Глава 4

Участковый припарковался возле обычной панельной пятиэтажки. Рядом и правда находилась детская площадка со старыми металлическими горками, качелями, песочницей. Ардо усмехнулась, увидев деревянный домик на курьих ножках, как у Бабы-яги. Сбоку от площадки стояло два вешала, на одном из них висел чей-то темно-бордовый ковер в ромб.

А напротив, с другой стороны детской площадки, располагалось двухэтажное здание, обнесенное железным забором. То, что это школа, сомнений не вызывало. И от нее до дома Светы действительно идти минуту.

Так как же пропала девочка?

– Приехали, – сообщил Георгий Иванович.

В тот же миг позади хлопнула дверца: Давид вышел из машины, не став никого ждать. Мила с участковым тоже вышли. Георгий нажал на брелоке кнопку, блокируя двери автомобиля, и указал на подъезд:

– Нам сюда. Третий этаж.

Он подошел к подъездной двери и потянул за ручку. Дверь легко распахнулась. Участковый открыл ее шире, пропуская Милу и Давида вперед.

– А домофон? – Ардо указала на железную коробочку с кнопками, висевшую на стене.

– Да он не работает с тех пор, как его повесили, – махнул рукой участковый. – Жильцы жаловались в управляющую компанию. Замок сменили, но тот прослужил недолго. Жильцы даже за свой счет поменяли домофон. Тоже без толку. Неизвестно по какой причине он сломался снова. В итоге махнули рукой. Дом старый, не сегодня завтра пойдет под реновацию.

Под рассказ участкового они добрались до третьего этажа. Георгий Иванович подошел к одной из трех квартирных дверей на лестничной площадке и постучал. Прошло не больше минуты, когда замок щелкнул. Выглянула худая невысокая женщина.

– Здравствуй, Гоша, – кивнула она участковому и перевела взгляд на других гостей.

– Здравствуй, Зина. Это Мила Васильевна и, кхм, Давид. Я тебе о них говорил.

– Здравствуйте, – тихим голосом произнесла хозяйка квартиры. В светлых потухших глазах читались тоска и отчаяние.

– Добрый день, – приветливо улыбнулась Ардо. Давид молча кивнул.

Отступив, Зинаида впустила гостей в квартиру. И все время, пока они снимали верхнюю одежду, стояла, привалившись к стене. Казалось, женщине невероятно тяжело держаться на ногах. Словно она больна. Или до крайности устала. Ее кожа выглядела настолько тонкой, что сквозь нее просвечивали вены.

– Зинаида, вы не против, если мы сначала поговорим с вашей дочерью? – вежливо уточнила Ардо, поправляя кашемировые перчатки. Женщина напряглась, но все же кивнула.

– Света в детской. Гош, проводи, пожалуйста, гостей, – попросила она участкового и добавила: – Может, вам чай или кофе?

– Нет. Спасибо, – качнула головой Мила.

Внезапно до ее плеча кто-то дотронулся.

Ардо резко обернулась, но никого не увидела. Да и не могло там никого быть: девушка стояла вплотную к стене. Но откуда это прикосновение?

Мила покосилась на Давида. Почему-то вспомнилось, как духи его рода не раз помогали ей в сложных ситуациях.

Давид стоял в стороне. Его зрачки расширились, закрывая радужку и делая глаза полностью черными, а ноздри – двигались. Он явно принюхивался, хоть и очень аккуратно. Пальцами левой руки он что-то выписывал в пространстве.

Что же означает его поведение? Неужели Давид обнаружил в этой квартире что-то, недоступное обычному человеку? Не исключено. И Мила намеревалась у него все выспросить, когда они останутся одни.

– Идемте, – позвал Георгий Иванович. Он на странное поведение гостя внимания не обратил, как и Зинаида.

Участковый подошел к одной из дверей и постучал. Ему не ответили, но он все равно открыл дверь и вошел в комнату.

Мила шагнула следом за ним. Быстро осмотрелась: светлые обои в цветочек, односпальная кровать у стены, напротив – письменный стол со стулом, платяной шкаф и несколько полок с книгами.

На кровати лежали мягкие игрушки и, свесив ноги, сидела девочка с ровной как палка спиной. Девочка подняла голову, отвлекаясь от лежащей на коленях книги. Увидев Георгия, улыбнулась.

– Привет, – улыбнулся в ответ участковый. – Светочка, тут пришли люди. Поговори, пожалуйста, с ними.

Девочка перевела взгляд на гостей, и улыбка моментально пропала. Дольше всего она рассматривала Давида, остановившегося за спиной Милы.

– Это доктора?

– Э-эм, – замялся Георгий. – Можно и так сказать. Не беспокойся, они ничего не сделают плохого. Поговорят, и все.

– Ладно, – пожала плечами девочка, закрывая книжку.

– Я подожду на кухне, – шепнул Георгий Миле и вышел из детской.

Мила взяла стул, поставила его возле кровати и села перед Светой. Давид встал у окна, отвернувшись, словно на улицу смотреть гораздо интереснее, чем составлять компанию в беседе.

– Света, – начала Ардо, – меня зовут Мила Васильевна, а это мой коллега Давид. Мы пришли с тобой поговорить о произошедшем месяц назад. Ты ведь понимаешь, о чем я? – неловко улыбнулась она. У Милы не было опыта допроса детей. Ей чаще приходилось общаться с взрослыми.

– Да. Мама сказала, что я пропадала на двадцать лет, но я не помню этого.

– Хорошо. Светочка, расскажи о том дне, когда ты возвращалась из школы. Ты его помнишь?

Девочка кивнула и покосилась в сторону окна, рядом с которым все так же стоял Давид. Мила глянула на напарника через плечо. Тот по-прежнему смотрел на улицу, сложив руки за спиной. При этом его пальцы еле заметно двигались, будто он нажимал на невидимые кнопки.

– У нас закончился последний урок, и мы с Леной пошли домой. У меня было два Бульбазавра, а у Лены два Чармандера и Джигглипаффа, и мы хотели поменяться, – проговорила девочка, а Мила улыбнулась. Названные Светой имена покемонов были ей знакомы. Она прекрасно помнила те времена, когда все дети увлекались фишками и менялись ими с друзьями. – Я не знала, кого больше хочу, – Чармандера или Джигглипаффа. Но выбрала Джигглипаффа, потому что он сильнее, чем Чармандер. А взамен отдала Бульбазавра.

– А мне нравился Чаризард, – поделилась Мила. В ее голове промелькнули картинки, как они с братом спорили, кто из покемонов сильнее.

– Ага. Он крутой и умеет летать, – согласилась Света.

Мила почувствовала за спиной движение. Обернулась, но увидела только, как за Давидом закрывается дверь. Пришлось глубоко вздохнуть, чтобы заглушить в себе гнев на напарника.

– Мне он не нравится, – тихо сказала девочка.

– Кто он? – переспросила Ардо, не поняв, что Света имеет в виду.

– Этот дядя. Он какой-то странный. Кто он?

– Мой коллега, – Мила поморщилась. – Света, давай продолжим. Вот вы с Леной обменялись фишками. И что, ты пошла домой?

– Да, – подтвердила девочка. – Я думала, никого нет дома: родители же до вечера на работе, а у брата еще не закончились уроки. Но когда я вошла в квартиру, с кухни вышла мама и… – девочка запнулась.

– И? – поторопила ее Ардо.

– Она подошла ко мне и заплакала. Я спросила, почему она плачет. А мама сказала, что это не я. Потом пришел Георгий Иванович. А вечером еще какой-то мужчина. И врачи. Они забрали меня в больницу. Сказали, что это для моего блага, что надо проверить, не заболела ли я. Они брали кровь, давали невкусные лекарства, – девочка скривилась, видимо, вспомнив вкус лекарств. – Тот дядя, полицейский, спрашивал странные вещи. Просил, чтобы я рисовала ему в альбоме. А еще, когда я лежала в больнице, пришел брат. Он был уже взрослый. Почему? – Света вопросительно посмотрела на Милу.

– Что «почему»?

Мила совершенно потеряла нить разговора. Что-то заставляло ее постоянно отвлекаться. Какое-то необъяснимое, неприятное чувство. Но что это? Что она упускает?

– Почему Максим стал взрослым, а я нет? – повторила Света. – Мама плачет, потому что я не выросла?

Девочка требовательно смотрела на Ардо, но та не могла ей ответить. Воздух в комнате словно сгустился, легкие Милы жгло от нехватки кислорода, а кулон Громова сильно нагрелся и обжигал кожу.

В дверь постучали, и в комнату вошел Георгий Иванович.

– У вас все в порядке? – робко произнес он, и наваждение пропало. Мила наконец нормально вдохнула. – Мила Васильевна, чай или кофе?

– Нет. Спасибо.

– Светочка, а ты что-нибудь хочешь?

– Какао.

– Отлично. Мигом все сделаю!

Участковый скрылся за дверью, а Мила запоздало вспомнила, о чем забыла у него спросить. Придется спрашивать у Светы. Ардо пока не знала, зачем эта деталь ей нужна, но не сомневалась: вопрос необходим.

– Света, а ты помнишь, во что была одета?

– Как и всегда.

– А как всегда?

Девочка ненадолго задумалась.

– Ну, школьная форма, колготки, гамаши, свитер, куртка, шапка, варежки и шарф.

– То есть была зима, – пробормотала Мила себе под нос. Но девочка все равно услышала и внимательно посмотрела на Ардо.

Милу как будто током дернуло. Она поняла, что ее беспокоило: глаза! Глаза Светы были неживыми, стеклянными. Такие глаза бывают у фарфоровых кукол, которые всегда наводили на Милу жуть. Эти глаза гипнотизировали, не давая Ардо отвести взгляд.

Воздух в комнате, казалось, и вовсе испарился. Легкие Милы зажгло невыносимо, непроизвольно навернулись слезы. А Света все смотрела и смотрела.

Мила открыла рот, пытаясь добыть хоть глоток воздуха…

И вздрогнула, услышав голос Георгия Ивановича:

– А вот и какао!

Ардо отпрянула от Светы, осознав, что почему-то находится слишком близко к девочке: между ними оставалось не больше двадцати сантиметров. И когда успела передвинуть стул ближе, она не помнила. Нестерпимо захотелось очутиться подальше отсюда.

Вскочив, Мила отошла от ребенка на несколько шагов.

– Я пойду поговорю с Зинаидой, – хрипло каркнула она и практически выбежала из детской.

В коридоре Ардо на миг прислонилась к закрытой двери, ощущая свободу и облегчение. Что недавно произошло, она не понимала, но, нетрудно догадаться, явно что-то ненормальное.

Зинаиду Мила нашла на кухне. Женщина сидела за столом, сгорбившись над кружкой и не замечая ничего вокруг. Давид на кухне не обнаружился. Миле вообще показалось, что напарник куда-то ушел.

– Зинаида? – позвала Ардо.

Женщина испуганно дернулась. Взяв себя в руки, она выпрямилась.

– Поговорили со Светой?

– Да. Я присяду?

Зинаида кивнула, и Мила села напротив нее.

– Я знаю, что вас уже спрашивали, но пожалуйста, расскажите мне все, начиная с того момента, как пропала ваша дочь. Может, вы что-то заподозрили или вам что-то показалось странным? Есть различия в том, как вела себя Света перед исчезновением и как ведет сейчас?

Зинаида довольно долго молчала. Она выглядела потерянной, казалось, будто ей все равно. Наконец, устало вздохнув, женщина заговорила.

– Вы спрашиваете, заподозрили ли мы с мужем хоть что-то? Нет. Ничего, что могло бы привлечь внимание, – Зинаида равнодушно пожала плечами. – Мы жили как и все другие семьи: работали, вечера и выходные проводили с детьми, иногда устраивали праздники или выезжали на природу. Мы были обычной семьей. До того момента, когда пропала Света. Она просто не вернулась из школы. Мы с мужем пришли с работы, а дома никого нет. Сын ходил в секцию бокса, но Светочка должна была быть в квартире. Я сразу же поняла: что-то случилось. Пошла по соседям, муж – в школу. Но дочь так и не нашлась. Мы связались со всеми родителями ее друзей, но… – женщина покачала головой. – И тогда мы позвонили Гоше. Благодаря ему поиски начались в тот же день, но не дали результатов. А спустя двадцать лет она вернулась. Только…

Женщина резко замолчала. И Мила, тщательно отслеживавшая каждое ее слово, поторопила:

– Только – что?

Но Зинаида спрятала лицо в ладонях и всхлипнула. Плечи женщины затряслись.

Мила растерялась. И не нашла ничего лучше, чем дать Зинаиде выплакаться. К счастью, истерика длилась не больше пары минут. Успокоившись, женщина вытащила из кармана халата платок, вытерла лицо и высморкалась.

– Извините.

– Ничего. Так что вы хотели мне сказать? – напомнила Ардо.

Зинаида оглянулась на дверной проем, удостоверилась, что их никто не слушает и, подавшись вперед, прошептала:

– Только это не моя дочь, – и для убедительности помотала головой.

Признание прозвучало как гром среди ясного неба. Миле даже показалось, что она ослышалась.

Тоже подавшись вперед, Ардо также шепотом спросила:

– С чего вы взяли?

– Вы мать? – задала вопрос Зинаида. Ардо качнула головой. – А я мать, и мое материнское сердце подсказывает, что это не моя дочь. – Зинаида снова полезла в карман халата и достала оттуда свой телефон. Что-то понажимала в нем, а затем протянула Ардо: – Вот, послушайте.

Мила взяла телефон и нажала на воспроизведение.

Сначала отчетливо слышались шаги, затем тяжелое дыхание, а после – быстрый шепот. Будто кто-то очень тихо читает скороговорку на иностранном языке. Звучало зловеще и вызывало мурашки по коже.

– Что это? – спросила Мила, отодвигая от себя телефон, когда аудиозапись закончилась. И вспомнила, что Георгий Иванович говорил про какой-то шепот.

– Я не знаю, что это. Но оно меня до ужаса пугает, – Зинаида прикрыла на мгновение глаза и судорожно сглотнула. – В тот вечер, когда Свету привезли из больницы домой, я долго не могла уснуть. Но все же задремала. А разбудил меня страх. Я проснулась резко, вся в поту, сердце стучало как бешеное, руки и ноги дрожали. Еле с кровати поднялась. С трудом до окна дошла, чтобы открыть его, вдохнуть свежего воздуха. Отдышавшись, пошла на кухню попить воды. И до утра так и не сомкнула глаз. – Женщина обняла себя за плечи. Мила различила в ее взгляде панику. – Это повторялось несколько раз: я просыпалась от страха, шла на кухню. А в одну из таких ночей, проходя мимо комнаты дочери, я услышала шепот. Сперва подумала, что почудилось, но когда возвращалась с кухни, шепот повторился. Я решила: наверное, Света не спит, что-то читает вслух. Открыла дверь, зашла. Дочь спала, а шепот исчез. Первый раз я списала все на недосып из-за кошмаров. Но все повторилось на следующую ночь и на следующую. Я рассказала Гоше, но он отмахнулся: мол, я из-за возвращения дочери на нервах, вот и начались галлюцинации. Сказал – со временем пройдет, – Зинаида наклонилась к Миле и призналась: – Но это не проходит. Я спрашивала у Светы, не слышит ли она в своей комнате странные звуки. – Зинаида рвано выдохнула. – А она тогда на меня так посмотрела… Вы видели ее глаза? Они же как… как…

– Стеклянные, – тихо произнесла Мила.

– Да. – По щекам Зинаиды снова заструились слезы, но она быстро их смахнула. – Мне страшно. Очень страшно. Днем еще ничего, но ночью… – женщина тряхнула головой, словно не соглашаясь с доводами разума. – Я к двери своей спальни щеколду прикрутила. Теперь на ночь запираюсь и вдобавок на всякий случай ручку стулом блокирую. Но этот шепот… Он проходит сквозь стены.

От этого рассказа Ардо и самой стало не по себе. Она не представляла, как успокоить Зинаиду. Пообещать, что все наладится? Но какие гарантии? Даже Громов не знал, с чем они столкнулись, а тот был мастером в сверхъестественном.

– Зинаида, вы можете мне переслать эту аудиозапись?

– Да, конечно.

Мила продиктовала свой номер телефона, и женщина прислала аудиозапись в мессенджер.

– А что за больница, в которой лежала ваша дочь?

– Какая-то частная, – отстраненно пожала плечами Зинаида.

– Частная? – удивилась Мила. – А кто порекомендовал туда обратиться? И зачем?

– Света же все эти годы числилась в пропавших. И когда она вернулась, в этот же день приехал следователь и посоветовал мне проверить здоровье дочери. Вдруг это аномалия, а мы в детстве у Светы не заметили. Он сказал, что у него есть знакомый в хорошей клинике, позвонил в тот же вечер главврачу, а буквально через час приехала бригада скорой помощи и забрала Свету. Я на следующий день понесла в больницу вещи для Светы, но меня не пустили. Я ни разу не видела дочь, пока она там лежала. Приходила, забирала грязные вещи, передавала чистую одежду и продукты охраннику и уходила. А через две недели мне сообщили, что с дочерью все в порядке и я могу забрать ее домой.

Мила нахмурилась.

– У вас остались контакты лечащего врача и адрес больницы?

– Только адрес, – покачала головой Зинаида. – Я не знаю лечащего врача. Из персонала я видела лишь медсестру. Она выходила ко мне, когда я пришла в первый раз.

– Но вы разговаривали по телефону с врачом?

– Ну да, – как-то нерешительно ответила женщина. – Он звонил со скрытого номера, представился лечащим врачом Светы, просил не волноваться.

– И у вас не возникло вопросов, почему такая конспирация?

– Мила Васильевна, поверьте, я в тот момент была в таком состоянии, что в моей голове не возникало ни одного вопроса или подозрения. Тем более следователь уверил, что это хорошая больница и они помогут.

– Кстати, о следователе. А его контакты у вас есть?

– Это пожалуйста.

– Спасибо. И еще вопрос: когда пропала ваша дочь? В какое время года?

Зинаида посмотрела на Ардо как на полоумную. Озадаченно моргнула.

– Зимой. Двадцать девятого декабря.

– И вернулась она в то же число? Двадцать девятого декабря? – уточнила Ардо. Подумав, Зинаида кивнула. – И одежда на ней была та же? Ничего не пропало и не прибавилось?

После очередной заминки женщина опять кивнула.

– Интересно. – Мила побарабанила пальцами по столу.

Послышались шаги, и в кухню вошел Георгий Иванович. В руках мужчина держал кружку из-под какао и тарелку из-под печенья.

Тут Мила вспомнила о Давиде.

– Вы не знаете, где мой напарник? – спросила она у участкового.

– Ушел. Сказал, что вы здесь и сами справитесь, а ему нужно куда-то срочно отлучиться, – сообщил Георгий Иванович.

– Интересно, – снова пробормотала Мила, вставая со стула. Ей требовалось побыть одной и хорошенько обдумать то, что она сегодня узнала. – Зинаида, если почувствуете какую-то опасность или что-то случится, даже если это покажется совсем неважным, звоните мне. Номер у вас сохранился. Думаю, мы с Давидом несколько дней еще пробудем в городе.

– Спасибо, – женщина благодарно улыбнулась.

– Георгий Иванович, не подбросите меня до отеля? – вопросительно посмотрела на участкового Ардо.

– Конечно-конечно, – закивал мужчина.

Перед тем как уйти, Мила заглянула к Свете и попрощалась с девочкой. Та сидела на кровати и читала книгу. На Ардо она лишь бросила взгляд и вернулась к чтению.