Глава 7. Горели чары

KAIRA – Гой, Коляда!

В дверь лесной избы постучали. Заряна уже не вздрагивала от этого звука — обыденного, но навсегда окрашенного для неё горьким воспоминанием о встрече с Ростиславом. С той поры минуло уж с полдюжины месяцев. Жаркое лето, щедрое на шёпот трав и взоры подсолнухов, сменилось позолоченным хмурнем1^[1], потом – стылым груднем2^[2], а за ними пришла студёная зима. Вместе с природой побледнели воспоминания, зарылись под толстым слоем снега обиды и страхи. Одно мучило Заряну: она так и не сняла с Ростислава приворот. Старая ворожея, у которой нашла приют девица, не раз журила её, предостерегая: княжич это так не оставит, будет искать её, все земли изроет, но не отступится. Что ж, пусть ищет, – решила для себя Заряна. Это его кара за содеянное. Бурдюк с его кровью девица припрятала в укромном уголке Баженовой избы, на случай, если захочется смилостивиться и снять заклятие. А пока пусть Ростислав помучается. Или пусть его собственная ворожея спасает, уж у той сил и находчивости достаточно.

Зима в этом году выдалась ранняя и буйная. Она обрушилась на земли, будто сама Морана, повелительница снегов и льдов, возжелала покарать княжича за то, что тот посмел порушить привычную жизнь Заряны. Именно этой богине поклонилась юная ворожея, из её милости теперь черпала силы. Обещала же отблагодарить – вот и сделала это верной службой.

Последние дни Морана выла пронизывающим ветром, кусалась колючей вьюгой и билась в закрытые ставни заиндевелыми кулаками. Угомонилась она только в преддверии рождения Коляды3^[1], нового солнца. Непогода отступила, лишь снег белоснежной рубахой остался укрывать землю. Близилась самая чёрная и длинная ночь, после которой тьма начнёт потихоньку отступать. В честь этого перелома деревенский люд устраивал празднество. Ни старый, ни малый не сидели по домам – все гуляли, не страшась мороза. Бажена с Заряной с самого утра хлопотали: выметали избу дочиста, ставили тесто, жарили румяные блины. Стол ломился от угощений: тут и горки душистых баранок, и янтарные крендели, и стопки блинов.

Вместе со стуком в дверь со двора послышался озорной напев:

– Коляда, коляда, отворяйте ворота! Двери отворите и нас одарите!

Заряна уж давно отвыкла от шумных празднеств. Она старалась как можно реже показываться на людях, в деревню не заглядывала, лишь принимала путников и страждущих вместе с Баженой, которая при всех называла девицу своей внучкой. Дальше леса да капища она и вовсе не ступала, чтобы не встретить ратников Ростислава. Заточение давалось девице легко. Она, в общем-то, всегда жила вдали от людского шума, так что сейчас мало что изменилось. И то с первым снегом Бажена стала без опаски отпускать Заряну из леса, приговаривая, что Морана заметёт следы – не зря же юная ворожея ей служит.

– В том, что княжич тебя отыщет, ты сама будешь виновата, – предупреждала старица. – Сама себя погубишь. Так что сейчас смело ступай вперёд, но берегись, когда придёт время.

Заряна не представляла, как именно «погубит себя». Она была осторожна, во всём слушалась Бажену и верно служила Моране. Она не позволяла себе лишних прогулок и озорства, не спускалась попусту в деревню, не заводила речей с молодцами. Если Заряна и встречалась с посторонними, то всегда накидывала на себя лёгкий морок: встретишь её и тут же забудешь, как выглядит. Никто не донёс бы княжичу о девице, потому что её попросту не замечали. Беглянку могли отследить лишь по колдовской дорожке, по нити насильной любви, что тянулась между ней и Ростиславом; но и этот след Заряна замела.

Потому и во время Коляды Бажена не побоялась взять помощницу на деревенские гуляния. Хлопоты по хозяйству подходили к концу. Оставалась малость – допечь последние пирожки, одарить колядовщиков и приодеться потеплее. Сумерки опустились на округу, и наконец подле лесной обители ворожей заскрипел снег под сапогами ряженых.

– Эй, хозяйка, открывай и дары нам выдавай! Доставайте сундучки, подавайте крендельки! – пели они, стучась в избу.

Заряна подхватила миску с угощениями и отворила дверь. На пороге стояли деревенские, облачённые в диковинные личины: кто медведем, кто волком, кто прочими чудищами. Их лица были разукрашены и спрятаны под масками, на плечах лежали шкуры животных, на головах к шапкам приделаны рога. В иную ночь вид таких гостей мог поселить страх в сердце, но не во время Коляды. Один из ряженых держал в руках шест, увенчанный солнцем – его света, способного рассеять длинные зимние ночи, ждал весь люд. Несмотря на грозный вид и громогласность, то были желанные гости. Заряна суетилась, вручая каждому охапку сушек и пряников, а колядовщики в ответ одаривали лесных хозяек сладкими, что мёд, словами. Они сулили здоровье и долголетие, удачное замужество и семейное счастье, сытость и довольство. Вдоволь усладив слух ворожей добрыми пожеланиями и набив мешки угощениями, ряженые распрощались, чтобы отправиться в следующие дома.

Остаток вечера Заряна чистила печь от золы. Вскоре Бажена объявила, что пора собираться в деревню на празднование. Жар приятного волнения тут же прилил к щекам. Девица скорее умылась, раскрыла сундук, выудила заранее подготовленные одеяния. Она накинула шубу с вышитыми узорами4^[1], голову и плечи накрыла расписным платком. Старица тоже принарядилась в яркие одежды, – всё это ворожеи получили в дар за колдовскую помощь.

Собравшись, они погасили огонь в доме, чтобы вскоре заменить его новым, и вышли наружу. Хороша была ночь Коляды! Мороз пощипывал кожу, снег скрипел под ногами. От горячего дыхания на пушистом воротнике и на рыжей косе, перекинутой через плечо, разрастался серебряный иней. Мелкие снежинки оседали на лице и одежде. Морана не буйствовала, она позволила люду вдоволь отгулять празднество. Даже до опушки, с которой шли ворожеи, доносились радостные возгласы и песни. Отсюда же были видны могучие костры, зажжённые, чтобы разогнать мрак ночи и недобрые силы. Пока рыжие клинки рассекали тёмный покров неба, вокруг огня резвились молодцы с девицами. Они водили хороводы, танцевали, угощали друг друга принесёнными из дому сладостями – пряниками и пирожками.

Шагая под руку с Баженой, Заряна завороженно наблюдала за ряжеными жителями деревни. Перед её взором мелькали огни, спрятанные под масками лица, наброшенные на спины звериные шкуры. Всё двигалось в таком стремительном вихре, что она не успевала вдоволь ничего рассмотреть, и её сердце билось столь же восторженно и скоро, как мельтешил людской поток. Бажена не стала удерживать помощницу: она остановилась подле других деревенских стариков, а Заряну отпустила в круг танцующих.

– Снегом белым Морана-Марена длинны тропы замела, ночью тёмной в небе чёрном вновь родится Коляда! – пели вокруг.

Девица подхватила песню и пустилась в хоровод. Она не чувствовала усилившегося к ночи холода – пламя костра грело её снаружи, а запал радости изнутри. Она танцевала до тех пор, пока ноги не разболелись от тяжёлых шагов по рыхлому, проваливающемуся снегу, но и усталость не остановила девицу. Вместе с ряжеными она устремилась к высокому склону. Самые крепкие молодцы вкатили на вершину большое деревянное колесо-солнце. Остановившись на краю склона под светом звёзд, они подожгли колесо и отправили его вниз. Горящий круг покатился в сторону реки, а ряженые радостно запели:

– Колесо, гори-катись, со весной красной вернись! Силу солнца набирай, светом земли накрывай! Солнцеворот запускай!

Заряна снова и снова повторяла эти слова, пока огненный круг не угас. Еле волоча от непривычки ноги, она побрела обратно к гульбищу. Празднество не просто продолжалось, а набирало ещё большую мощь и громогласность. Костры, казалось, взвились ещё выше. Выбившись из сил, Заряна опустилась на поваленное дерево, на котором собрались такие же утомлённые девицы. Здесь её и нашла Бажена. Старая ворожея уже набрала в горшок углей для нового домашнего огня – так в их краях принято было очищаться с приходом Коляды-солнца.

– Уморилась? – оглядела помощницу старица. – Погуляешь ещё с девицами или пойдём?

Заряна обернулась на новых подруг: время приближалось к полуночи, и они собирались гадать на суженого и на судьбу. Да только был ли в том смысл для ворожеи, которая в любое время могла обратиться к колдовским силам? Погадать на валенке: бросить обувку и посмотреть, куда носок указывает, оттуда жених и придёт, – но в дом Бажены всего одна дорога вела. Погадать на воске: вылить его, растопленный, в воду и по форме рассудить, что её ожидает – и без того Заряна знала, что её путь состоит в служении Моране и колдовстве. Погадать с помощью петуха: рассыпать на полу зерно, монеты, кольцо и хлеб и ждать, что птица выберет – богатство, брак или плодородие, – так это и Бажена предречь может, проще у неё спросить.