснёт на краю — тянучий, как мед. Пальцы липкие, подушечки шершавят фото с паром на стекле — лампа на снимке покажется теплее, чем вчера. Ухо правое — всё ещё горит. Горло — будет стеклом.

Срыв — вспышкой. Выход — «перекур» без сигареты — дверь пружинит, улица ударит горячим, спина тут же вспотеет; альбом в локтевом изгибе — скоба укусит глубже, царапка станет длиннее — к вечеру почувствую пальцем в душе, узкая дорожка. Возвращение — та же лампа, тот же стол — воздух на полтона плотнее; кожа под светом — благодарная.

Салфетка — вместо карточки. Кофе оставит на дереве круглое мокрое — салфеткой промокну — и вдруг — останется в руке — не белая — с пятном — вкусно стыдно — нет, без «стыдно» — тёплая, мягкая. Будет ручка чернить край салфетки — волокно впитает буквы неровно — «второй» — уйдёт в ворс, распухнет. Салфетка пойдёт в альбом — не ровно — угол наружу — смешно — останется так.

«Проверка курса» — коротко — в кабинете — воздух суше, чем в кафе; лампа — не греет, а лежит светом. Рука — на альбоме, сумка на колене; скрепка чиркнула утром — щиплет — скажу жестом, не словом: касание к ребру ладони, там, где тонкая полоска. — Второй? — Угу. — Где звучит? — Уши — горят. Под ключицей — комок тёплый. В горле — сухо. Пауза — полминуты, дышать будет слышно. Никаких резюме. Ручка чёрная — останется на столе — на том же месте, где в прошлый раз — маленький якорь.

Дальше — скачками. День один — ровно; день второй — ломка. Будет хотеться свернуть к «первому» — курс по керамике — вкладка, зелёная кнопка «записаться» — почти нажму — отдерну палец — уши вспыхнут. Беговой магазин — витрина с кроссовками — «первый километр» внутри головы готов — поверну взгляд — не войду — альбом давит на плечо, дисциплина — не слово — тяжесть.

День третий — дождик изнутри — пот на висках, как мелкий ливень. Салфетка вчерашняя — уже вклеена — косо — будет торчать. Бариста — другой — тон выше на полтона — не спросят «снова?» — кивок будет таким же — вот он — крошка комфорта. Кружка попадёт точно в бледный круг на столе — прицелюсь — будет совпадать — впервые за неделю. Внутри — короткий выдох — длиннее, чем обычно. Вода — перестанет быть стеклом — на глоток — но это — глоток.

На улице — жара — воздух слипнется, как клей под ногтем. Подушечки пальцев — к обложке — хрустит лак, тонко, как луковая шелуха. Скоба в бумаге — щекается о кожу — будто маленькая рыбья кость — неприятно и живо. Альбом — будет тяжёлым по-новому — ближе к своему весу, не к наказанию.

Салфетка вторую — возьму автоматически — промокну круг и — оставлю на столе сохнуть — пятно на пятне — светлее, чем дерево. Потом — всё равно вшью — как есть — не по линейке. Под чернилами — волокно ляжет тенью. «Второй» на салфетке — будет смешным, как надпись на гипсе — криво, детски.

А вечером — дом — окно приоткроется на ладонь — воробьи спорить будут коротко, ритмично; воздух — не спасёт — просто станет честнее. Альбом — на край стола, пузом. Капля вчерашнего клея под корешком — засохнет, останется шариком — трону — пружинит — не сковырну. Неразрезанную страницу — опять не трону — бумажная перемычка — тонкий мостик — будет ждать — как завтра.

Следующий день — снова маршрут. Будет скулить под лопаткой — альбом перекочует на другую руку — скоба укусит новое место — карта боли сдвинется на сантиметр. В кафе — лампа — чуть ниже, чем вчера — тёплое пятно — не на локоть, на запястье — там синяя жилка — согреется. Бариста — поднимет бровь — узнавание без оценки — как «здрасте» в лифте от соседа, с которым ни разу не говорили — ещё одна крошка комфорта.

Снимок — не сделаю. Телефон — не подниму. Не к чему «первое» — второе — рукой, чернилами, салфеткой, волной бумаги. Плечи — опустятся на полсантиметра. Горло — примет воду глубже, чем в первый день — на два глотка. Уши — покраснеют не сразу — позже.

Возврат — в кабинет — короткий чек-ин. — Держится? — Держится. — Где ломает? — Скоба — в кожу. Горло — стекло — иногда — меньше. Уши — уже не всё время. Пауза — как вестибюль — притвор к уличной двери. Вытягивать из паузы ничего не будут. Ручка чёрная — лежит — там же. Дотронусь взглядом — хватит.

Будет срыв посерьёзней — на середине недели. Увидится «курс по фотографии — первый свет» — афиша под мокрым стеклом — залипну — ощутимо — загорится ухо — гореть начнёт горло. Шаг в сторону — сделаю и вернусь — альбом в локте — скоба — в кожу — живо. В кафе — лампа — как на афише — ирония — тёплый конус вниз — на руку — греет — помогает сдвинуть плечи обратно.

Лист — с волной — окончательно закрепится — ребро пойдёт по диагонали разворота — будет бугром. Вчерашняя салфетка — прикроет половину надписи «первый» — то, что унес дождь — уже не вернуть — под салфеткой — мягкая белизна — как шрам закрытый. Оставлю.

И однажды — мелочь осветит день. Сяду — кружка — попадёт в тот же бледный круг без прицела — рука запомнила координаты. Бариста — принесёт воду — сам — «жара» — одно слово — круглый голос — без «вам плохо?». Лампа — будет не такая душная — как будто воздух под ней проветрили. На стекле — пар ляжет в концентрические круги — увиденные где-то раньше — узнавание телом — не мыслью. Выдох — дольше. Уши — не загорятся.