В народе данную конструкцию принято называть поясом верности, но в моем случае ни о какой верности речи, разумеется, не идет. И потому у нас в агентстве сие приспособление нарекли просто – недавайкой!
И моей исконно женской слабости, которая не дает устоять перед этим мужчиной. Перед тем, кто одним только своим присутствием мешает все карты в идеально сложенной колоде.
Моя болезнь, от которой нет лекарства.
Моя сладкая боль, которой я отдаюсь без оглядки.
Мои извечные качели, которые сейчас стремительно уносят меня ввысь, а потом я снова рухну на грешную землю, к мечтам, разбитым на сотню крошечных осколков.
Теар мягко преодолел мое сопротивление и все же распахнул ворот платья, нахмурился, осматривая следы собственной несдержанности, а потом я почувствовала его губы и горячий язык на своей шее.
Как мило! Он решил зализать мои раны. Которые сам же, ко всему прочему, и оставил. Сначала калечим, потом лечим. Отличная тактика, ничего не скажешь.
Вернулся быстро. Изрядно посвежевший и, кажется, уже не такой бешеный. Неспешно прошел к прикроватному столику. Налил себе воды и несколькими большими глотками опустошил стакан. В мою сторону при этом даже не посмотрел, словно и забыл вовсе о моем существовании. Ну подумаешь, вишу тут, вся грязная, в поте и крови, измотанная от бесчисленных попыток сбросить его заклинание.
Кто я такая, чтобы высокородный господин обратил на меня свое драгоценное внимание?!
– А сколько уверенности в голосе! – Раан-хар язвительно усмехнулся. – Опять твое дурацкое видение? Или хваленая интуиция? А может, просто старческий маразм? Или желание выдать желаемое за действительное? Спустись с облаков на землю, Сириш! Этого не будет. А будет то, что она заболеет и отправится в дальнюю часть сада, а я подохну от мысли, что не смог спасти ее!
Я испугалась… – произнесла еле слышно и прильнула теснее, ощущая, как потихоньку теплеет его кожа.
Лаар молчал, просто сжимал руки вокруг моего тела и часто дышал, уткнувшись носом в макушку. Успокаивался. И когда я уже перестала ждать ответа, вдруг тихо сказал:
– Я тоже.
Не хотела отвлекать тебя от дел.
– Проклятье! И в кого ты такая упрямая?! – простонал муж. – Катара, я ведь не просто так оставил тебе рииш. И ясно дал понять, что в случае любой опасности ты должна воспользоваться им. Неужели так сложно было это сделать?
Ну вот, кажется, он опять завелся: серые глаза мечут молнии – и мне хочется сжаться, спрятаться от его пытливого взора.