– Не верю. Она другая. Вероника не могла так поступить. Я не верю в то, что она бросила любимую работу и сбежала от проблемы только для того, чтобы вернуться к этому слабаку. Ника не может быть настолько слепой.
Всеволод то готов был смеяться от облегчения, ведь Вероника не бросала его, то едва сдерживался, чтобы не завыть от отчаяния, волнуясь за неё и малыша.
– Сева, – сжал его руку брат. – Катерина… Она сама сказала мне, где Вероника. Я не хотел тебе говорить, боялся, что ты вспылишь, но не могу молчать. Поэтому я с тобой. Катя призналась, что Ники полетела не по своей воле.
– Идиот, – поддержал его под мышки Всеволод. – Тебе нельзя бегать!
– Я с тобой, – белея на глазах, прошептал брат и вцепился в руку Гордеева. – С тобой!
– Да понял я, – недовольно пробубнил Всеволод, кивая Жукову. Он был рад, что друг присоединился к полёту. – Помоги.
– Клянусь, я не буду требовать от неё ничего. Не хочет брака – не будет. Я найду другой способ защитить её от бабушки… и от тебя! От твоих ядовитых денег. Но и Катерина их не получит! Не я начал эту войну, но я её закончу.
– В Черногории, – ответил Алексей. – Они не меняли документы, но отследить их перемещение быстро не удалось, потому что летели они на частном самолёте, принадлежащем фирме, в которой работает госпожа Калинина. Это моя вина, я должен был…
– Всё твоя вина, – процедил Гордеев, глядя на неподвижное тело того, кто считался одной ногой в могиле. – Забрал бы на тот свет все свои чёртовы деньги!
– Всё, что Гордеевым нужно от неё, – ребёнок! А её растопчут и уничтожат, как маму! Ты не видел… Ты не знаешь… Перед смертью на неё было страшно смотреть. Кожа да кости! Она разговаривала с деревьями, а мне ни слова не говорила. Так нельзя поступать с людьми!
– Моя маленькая мисс правосудие, – нежно погладил её волосы Костя. – Я очень горжусь, что ты стала адвокатом. Это твоя суть и призвание – помогать обиженным, восстанавливать справедливость. Уверен, ты никогда не переступишь черту.