Часть первая

Глава 1

“Да давайте уже украдём”.

Если бы я знала, к чему приведет эта фраза, отправленная мной в Сеть, я бы переломала себе пальцы молотком, как только они коснулись первой буквы на клавиатуре.

Именно из-за неё я сейчас сижу и так сосредоточенно смотрю на ручку двери. Обычная металлическая ручка, бывшая когда-то блестящей, но уже частично облезлая и подёрнувшаяся ржавчиной от времени, которая откроет дверь после того, как я её поверну. Самую обычную дверь, если не учитывать, что за ней – мое уголовное дело.

Чёрт возьми, это начиналось как самая обычная шутка, но сейчас мне совершенно не смешно. Сердце колотится, а пустой желудок вот-вот готов вывернуться наизнанку через горло. Резиновые подошвы моих стареньких и обтёрханных конверсов словно вросли в доски пола, чтобы не дать мне сделать шага через порог, способного угробить всё моё будущее. Но у меня нет другого выхода, кроме как повернуть эту ручку и войти. Войти и увидеть человека, которого я украла.

Разумеется, я не осилила бы этого в одиночку, да и идея была не только моя, но отвечать за всё это безобразие мне придётся одной. Я посмотрела на часы – самолёт с моими подельницами уже должен был подняться в воздух в ближайшем аэропорту и удаляться оттуда прочь со сверхзвуковой, надеюсь, скоростью, поэтому я вполне могу встать со своего стула и открыть эту чёртову дверь.

Но я медлю.

Мы – чокнутые футбольные фанатки, и мы похитили своего кумира. И размышлять сейчас, как мы до этого докатились, пожалуй, что уже поздновато.

Идея возникла из случайно оброненной в фанатском чате фразы – кто-то накануне прочитал "Мизери" и разразился на эту тему шуточкой с рейтингом 18+. И я даже не успела заметить, как мои пальцы набрали на клавиатуре “Да давайте уже украдём”, добавили пару смайликов и отправили все это в чат. И в чате тут же бомбануло. Я даже не ожидала.

Сначала меня неприятно поразила лёгкость, с которой эту идею подхватили участницы чата, точнее, меня поразило то, что похищение живого человека в принципе вписывалось в их систему жизненных ценностей, не вызывая никакого отторжения. То, что оно не вызывало отторжения у меня, мне как раз было понятно, но о девчонках я до этого думала лучше.

Я в фанатской теме варилась давно, да и кумиры у меня менялись, но для меня каждый раз всегда казался последним, и каждый раз я уходила в это идолопоклонство по самую макушку. Подозреваю, что это не очень согласуется с общепринятыми понятиями о здоровой психике, и мне бы, по-хорошему, нужно было бы пройти психотерапию, таблеточки там попить, или что-то типа того.

Ради интереса я в своё время поискала информацию о том, насколько это вообще нормально, и насколько нормально в такой форме, как у меня, но ничего определённого так и не выяснила. В основном источники сходились на том, что все проблемы из детства, но кукушечка пока ещё не съезжает, хоть и сидит уже на чемоданах, а тревогу пора бить, когда всё это начнёт мешать жить и трудиться. Вот только мне всегда было комфортно жить в этом выдуманном самой для себя мире, и до вчерашнего дня я вообще не собиралась ничего менять. Реальность меня не особо радовала.

Чему радоваться-то, скажите, пожалуйста? Однушке в неблагополучном спальном районе, доставшейся мне по наследству? Или должности перекладывательницы бумажек в мелком издательстве за мелкий же прайс? С которого я могла хоть что-то отложить только путем суровых ограничений почти всех жизненных удовольствий. Нет, я искренне любила книги, и работу себе подыскивала с тем расчётом, чтобы быть к ним поближе, но единственное издательство, приславшее мне оффер, специализировалось совершенно не на шедеврах литературы, а ковало деньги из популярных в народе жанров.

Когда-то я радовалась своей школьной золотой медали и красному университетскому диплому, доставшемуся мне такой кровью, что я раз и навсегда зареклась ещё хоть раз в жизни существовать в режиме пробивания стен лбом. А уж когда при мне замдекана заикнулся об аспирантуре, я успела сказать “Да ну, нахер!” ещё до того, как он это слово договорил, и этим навсегда лишила себя научной карьеры. Я лоб-то тогда чуть не расшибла и потом довольно долго пыталась прийти в себя, одёргивая себя при каждой мысли, что я кому-то там что-то должна, в том числе – быть хорошей девочкой. А спустя всего два года оказалось, что все мои аттестаты ничего не значат для хоть какого-то жизненного успеха. И снова надо было что-то пробивать. Вот тогда я сложила лапки и сдалась, приняв оффер и отправившись способствовать распространению на земле бульварной литературы. Со временем я признала за такого рода книгами право на существование и мне даже стало нравиться то, что мы издаём.

На стадион я впервые попала ещё студенткой – не нашла подходящих слов, чтобы отказать подружке на просьбу составить ей компанию. Подружка, как и ожидалось, довольно быстро слилась от меня в компании какого-то парня, и мне ничего не оставалось, как всё-таки посмотреть на происходящее на поле – билет стоил приличных денег, и мне было жалко потратить их впустую. Стоя на трибунах в окружении бешено ревущей толпы фанатов, я внезапно почувствовала, как в меня словно тонкой струйкой вливают жизненную силу, и с удивлением ощутила мир вокруг таким цветным и полным, каким уже отчаялась увидеть его хоть когда-либо. Я не спала от пережитых эмоций две ночи, а потом захотела пережить их снова. И снова. Так моя жизнь и разделилась на две части – на скучное добывание средств к существованию и на футбол.

В фан-клубе я была тем самым серым кардиналом, который отвечал за организацию различных движух, но которого по окончанию движухи никто не вспоминал и даже не думал благодарить. Впрочем, я вполне себе получала удовольствие, когда движ проходил без явных факапов, потому что, если какие-то проблемы случались – про меня вспоминали очень быстро. И в непечатных выражениях. Мне было наплевать – я делала это не ради них, а ради команды, за которую мы болели. И ради него. Ради моего кумира.

Когда я увидела Эрика Нильсена первый раз, мне показалось, что я ослепла. Слепота была избирательной – я видела только его, всё прочее расплывалось в цветную кашу. Закрыть глаза не помогало, как не помогает тому, кто взглянул на солнце – образ намертво въедается в сетчатку. Он тогда был ещё совсем молодым парнем, но уже сделал себе имя в футболе, крепко уселся на вершине славы и держался там, не давая никому сдвинуть себя оттуда хоть на сантиметр – потому что путь туда был для него нелёгким, и, в отличие от меня, он обладал тем упорством, которое могло пробивать стены. Именно это так цепляло меня, хотя, разумеется, он был красив.

Если бы не был, нашего тесного бандитского кружка бы не существовало.

Сейчас он, разумеется, стал старше, но возраст его совсем не портил – первые тонкие морщины, побежавшие к вискам, даже придавали определённый шарм. С античной статуей его сравнить было нельзя – черты лица были некрупные и слегка грубоватые, скорее, тут можно было вспомнить Родена. В сочетании с поистине королевской осанкой это делало его холодным и отстранённым, но улыбка меняла всё, она как раз и зажигала то самое солнце, на которое невозможно смотреть без вреда для здоровья.

Происходил он из Швеции, но основную часть карьеры играл, в основном, в континентальной Европе. Точную причину, почему из европейской команды он перешёл в региональную российскую, мы не знали. Хотя теории, разумеется, строили, но ни одна из них так и не стала основной. Мы знали только, что шесть лет назад он получил серьёзную травму, которая надолго выбила его из строя. К тому же, возраст уже был пограничный – не для выхода на поле, играть он мог бы ещё довольно долго, но вот заключать новый долгосрочный контракт уже было выгоднее с кем-то более молодым и не таким дорогостоящим. Нынешняя его команда, впрочем, была богатая. Владельцем был стальной король Новиков, и они могли позволить себе легионеров. В том числе таких, как Нильсен.

Как нормальные фанатки, мы смотрели все матчи, где он выходил на поле, ходили на стадион, если была возможность, следили за всеми интервью, читали все публикации, включая откровенно жёлтые, и вешали плакаты с его светлым образом на стены своих спален. А как ненормальные – планировали похищение. Сначала это были просто смехуёчки, довольно быстро переросшие в сугубо теоретические рассуждения, но, в конце концов, уже через полгода скелет идеи оброс мясом и даже жирком дополнительных знаний, в том числе и из пособий по криминалистике, и превратился в хороший рабочий план, очень подробный и сводящий к минимуму вероятность попасться. И в составлении этого плана я играла одну из первых скрипок – дала о себе знать моя профдеформация, и ответ на вопрос “как?” я искала особенно тщательно. Но, если честно, мы все были хороши, и недостатка идей у нас не наблюдалось – только отбирай наиболее удачные.

Отсеяв сначала безнадёжные, а после – ненадёжные варианты, мы сосредоточились на единственном реальном и стали прорабатывать его.

К телу игрока футбольной команды в России подобраться категорически непросто, даже для того, чтобы просто взять автограф, не говоря уже о том, что мы задумали – стадионы отлично охраняются, передвигаются игроки на автобусах, личном авто, а Эрик Нильсен вообще переплюнул всех – клуб предоставлял ему личного водителя, это было прописано отдельным пунктом в его контракте. Но погубило в итоге парня собственное тщеславие. Его профиль в спортивной соцсети, где он публиковал свои спортивные достижения, оставался открытым и именно оттуда мы выловили массу сведений, позволивших нам полностью просчитать расписание его тренировок. Дважды в неделю, если команда не играла на выезде, Нильсен выбирался на длительные пробежки по одному и тому же маршруту, в одно и то же время, причём летом он делал это вечером, когда спадала жара – в их городе днём могло жарить и за сорок градусов. Любил постоянство, стало быть. Это было хорошо и для его спортивной формы, и для нас. Его стандартный маршрут по местному лесопарку был просто подарком – складывалось впечатление, что он не имел большого желания быть узнанным на пробежке, и откровенно людных мест избегал..

Трек маршрута с отметками наиболее перспективных для операции точек отправился в закреп, а участницы чата перешли на дискуссию о методах захвата.

Это же просто интеллектуальная задачка, твердила себе я. Чисто, чтобы кровушка в мозгах не застаивалась. Разве у кого-то хватит пороху провернуть такое на самом деле?

Ох, вашу ж мать…

Я не очень легко схожусь с людьми, поэтому то, что у нас в рамках фан-клуба сложилась такая компания, я ценила. Мы на общем фоне даже фриками не выглядели. Скорее, фриковатым выглядело то, что мы болели за команду, базирующуюся в другом городе, при наличии домашней, но большой город диктует свои правила. Если поискать, в Питере окажется довольно много любителей футбола, которые болеют не за "Зенит". Несмотря на страшные легенды о зенитовских ультрас, это довольно безопасное занятие, если не лезть на рожон и не ломиться на фанатский вираж, полностью экипированным в символику другой команды. До старости дожить можно. А учитывая население города, компанию себе могут найти даже любители разводить бобров в неволе. Или похитители-теоретики. Криминальная столица, как-никак

На этой-то почве мы и стали подругами. И речь не про бобров, если что.

Две недели назад мы большой девичьей компанией прилетели на первую в этом сезоне серию матчей в большой южный город, где и базировалась команда нашего кумира. Мы собирались посетить два их домашних матча, а остальное время провести в праздных развлечениях, отдохнуть от рабочих будней и погреться на южном солнышке. Если честно, то на этот отпуск я копила почти год, каждую свободную копейку откладывая на поездку, и то – мой вклад в общий кошелёк не был равным вкладам моих подруг, они сделали мне скидку за то, что вся организация нашего турне снова была на мне. И я втихаря этому радовалась – эта разница, приятно греющая мой банковский счёт, мне могла очень пригодиться потом, после возвращения.