Цитаты из книг автора «Olga Tokarczuk»

каждым годом мне, как всякой женщине, все больше помогает возраст – я сделалась невидима, прозрачна. Могу двигаться подобно привидению, заглядывать через плечо, подслушивать, как люди ссорятся, и наблюдать, как они спят, подложив под голову рюкзак, как разговаривают, не догадываясь о моем присутствии, только шевеля

Я ответила, что целительно уже само осознание существования области мира худшего, нежели тот, что стал нашим уделом.

В последние годы она поняла, что сделаться невидимой очень просто – достаточно быть женщиной среднего возраста без особых примет. Не только для мужчин, но и для женщин, которые перестают воспринимать ее как конкурентку. Это был новый удивительный опыт – она чувствовала, как чужие взгляды, не касаясь, проскальзывают по ее лицу, по щекам, по носу. Эти взгляды проходили через ее тело – вероятно, прохожие видели сквозь нее рекламы, пейзажи, расписания. О да, похоже, она сделалась прозрачна; она подумала, что, в сущности, это здорово, надо только научиться использовать эти возможности. В случае чего никто ее не запомнит, свидетели скажут: «какая-то женщина…» и «тут еще кто-то стоял…». Мужчины в этом смысле более беспощадны, чем женщины, которые изредка обращают внимание хотя бы на сережки; мужчины же смотрят на нее не дольше секунды и не скрывают этого

Она вдруг удивилась: и почему люди так охотно, по собственной воле, никем не принуждаемые, навещают места своей молодости? Что можно там найти, в чем убедиться? Что они здесь были? Или что правильно поступили, уехав? А может, они надеются, что педантичная память о местах юности уподобится замку «молнии», соединит прошлое с будущим в единую устойчивую плоскость – металлическим швом, зубчик к зубчику.

набитый бумагами, – некоторые из них не имеют никакой ценности, документируют одноразовые события: квитанции из прачечной, чек от зимних ботинок или тостера, о котором уже и думать забыли. Но есть и другие, многоразовые – запечатлевшие не события, а целые процессы: карта детских прививок, студенческий билет со страничками, наполовину заполненными печатями, аттестат зрелости, свидетельство об окончании курсов кройки и шитья.

Эти послания лишили ее покоя. Видимо, они разбудили дремавший участок мозга, в котором хранились те годы, раздробленные на отдельные картинки, на обрывки диалогов, на ленточки запахов

Больше всего меня бесят обвинения в иррациональности. Почти все научные открытия поначалу кажутся нерациональными, поскольку рациональность обозначает границы познания; чтобы их преодолеть, зачастую следует отрешиться от рациональности и броситься в темные пучины неисследованного – именно ради того, чтобы фрагмент за фрагментом рационализировать его и объяснить.

человек при рождении начинен всевозможными потенциалами, и взросление заключается вовсе не в их развитии и обучении, а скорее в отсечении возможностей, одной за другой. В конце концов из дикого буйного растения мы превращаемся в своего рода бонсай – уменьшенную, подстриженную и урезанную миниатюру потенциального себя.

Он жаловался, что нам не хватает харизматических личностей, что люди стали слишком обычными и им недостает сил радикально изменить мир. Его клетчатый живот полировал край стола.

Аккуратно пакуя вещи в красный чемодан на колесиках, она была вынуждена признать: нужно ей немного. С каждым годом все меньше. Постепенно отпадала необходимость в платьях, шампунях, лаке для ногтей и всех маникюрных принадлежностях, сережках, дорожном утюге, сигаретах. В этом году она обнаружила, что может не брать с собой прокладки.