Ты очень красивая, – говорил мне муж. Я молчала в ответ.
Во-первых, это его работа – так говорить, во-вторых, я не слышала. Я, напоминаю, оглохла. А если бы слышала – устроила бы истерику. Истерика была моим каналом коммуникации первые месяцы жизни ребенка, потому что я оплакивала ту женщину в зеркалах, которой больше нет, ту, которая сняла каблуки, переобула тапки и взлохматила волосы.