Цитаты из книг автора «Ольга Пашнина»

– Там кто? – нахмурился Рикард, показывая на шкаф. – Моль! – Моль? – Моль! – Моль – это плохо. Давай ее отравим! – Не надо травить мою моль!

у законников обед состоит из допроса и кусочка чистосердечного признания

Хелми, прекратите мне выкать, мы же помолвлены. – А я из старомодной семьи, там вообще до свадьбы не разговаривают!

а я вот давилась поганым кофе и думала, как дожить до следующего понедельника, когда из еды осталось два литра молока, три яйца и несколько клубней картошки. Я, конечно, понимала, что причина моего бедственного положения не низкая зарплата, а дорогие туфли, но лучше от осознания этого мне не становилось. К тому же новая обувка стояла дома в коробочке, так как осень – мерзкое время года, когда замшевыми туфлями на шпильке можно только любоваться.

– Мне нужна голова этого мужчины! – прорычала я, влетая в торговый зал, где Камилла раскладывала товар. – Он сюда переехал! Насовсем! И сказал моим родителям, что мы планируем ребенка! – Тащи лопату, – бросила Камилла Дрю. – Она точно его убьет, а нам придется прятать тело.

«Неверные мужчины извиняются конфетами. Идиоты просят прощения креветками».

К твоей кошке спиной-то нельзя поворачиваться, если жить охота, а уж другими стратегическими местами…

Едва дверь за ней закрылась, Анджей услышал тихий свист. В нем он без труда распознал Нагоса. – Вот это да-а-а, – загадочно протянул василиск. – Круто. Я аж всплакнул, – поиздевался Баль. – Да он влюбился, – хмыкнул Геральд. – Не думал, что доживу до момента, когда увижу Анджея Брендвида влюбленным. Убил бы. Ему и так хреново, а они издеваются еще. Он уже раз двадцать пожалел, что связался с этим отбором.

Завтрак, похоже, откладывался. Эта женщина определенно питается жизненной энергией окружающих, даром что вампир здесь Гер. А на кухне блинчики… с вареньем. А еще дальше ведьма, розовая, спит, наверное, в обнимку со своей пушистой нечистью. Теплая ведьма, сонная, а значит, беззащитная и неопасная. Вот бы потискать хоть минутку. Совсем уже с ума сошел.

Как говорится, жила-была девочка – сама виновата.