Мы недавно с Матильдой говорили о профессии ведьмы. Я сказала, что хочу стать ведьмой, как она, потому что это благородная профессия. Помогать людям найти счастье, любовь и прочие такие вещи. Чтобы не было одиночества. Матильда хмыкнула и сказала, что ничего благородного в этом нет. И что можно с достоинством нести своё одиночество, а можно суетиться и канючить: «Найдите мне жениха… ах, какая я бедная, сделайте меня сейчас же счастливой, а я вам заплачу». И что она, Матильда, таких не выносит. По-моему, она просто очень одинокая, а сама себе наколдовать счастье не может. Я тоже одинокая. То есть у меня, конечно, есть мама, папа… и даже вредная Стаська иногда бывает кстати. С ней весело. Но внутри я одинокая. Матильда говорит, что каждый человек внутри одинок и когда-нибудь я это пойму. Она не знает, что я уже понимаю. Она и разговаривает-то со мной всерьёз, потому что ей больше не с кем серьёзно поговорить. Не с крокодилом же. Клиенток своих она презирает. А я нет. Я понимаю, как хочется чуда… Не все ведь могут гордо нести это самое одиночество. Я – слабая. Я – из тех, кому надо нагадать счастье и приворожить суженого. Смешное слово – суженый. Как будто его сузили. Наверное, потому, что все суженые подразумеваются красивые и худые, то есть узкие.