Давно заметила, что со слова «кстати» люди парадоксальным образом начинают предложения, не имеющие ни малейшего отношения к предшествовавшему разговору.
– А про пыль на полках – это вообще сам Норман виноват, – пробурчала я. – Нечего было лапать полку пальцами. С пылью ведь самое главное что?
– Что? – подались вперед подруги.
– Не трогать поверхность! – наставительно произнесла я. – Тогда никто даже не догадается, что эта самая поверхность грязная. Главный секрет пыли в том, что она должна лежать равномерно. И всем хорошо.
Женщины! – выдохнул он затем. – Вот как после этого можно иметь с вами дело? Вы не знаете, что такое дисциплина, не понимаете необходимости подчинения приказам. Ваши поступки нереально предугадать! Говорите одно, думаете другое, а делаете третье! Вот поэтому с вами совершенно невозможно работать! – Он резко направился к двери, но на полпути остановился и, не оборачиваясь, произнес: – Вот жизнь за вас отдать – это с легкостью.
Когда человек, оказавшись в кругу давящих тюремных стен, разом лишается всего – свободы, денег, власти, любимых людей, знакомой обстановки, – привычки – это единственное, что остается у него от прежней жизни.
Чем отличается рояль от ночного горшка? – задала каверзный вопрос я.
Андре эту загадку не знал. Видимо, среди аристократов она популярностью не пользовалась. Он хмурился, выискивая подвох.
– Не знаю, – признал он наконец.
– У, в таком случае тебя нельзя пускать в приличное общество! – ужаснулась я.