Глава 3
А может, снова все начать?

Через неделю Рихард позволил сестре отвезти Марисоль на старую квартиру, которая была записана на Соль. Она отказалась от материальной поддержки, но согласилась, а вернее сама попросилась обратно на работу в издательство, он дал согласие. Марисоль пообещала уже на следующий день появиться на месте, а когда он стал возражать, заявила: чтобы есть, придется поработать. Не сразу, но согласилась взять месячный аванс под расписку и вполне спокойная и даже слегка веселая, на прощание улыбнувшись, села с Габи в такси и оставила Рихарда в очередной раз в недоумении. Врач с удивлением констатировал, что строгого предписания, чтобы задержать ее в больнице, нет, и ждал денег, но Рихарду категорически запретил Макс оплачивать ее пребывание. Он как дятел долбил Рихарда и даже шипел, угрожая. Врач, не добившись своего, на полном серьезе заявил: если семья под ответственность готова забрать ее, то потерявшей ребенка матери скорее на пользу пойдет смена обстановки.

Глядя вслед такси, он снова спросил себя, почему Рихард-Мартин не способен полюбить даже такую уникальную девушку, как это солнышко, это лишь значило, что он живет свою жизнь, чтобы не быть одному, он приводит к себе подружек для получения удовольствия, даже разговаривать с ними ему не хочется, да и они приходят не за разговорами, все понятно и просто, а главное – его это устраивает, это лучшее, что он может сделать со своей жизнью. На большее он, неизвестно каких родителей сын, и не способен. Неродной брат снова обошел его в порядочности и благородстве и, оставив свои эгоистические желания, отказался от притязаний на единственно любимую девушку. Для себя Рихард решил, пока он нужен Марисоль, у нее есть настоящий и верный друг. Дома он узнал, что Стив забрал собаку, которая буквально чахла, чтобы выходить ее. Надо бы ему сообщить, что случилось с ребенком и с Соль, думает, но не решается он. Этим вечером Рихард так и не узнал, что Стив решил идти учиться на ветеринара.

Габи и Соль поднялись на второй этаж. Девушки, войдя, обомлели: по квартире прошелся мамай. Такое надругательство – даже надписи на стене. Разбито все, что можно разбить, выворочено все, что можно выворотить, остальное побывало как будто под кувалдой. По-быстрому девушки прибрались, собрали осколки и вынесли несколько пакетов с мусором. Спать Соль улеглась на диване.

На следующее утро у Марисоль в желудке кто-то включил джакузи, и поэтому она проснулась за пару часов до будильника. Потянувшись сидя, она протерла глаза и медленно побрела на добычу пищи. Холодильник был новый, и продуктов в нем не оказалось. Вид пустого холодильника вызвал новые потуги живота, и Марисоль пробежалась по кухонным шкафам, и все, что было съедобным на вид, мгновенно перекочевывало в ее желудок. Она не разжевывая глотала и крупные орехи, и изюм, и крупы, из которых состояли мюсли. Запив все двумя стаканами воды, она довольная погладила свое брюшко. «Рихард посадит меня на строгую диету». Затем она отправилась в ванную комнату и осталась собой вполне довольной. «Здорово, теперь, если я захочу, смогу ходить совсем голая по квартире. Что мне надеть на свой второй первый день, чтобы не выделяться среди всех девушек Рихарда?»

Шипение под ухом прервало ее размышления.

– Так и ты теперь его девушка?

– Объявился?!

– Хм.

– Не хм, а да.

– Да. Ты все утро вспоминаешь про него, а как же я?

– Неправда, тебя я тоже вспоминаю, понятно?

– Да.

– Послушай, за что мне все это? Я ведь правильно поняла: я чуть не погибла, лишилась жениха, потеряла память, пришла в себя уже замужней, Рихард меня пытался обмануть, но в итоге я осталась одна с ребенком, потеряла ребенка, а в довесок еще и ты свалился на мою голову? Как мне тебя называть? Имя Максимилиан было у тебя при жизни, а теперь будешь Довесок.

– Это не имя.

– Я тебя и спрашивать не буду, кроме того, ты у нас уникален, и имя у тебя должно быть соответственное. Берешь или будешь на «эй ты» откликаться?

– Беру, но оно мне нравится, очень нравится, что за хрень, почему оно мне нравится.

– Тебе оно, может, и не нравится, но оно однозначно нравится мне, а значит, и тебе. Так что ты понял, почему ты Довесок. Ты мой довесок, и тебе нравится все абсолютно то же самое, что и мне.

– Выбора у меня нет?

– Нет.

– Здравствуй, Марисоль, разреши представиться: я Довесок.

Марисоль заливается, щеки набирают сок, и ее Довесок согласен даже на такое немужское имя.

– Наша первая встреча после твоей физической гибели произошла так внезапно, ты меня напугал. Не хочешь объясниться?

– Я лишь подождал, когда погода начнет меняться, и объявился почти с грозой. «Плыви за мной» – это для того, чтобы узнать, вспомнишь ли ты меня, ведь ты обещала следовать за мной при моей жизни. Пока ты спала, мы спорили с Рихардом, что он выдавал себя за твоего мужа, притом что отцом должен был быть для посторонних я, так было бы лучше: приписать отцовство мне, а так я был никто, ты меня напрочь забыла, и я вынужден был жить рядом и молчать.

– А настоящий отец, возможно, и не знает о потере ребенка, – искренно вздохнула Соль.

– А в итоге Габи была права: узнав, что я имею голос после смерти, она сказала: вы оба думаете яйцами. Еще о моем возвращении узнал старик Джонсон. Меня может услышать любой человек, но отходить я далеко от тебя не могу. Узнав об этом, тебя будут побаиваться, Соль.

– А хочешь посмотреть на нашу совместную фотографию? – сменила тему Соль и стала разглядывать фото в рамке на столе. – Выглядят вполне счастливыми, но что-то не хватает. Может, мы поторопились связывать судьбы, ты ведь слышал, что вчера по дороге сюда Габриэль сказала, что мы очень быстро все решили, а что, если это была не настоящая любовь, та единственная, что на века? Это нам предстоит выяснить и начать все заново, ты согласен?

– Да, я полностью за. Марисоль, я не понимаю, почему ты так быстро отошла от скорби, может, ты объяснишь, в чем причина такой перемены?

– Конечно, я не хочу, чтобы и ты страдал. Ты ведь признался, что живешь моими переживаниями, как ангелы и сам Отец Небесный, они также чувствуют вместе с нами, но мы с тобой достойны радости, ради тебя я запретила себе страдать. – И тут же спохватившись, Марисоль добавила: – Только скажи, какую юбку мне выбрать, эту, что длиннее и мне нравится больше, или ту, что короче и более подходит для дресс-кода компании?

– Первую, почему ты должна показывать свои ноги почти по?..

Марисоль взяла ножницы и сравняла юбки по длине, чтобы надеть брюки.

– Ты понял?

– Нет?

– Так я и думала. Мне удалось обмануть и запутать тебя, для проверки я подумала одно, а сделала другое. Предлагаю начать с нового и чистого листа, оставив обиды и упреки, найти причину, что нас свела вместе на жизненном пути, и решить, что будет дальше.

Застегивая блузку, Соль спросила грустным голосом:

– А ты хотел бы уйти?

– Нет, пока я тебе нужен, я хочу быть рядом.

– Я тебя совсем не помню, так как все напрочь забыла, и было бы неправильно разрывать нашу связь. Кроме того, я очень боюсь остаться одна. Когда-то у меня была семья и друзья, но это в прошлом, единственный человек, на которого я могу более или менее рассчитывать, – Рихард, но полностью доверять ему и надеяться на его помощь в любое время я не стала бы. У него своя жизнь, если мы с тобой собираемся жить вместе, то моя защита это твоя прерогатива. Ты ведь тоже боишься одиночества?

– Да.

– По этой причине ты предпочитаешь оставаться со мной, значит, мы оба согласны с тем, что пока мы будем вместе как друзья, а время покажет, кем еще мы сможем стать сверх этого. Возможно, у нас вся жизнь впереди, а может, и совсем немного времени отведено, чтобы разобраться, как дальше сложится наша судьба.

– Марисоль ты очень красивая.

– Ты говоришь это, потому что я захотела, чтобы ты это сказал, и подумала об этом, или у тебя свое мнение имеется?

Марисоль, сняв с вешалки ключи, сказала:

– Хорошо, что Рихард не выкинул твою куртку и не продал с Габи эту квартирку после твоей смерти, ну, ты понимаешь?

– Куртку я забыл у него дома в день трагедии, за ней пришлось бы вернуться, потом расскажу. Я ему запретил заботиться о тебе.

– Ты не прав, Рихарда никто и не просил, от него не ждут, что он станет о ком-то заботиться.

Марисоль села в старенькую синюю машину, не без труда справляясь с вождением, решила заскочить перед работой в ближайший супермаркет.

– Довесок, ты не помнишь, что мне нравится? Что же нам взять? – И тут же меняя настроение: – Просто здорово – заново открывать свои пристрастия.

– Давай попробуем все, я тоже не представляю, как можно делить вкусовые пристрастия, но в правильности твоего выбора я не сомневаюсь. Судя по тому, какая ты умная девушка, в еде ты тоже будешь руководствоваться принципами полезности, здоровья и необходимости. Марисоль! Зачем тебе столько? Ты рукой с полки сгребла полкорзинки сладостей. Марисоль, еще зачем?

Ты же сама думаешь, как это вредно и на фигуре скажется, положи обратно, что ты делаешь!

– Ну вот, порвала из-за тебя блузку. Да ладно, не заметно. Зачем в ухо кричать? Мне надо решить, что из всего этого нравится больше. Может, взять еще одну тележку для основной пищи? Недоволен он.

Сворачивая на другой ряд, она натолкнулась на мужчину, подходящего ей по возрасту, как ей показалось, ее типа, так как она определила его понятием симпатичный. Она невольно взглянула в его тележку и по ее содержимому поняла, что он еще и холостой, а скорее всего, одинокий, как и она. Детских вещей и сладостей не было, порции были для одного, зато ингредиентов и разнообразия приправ и соусов было предостаточно, чтобы понять, что он кое-что смыслит в кулинарии и планов на вечер у него нет, а столовое вино для супа или соуса есть. Поглубже вдохнув и выдохнув, она не мешкая привлекла к себе его внимание, состоялся сперва визуальный, а затем и более близкий контакт.

– Прости, я заметила, у тебя тут столько всего, ты знаешь толк во вкусной еде, и судя по покупкам, детей у тебя нет.

– Так и есть. А у тебя намечается сладкая вечеринка? – Осмелев и поплыв от улыбки, он добавил: – У тебя кто-то есть.

– Мы не совсем чтобы расстались, но я свободна. Чтобы научиться готовить, надо знать, что хочешь приготовить.

– Я люблю готовить, и если смогу убедить тебя, что хорошо готовлю, то буду очень рад этому.

– Если можно. – Сегодня Соль явно думала пустым желудком.

– Да, конечно, сегодня я весь вечер свободен.

Третий голос, уставший слушать и осознавать, что его только что задвинули на заднюю полку, сам напомнил о себе полугромко:

– Девушки, которые сами напрашиваются в гости, не очень порядочные девушки, Марисоль, слышишь? – чуть шепотом напоминает он.

– Я забыла представиться: Марисоль. Не шипи и заткнись, – чуть слышно вслух добавила она.

– Ты мне? Очень приятно, я Уорен.

– Нет, не приятно, так что заткнись, – Уорену показалось, что он слышал мужской голос. «Наверное, перенервничал перед такой красавицей, оробел, послышалось».

– Марисоль, повторяю и предупреждаю.

– Что это?

– А, это я репетирую театральный монолог, у нас в любительском не хватает мужчин, приходится играть мужские роли, у меня прогон на носу, прости, что не предупредила.

– Это что-то из классики?

– Что ты несешь, дура? – передает собственные мысли девочке Довесок вслух.

– Классика, классика, – уверяет она, – театр одного актера, но в современной интерпретации. Придурок. Нет, это тоже, Уорен, не тебе.

– Может, и ты придурок, Уорен, но пока я этого не знаю, – злится Довесок.

– Ты читай мысли и помалкивай, – отвечают ее губы.

«Это очень современная интерпретация, судя по жаргону», – думает Уорен. Или что-то с ней не так? Но о нем явно забыли, поэтому она ругается сама с собой, и в запале разногласие перешло в препирания.

– Продолжим знакомство, – беспечно предлагает Соль, улыбнувшись.

Марисоль и Уорен не заметили, как к ним приблизился пожилой господин, и пока Марисоль, отойдя на пару шагов, говорила сама с собой, думала про себя и ожидала ответа, она услышала знакомый голос в стороне, где пожилой господин поравнялся с оставленным Уореном.

– Куда прешь, старый козел?

– Молодой человек! Как невежливо!

– Но это не я, – бледнея, ответил Уорен.

– Билетик на тот свет не заказать?

– Хам, – возмутился старик.

– До кассы дойдешь или препроводить?

– Заткнись, Довесок, – в голос разозлилась Марисоль и, когда ухажер дал стрекача, опустив голову, чуть слышно для всех присутствующих сказала: – Простите, не мой день.

И не поднимая головы, стараясь как можно незаметнее, покинула торговое помещение, так и не узнав, какие сладости она предпочитает. Сев в машину, они продолжали молчать. Довесок еще несколько минут читал все, что она о нем думает, а затем и сам высказался:

– Я-то знаю, что ты не легкомысленная и совсем не легкодоступная, но ты уже через полминуты предложила зайти к нему в гости этим вечером. Что можно подумать о такой девушке? И какая разница, что ты при этом думала, главное, что подумал он.

– А тебе откуда знать, что он подумал, ты теперь по совместительству и мысли других читаешь?

– Если я смог подумать, что он это мог подумать, то и он мог об этом подумать.

– Какая тонкая философия, вливать бы другим свои мысли в уста.

Далее они едут молча, Соль машинально ведет машину. Она обиженно припарковалась и позвонила Рихарду на мобильный. Рихард вчера по дороге домой поставил на номер Соль особую мелодию, чтобы не допустить ни одного стороннего звонка до себя и не пропустить ни одного ее звонка мимо. Он почти рывком схватил свой мобильник, но когда Соль заявила, что она готова приступить, но хотела бы поговорить с ним прежде на улице, он сказал, что они все могут обговорить в его кабинете. Соль сказала, что у них проблема и лучше ему спуститься и вначале узнать, в чем дело, но Рихард отключил мобильник. Соль поднялась на четвертый этаж, и встретивший у двери Рихард крепко ее приобнял, а затем Соль увидела, как он, пошатнувшись, стал садиться на пол. От сильного крика в ушах парализовало и сковало движения, но звуковой шок прошел быстро, хотя в голове продолжало гудеть еще некоторое время, он четко расслышал сказанное.

Она сказала:

– Хватит. Объявился, – побивая по ушным проходам ладошкой, чтобы услышать ответ. – Это и есть наша проблема, Рихард. Довесок, я сама себя могу отстоять.

– Довесок?! А мне нравится, Довесок, Довесок, Довесок.

– Заткнись, урод, дотронься до нее, и я покажу тебе, кто Довесок.

– Да, кричать ты умеешь, а что еще ты можешь, Довесок?

– Хватит оба. – Почти жалуясь, Марисоль рассказала о случившемся в супермаркете.

– Так это ты его кричать научила. Максимилиан Вансайд, лучшая подружка Марисоль… А-а, больно! Вон из кабинета оба, здесь работают, а не глотки дерут.

Когда-то Марисоль нанималась в качестве молодого специалиста, теперь она была рада и вспомогательной работе. Придя на место, она тщательно подготовила его под себя, и первые полчаса она проработала без эксцессов. Она сбегала в киоск раздобыть себе еду на обед, полплитки шоколада она умяла в первой половине, а когда принялась за другую, то кто-то, напомнив ее же мысли вслух о том, что ей будет плохо, напугал ее внезапностью появления, и она смахнула на пол электрический чайник. Пытаясь убрать осколки пластика и остатки почти полного электроприбора, она обожглась о нагревательный элемент, резко отдернула руку и ударила локтем по ноге девушки, которая поспешила ей на помощь. От удара у той упала кружка, и на полу появились недостающие стеклянные осколки, об которые Соль порезалась.

Рихарду доложили, но он распорядился списать все расходы и не раздувать на пустом месте трагедии. Что могли подумать эти красивые девушки, некоторые видели ее в особняке, другие помнили ее первый рабочий день, который продлился всего два часа. Тогда многие за сказочную приняли историю о красивой простой девушке, в которую с первого взгляда влюбился хозяин компании и бросился за ней вдогонку в другой город. Но она попала в руки брата-соблазнителя. Когда освобожденный принц простил неверную принцессу, то ожидался счастливый конец, но то в сказке, а в жизни принц погиб и принцесса снова стала простой красивой девушкой, еще и потерявшей своего ребенка. В этот день все шептались о ней. До Соль доходили лишь обрывки слов и отдельные буквы, но смысл улавливался и сквозь них, а косые поглядывания заставляли ее прятать голову каждый раз, когда она встречала насмешливый или любопытный взгляд других сотрудниц. По характеру работы ей приходилось много двигаться, офисный помощник не мог сидеть на месте, спрашивая, что нужно сделать, она сглатывала обиду и старалась держать голос спокойным. Принося заказ, она также старалась вести себя словно ничего не замечает, единственным утешением мог бы снова стать шоколад, но его она переела. Все валилось из рук, но она, поднимая, снова улыбалась, чувствуя спиной взгляды сотрудниц. Рихард подошел к ней и, наклонившись, спросил: «Может, пойдешь домой?»

– Оставьте ее в покое, – очень громким знакомым мужским голосом парировала Соль, вызвав немое недоумение собравшихся.

– Что за… странность.