Поцелуй становился всё более страстным и глубоким, и я прижалась к Генриху, а сила уничтожения окончательно сдалась нашей любви, которая оказалась самым надёжным барьером.
– Я здесь, – прошептал знакомый голос, рождая новую волну острой боли в ожившем сердце, и я ощутила тёплые руки. – Я с тобой.
Генрих притянул меня к себе и приник к моим губам.
Задрожала земля, и корни деревьев змеились слепыми змеями, сворачивались в кольца, а по стволам поднимались широкие трещины. Посыпались жухлые листья, которые мгновенно чернели и через пару секунд рассыпались прахом. Чёрные волки катались по земле, и их надрывный вой разрывал слух, но в сердце моём не осталось сочувствия. Я лишь хотела быстрой смерти. Деревьям, волкам, птицам и даже себе…
– Ещё? – Генрих сделал вид, что задумался и хитро покосился на меня: – Согласна быть моей…
– Ведьмой? – несчастным голосом спросила я.
– Просто моей, – прошептал Генрих, прижимая меня к земле всем телом.
Он воткнул меч в землю, и волки, скуля, шарахнулись в стороны, а тело Вукулы взметнулось и, перекувырнувшись, исчезло. Я растерянно осмотрелась, но не увидела белоснежного волка.
– Комитет? Это лишь организация. И, как любую организацию, её можно изменить. Ты сам этому прямое подтверждение. Я ещё узнаю, как ты умудрился стать Главой в таком юном возрасте.