Казалось, он понимал всё без слов. Всю ту боль, которую я не могла выговорить, всю тяжесть, что сковывала грусть. Он не тыкался носом, не требовал веселых игр — он просто шёл рядом. Его молчаливое присутствие было красноречивее любых слов утешения. Я могла молча плакать, и он лишь подставлял свой тёплый бок под мою дрожащую руку, давая понять, что я не одна. В шелесте листьев под нашими ногами и в его ровном дыхании был какой-то древний, первобытный ритм, который медленно, но верно возвращал меня к жизни. В его глазах, полных безграничного доверия и преданности, не было места смерти — был только настоящий момент, вот этот шаг, вот этот запах, вот этот луч солнца, пробивающийся сквозь кроны сосен. Он учил меня просто идти вперёд, просто жить.

А дома нас ждала бабушка. Моя бабушка — очень сильная женщина, и она старалась не показывать свои эмоции. В доме пахло пирогами и свежезаваренным чаем, всё было чисто и прибрано, как будто ничего не произошло. Но я знала, что ей тяжело. Я видела, как её взгляд надолго застревал на дедушкиной кровати, как её руки иногда, сама того не замечая, гладили край его старой куртки, висевшей в прихожей.

Она никогда не говорила со мной о боли прямо. Вместо этого были её действия, такие же молчаливые и понимающие, как и поддержка Тарзана. Она молча наливала мне чашку горячего чая, когда я возвращалась с прогулки с заплаканными глазами. Молча ставила передо мной тарелку с моими любимыми оладьями. Молча сидела со мной на диване, просто глядя в окно, и её тихое, ровное присутствие было таким же убежищем, как и лес для меня с Тарзаном.

Мы были похожи в этом — мы не умели говорить о своей боли. Но мы научились быть просто рядом. Я — с собакой, уходя в лес, чтобы выплакать то, что не могла сказать людям. Она — со мной, оставаясь в доме, наполненном памятью, создавая нам обоим островок тихого, прочного быта посреди бури горя.

И Тарзан был “мостом” между нами. Возвращаясь, я видела, как бабушка нежно треплет его за ухом, слышала её тихое: “Ну что, погуляли?”. И в этом простом вопросе был весь её невысказанный страх за меня и безмерная благодарность ему за то, что он был со мной, когда её силы были целиком отданы тому, чтобы просто не сломаться самой. Мы, три молчаливые души, помогали друг другу пережить потерю, не произнося ни слова.

Так мы с бабушкой и справлялись. Мы создали свой тихий, прочный мирок, где боль не нужно было выставлять напоказ, её просто делили пополам, как последнюю конфету из вазочки. Я очень любила свою бабушку. И пусть я была замкнутой со всеми остальными, с ней я постепенно научилась разговаривать. Она любила меня слушать, я ей рассказывала обо всём — о школьных делах, о первых робких друзьях, о книгах, которые прочла. И она всегда поддерживала меня.

— Бабушка, а тебе тоже бывает очень грустно? — вырвалось у меня, и я тут же испугалась своей прямоты.

Она отложила носки. Помолчала, глядя куда-то внутрь себя.

— Бывает, Оленька, бывает, — тихо сказала она. — Грусть — она как эта серая нитка. Иногда её почти не видно в узоре, а иногда она ляжет так, что весь ковёр кажется тёмным. Но без неё и узор не сложится. Вся картина жизни не получится.

— И что же делать, когда её слишком много?

— А шить дальше— она ткнула иголкой в ткань. — Шить и знать, что следом пойдёт обязательно нитка покрасивее, позолотистее. Солнце же не навсегда садится.

Я понимала, что бабуля права. Мы переживем эту боль и все наладится. Главное, что мы есть друг у друга и всегда рядом. Я хоть тогда многих вещей еще не понимала и меня от них пытались оградить мама с бабушкой, считая меня маленькой. Только я уже не была маленькой, хоть и была еще несовершеннолетней, но я понимала, что происходит. И хоть с дедушкой у меня не было прям такой тесной связи, как с бабушкой, но я все равно его очень любила, но вот моментов забавных с ним я помню не много.

Был один момент, его хорошо запомнила. Как – то раз, в зимнее время года, я лазала по огромным сугробам, любила так дурачиться, приходила потом вся в снегу, сосульках и полностью мокрая, но зато время проводила очень весело. Ну так вот…Лазала я по сугробам, а снег тогда очень жесткий был и какой – то дубовый что ли. И у меня застряли ноги…да, да, прям полностью, я даже пошевелиться не могла и ничего не могла сделать. Но мне было больше смешно, чем страшно. Неподалеку дедушка как раз убирал снег, и я его позвала на помощь. Так он лопатой мне откапывал ноги, как вам такое? Так он меня и вытащил, а я только смеялась, да и дедушка тоже улыбался и совсем не злился на меня, он был очень добрым, я помню его именно таким.

***

Так и проходило в целом моё детство. На самом деле я плохо его помню, но главное всегда понимала и понимаю одно – я находилась и нахожусь в окружении любящих меня людей, а также без животных не представляю своей жизни. Они всегда были и всегда будут со мной.

***

В целом мне нравился наш класс, но до девятого класса мне было тяжеловато, так как много было “крутых”, которые считали себя лучше остальных, порой им хотелось навалять. Над некоторыми они издевались в буквальном смысле, а меня так не трогали, только обзывались, но мне было пофиг на это. Я всегда думала, зачем на этих “недалеких” внимание обращать? Общаются с сами с собой, пускай общаются (начала их игнорировать просто), думала может в психиатрическую больницу их когда – то заберут, раз они так себя ведут.

Самый кошмар для меня начался, когда у меня были проблемы с копчиком, врач запретила садиться, можно было только лежать. И так целый месяц. В школу ходить пришлось. Училась я, стоя и меня посадили за последнюю парту. Там то все и началось. Ведь самые “крутые” сидели как раз на последних партах, хотя скорее слабаки, наоборот, и неудачники, которые ничего не хотят в жизни, только на шее у мамы сидеть и добиваться, чтобы их родителей вызывали в школу. Но сейчас речь не об этом, а о том, что они смеялись надо мной, унижали можно сказать и учиться мне совсем не давали. Тогда мне было очень тяжело и сосредоточиться на учебе я не могла.

Но потом, когда повторный рентген показал, что все хорошо, я вздохнула вновь полной грудью и вернулась на свое место.

Так вот…на счет девятого класса. У нас многие собирались уходить после него, до одиннадцатого оставаться не планировали. На самом деле я тоже очень хотела уйти, так как нам сделали физико – математический класс, а мне это категорически не нравилось, как и многим. И я искала варианты, куда пойти. Так как уже на тот момент я задумывалась на счет работы с животными, искала варианты именно с ними, точнее мы с бабушкой искали вместе, я всем с ней делилась. И вот нашли тогда обучение на ветеринарного фельдшера в Камне-на-Оби, но моя неуверенность тогда взяла надо мной вверх, и я не смогла сделать этот шаг, хоть бабушка предлагала мне там снять квартиру, и она может даже сама пожила бы со мной, но я так не могла, не хотела, чтобы бабушка половину своей пенсии отдавала за эту квартиру, я и отказалась. Искала другие варианты, даже самые не подходящие, такие как повар, медицинская сестра, в итоге оставила эти глупости и перешла в десятый класс.

Там я уже точно решила для себя, что хочу поступать в аграрный университет на зоотехника или ветеринарного врача, но в любом случае хотела еще больше погрузиться в мир животных.

Учась в десятом классе, я постоянно лазала на сайте Новосибирского государственного аграрного университета и смотрела, какой там конкурс, как поступить, какие условия и так далее. И наткнулась на очень интересную информацию:

“СПЕЦИАЛИЗИРОВАННЫЙ 11 КЛАСС”.

Мне стало безумно интересно, что это означает и полезла читать. И оказывается у них идет набор ребят, которые закончили десятый класс и переходят в одиннадцатый, тех ребят, которые хотели бы в аграрный потом поступить. Я этой идеей очень загорелась и побежала к бабушке, поделилась с ней, на что она мне сказала:

— А мне нравится твой настрой. Думаю, это не плохая идея. В любом случае, я всегда поддержу тебя, ты же знаешь. Давай мне их номер телефона, я позвоню и все узнаю.

Бабушка сразу позвонила по указанному номеру, ей сказали, какие документы нужны и на следующий день я взяла Ксюшу за компанию и вместе с ней отправились в школу разговаривать с нашей классной руководительницей. Я понимала, что это будет не просто, что меня будут пытаться уговорить остаться, но я была настроена решительно.

С горем по полам меня наконец отпустили, отдали все документы, написали положительную характеристику. И вот я приехала подавать документы в свою новую школу при аграрном университете, мне было и страшно, и волнительно, но, с другой стороны, я была в предвкушении от того, что меня теперь ждет. Ведь я уже очень сильно хотела поступить именно в аграрный.

В школе я прошла небольшое входное тестирование своего рода и меня приняли, я была очень счастлива в тот момент, хоть и боялась, все – таки мне казалось я не такая смелая, все - таки больше стеснительная и неуверенная в себе девушка, но в тот момент уже показала себе и остальным, что это не так, просто нужно много работать над собой и иметь сильные желания, тогда все получится.

А мои мама с бабушкой не совсем поверили в меня, они были уверенны, что я обратно вернусь в свою школу, в которой столько лет проучилась, но нет, я не отступила от своей цели, хоть и было тогда не просто.

При этом я продолжала проводить у бабушки все свои выходные и каникулы, делилась с ней абсолютно всем. И мне было очень спокойно и тепло.

***

Однажды у нас произошло еще одно очень печальное событие. От нас убежал Тарзан. Он и раньше так делал, но всегда возвращался, а тут не вернулся. Помню тот день, когда мы очень тосковали по нему и решили с сестрой пойти его поискать. Мы зашли в лес, кричали его, но он так и не отзывался.

—Тарзан! — звала его я, но все было тихо.

— Мальчик, где же ты?

Но не было слышно ни звука, ни лая, ни шагов. Было слишком тихо в этом лесу.

И тут я немного отстала от сестры, она вырвалась немного вперед. Я услышала ее громкое рыдание. Тогда от волнения я перешла на бег, добегаю и вижу его…Он лежит под деревом, вокруг него листья, много листьев, а на шее веревка.

— Его задушили. — поняли мы тогда.

Сестра громко плакала, я пыталась ее успокоить и у самой текли слезы, хоть я опять же активно их пыталась скрыть, не любила показывать.

Когда я повернула голову, увидела еще одну собачку, совсем маленькую, она была повешана на другом дереве…Это был какой - то кошмар…Лес каких – то живодеров. Тогда я поняла и впервые пришло осознание, насколько жесток этот мир и нам самим нужно быть очень осторожными!

Мы побежали быстрее все рассказывать бабушке.

Бабушка хоть и была очень сильной и тоже не показывала своих слез, но тогда и она всплакнула, не смогла сдержаться, ведь Тарзан столько лет прожил у нас, его привезли еще совсем маленьким щенком. И я тогда уже понимала, что в сложившейся ситуации и наша вина присутствует, все-таки сами не уследили, допустили упущение в воспитании…И он убежал в тот самый день.

Тарзана мы там в лесу и похоронили, ту собачку тоже сняли и похоронили, не могли так ее оставить там висеть.

После этого еще долго мы не могли нормально успокоиться, для всех нас это был большой шок.

Мы как-то просто сидели с бабушкой, пересматривали фотографии, вспоминали дедушку с Тарзаном. Это были очень теплые воспоминания, но от них и слезы сразу наворачивались. Становилось немного грустно от того, что ни дедушки, ни Тарзана больше нет с нами.

Ах да…что касается белого кота Вени и двух кошек на тот момент – Ксюшки и Мурки, то я плохо помню, что произошло, но могу только сказать, что Ксюшка была проказницей той еще и очень активной. В один из дней она убежала играть на улицу и так не вернулась домой, мы не смогли ее найти. А Мурка очень сильно заболела, ничего нельзя было сделать, ей было очень плохо. Мне и самой было плохо, когда я смотрела на нее. Ее грустные глаза как будто пытались сказать: “Мне так больно. Пожалуйста, помоги мне. Пускай эта боль утихнет”. Тогда мы приняли тяжелое решение – усыпить ее. Хотели только, чтобы ее страдания закончились. Я долго не могла отойти от этого и тихо плакала в своей комнате.

***

После всех грустных событий, которые произошли, мы продолжали жить дальше. Я также каждые выходные и каникулы гостила у бабушки. И тут к ней привезли кошку. Ее тоже назвали Муркой. Или Муськой, как мы ее иногда звали. Эта кошечка была вся полосатенькая, красивая. Когда ее привезли, она тоже была еще маленьким, любопытным котенком. Я с ней обнималась постоянно, заботилась о ней, она часто спала со мной.

Мурка быстро выросла и начала ходить на прогулки. К сожалению, удержать ее мы никак не могли. Все-таки это кошка и живет она в частном доме. Но когда она уходила, нам все равно было как-то неспокойно на душе, переживали за нее.

Мы быстро поняли, что она прирожденная охотница, во-первых. А, во-вторых, она всегда очень осторожничала, как будто мыслительный процесс был очень активным (когнитивные функции головного мозга активно работали). Она принимала информацию, анализировала ее и выбирала наиболее верный и безопасный способ решения определенной задачи. Например, она никогда не переходила дорогу, если едут машины, или, всегда ходила по тротуару и никогда не ходила по проезжей части. Мы ей очень гордились, ведь этому всему она научилась сама и отчасти поэтому мы были за нее спокойны. Только одна проблема оставалась – это бродячие собаки, которые меня пугали, а вот Мурка их совсем не боялась, а это меня пугало еще больше. Я понимала, что в случае чего, она не станет от них убегать, а будет драться и у нее не останется шансов против стаи бродячих собак. Но эти печальные мысли тогда я старалась гнать от себя и сильно не думать об этом.

Мурку мы решили не стерилизовать. Сама не знаю почему, но тогда я об этом и не думала, ведь еще в школе училась и многих вещей пока не осознавала. Полностью полагалась на бабушку и доверяла ей.

И вот у Мурки появились котята. Она была очень заботливой кото – мамочкой. Приносила им мышек, хоть и было для этого слишком рано. Я следила, как они подрастают, набираются сил, сама их приучала пить молочко из мисочки и кушать мяско. Да и в целом мне было очень приятно о них заботиться и убираться у них. Я с ними нянчилась, на первых порах следила, чтобы куда - нибудь не упали, особенно с дивана, но тем более в подпол, оттуда бы потом тяжело было достать. Когда они немного подросли, мы их раздали соседям, одного оставили себе. Я тогда его назвала тоже Веней, очень кличка эта понравилась.

Тогда у меня появился еще один пушистый друг, которого я безумно полюбила, баловала его вкусняшками каждый раз, как приезжала к бабушке.

У Мурки и котята все были в нее, у каждого проявлялся какой-то талант. Конечно талант – это громко сказано, скорее просто все были очень сообразительные, как она, но немного по-своему. А саму Мурку чуть погодя все-таки загрызли собаки. Она ушла из дома и не вернулась. Мы её искали и только спустя время нашли мертвую. Тогда и пришли к выводу, что именно бродячие собаки загрызли, другого объяснения не было. А у нас их бегало не мало, к сожалению.

***

Тарзана теперь у нас не было, но я продолжала ходить гулять в лес и звала с собой Веню…Да, да, именно звала.

—Веня, кыс-кыс-кыс! — кричала я его, когда выходила на улицу.

И он с радостью бежал за мной. Иногда я надевала шлейку с поводком, чтобы быть спокойнее, но потом отпускала, давая ему возможность побегать и попрыгать по деревьям, уж очень он любил это занятие.

Как-то раз мы с Веней гуляли, а на встречу нам шла соседка со своим псом, большим немецким догом. Песик ее был очень дружелюбным и ласковым, даже чужих кошек он совсем не трогал, да и часто я с ним играла и в гости к ним ходила. Но вот Веня…Он от него был не сильно в восторге и тогда сильно напугался, залез ко мне на голову, вцепился в голову и волосы когтями, всю меня расцарапал. Конечно, мы сразу пошли с ним домой. Хотела его успокоить, да и царапины свои обработать, все горело немного.

Веня меня начал считать своей хозяйкой, спал только со мной, иногда даже на лице…Я просыпалась от шерсти во рту. Я была такой счастливой и была от Вени без ума. С ним я всегда успокаивалась, на время забывала о школьных каких-то делах и проблемах. Просто постоянно хотела быть с ним рядом, чувствовать его тепло и поддержку, которую животные оказывают даже и без всяких слов.

***

После смерти Тарзана, без собаки нам все равно было тяжело, да и бабушка одна, когда нас не было рядом. А брат тогда рассказывал, что у них на работе прибилась бродячая собака, которую они подкармливают. Вот он ее и привез к бабушке. Собачку еще у него на работе мужики назвали Куклой, так мы ее и прозвали. Первое время Кукле было тяжело у нас, она была очень скромная и к нам относилась с недоверием, но потом привыкла и всегда очень радостно виляла своим хвостиком при виде меня или бабушки.

Кукла — очаровательная собачка с яркой, рыжей шерстью, которая словно светилась на солнце. Её небольшой рост придавал ей особую изящность и миловидность, делая похожей на мягкую игрушку.

Внешний вид этой собачки привлекал внимание с первого взгляда. Рыжая шубка аккуратно прилегала к телу, создавая впечатление мягкости и уюта. Компактные размеры делали её идеальной спутницей для прогулок и путешествий.

Хвост Куклы — её особая гордость. Он имел красивую серповидную форму и всегда гордо был поднят вверх, что придавало её облику особую элегантность и уверенность. Когда она радовалась, её хвост начинал весело вилять, словно подчёркивая её хорошее настроение.

Общий облик Куклы излучал дружелюбие и жизнерадостность. Её компактные размеры в сочетании с ярким окрасом и грациозным хвостом создавали неповторимый образ, который невозможно не заметить.

Несмотря на небольшой рост, Кукла обладала характером настоящей собаки, готовой дарить любовь и преданность своему хозяину.

Наши занятия с Куклой были особенными моментами в моей жизни. Дрессировка оказалась непростым, но очень увлекательным процессом. Особенно запомнились наши тренировки по команде “Апорт”. Поначалу Кукла не сразу понимала, что от неё требуется, но постепенно, благодаря терпению и настойчивости, она научилась приносить палочку. Каждый раз, когда она успешно выполняла команду, её глаза светились радостью, а я гордилась её успехами не меньше, чем своими.

Но самые тёплые воспоминания связаны не с тренировками, а с моментами покоя и умиротворения. Мы часто сидели на старом крыльце бани, где Кукла, устроившись у моих ног, клала голову мне на колени. В такие минуты время словно останавливалось. Мы могли часами сидеть вот так, наслаждаясь обществом друг друга, слушая, как шумит ветер в кронах деревьев и поют птицы.

Зимой наши уютные посиделки продолжались, но уже по-другому. Мы лежали в снегу, прижавшись друг к другу, и просто смотрели в небо. Холод не был помехой — тепло нашей дружбы согревало лучше любого пледа. Кукла прижималась ко мне, а я обнимала её, и в эти моменты весь мир казался правильным и гармоничным.

Эти простые, но такие значимые моменты создали особую связь между нами. Кукла стала не просто питомцем, а настоящим другом, с которым можно было разделить и радость, и тишину, и даже просто молчание, наполненное пониманием и любовью.

***

Появление Пикселя в нашем доме стало настоящим сюрпризом. Никогда раньше у бабушки не было сразу двух собак, и это событие внесло в нашу жизнь новые краски и эмоции.