Цитаты из книги «Ведьмины байки»

В конце концов, некоторые люди тратят всю жизнь на то, чтобы найти достойного противника. Факт взаимного существования приносил нам обоим несказанное удовлетворение.

– Хорошо ловите, господин рыцарь. – Хорошо падаете, госпожа ведьма.

Если бы ваш неиссякаемый сарказм был равен вашему профессионализму, то нам не пришлось бы коротать ночь в компании враг врага.

– Навара, неужели вы не хотите спасти деревню? – притворно ужаснулась я, обводя взглядом битком набитую корчму. – Подумайте о женщинах… детях… Глядя на испитые, заросшие щетиной лица селян, было очень трудно думать о чем-либо ином, кроме вреда алкоголя, но я достигла своей цели. Толпа заволновалась, зашумела.

– Что было вчера, вы точно не знаете, что будет завтра – тем более. А сегодняшний день не стал для нас последним лишь благодаря проклинаемому вами «некромансеру» – кстати, магистру белой магии. Думаете, ему легко было так поступить? – Убить загрызня? – Убить единственное преданное существо, когда против тебя – весь мир.

– Побожись! – сурово потребовал староста. Я выругалась так грязно и замысловато, что он поверил.

Староста не имел опыта общения с ведьмами. Но, выбирая между женой и ведьмой, постепенно склонялся в сторону последней.

– Не согласится ли госпожа ведьма разделить с ее покорным слугой скудную трапезу? – предложил он, делая вид, что на протяжении всей истории коневодства любимым лакомством лошадей были ивовые колья. – Благодарствуйте, я уже отобедала, – в тон ему ответила я. – Неужели даже кофейку не изволите? – Нет, не изволю. – А посидеть поболтать в приятной компании? – Когда госпожа ведьма найдет приятную компанию, она обязательно вас об этом уведомит, – с изысканной вежливостью парировала я.

Голенастый, изрядно потрепанный петух звонко кукарекал на голове у статуи некой полуголой девицы с отбитым носом, призванной изображать не то богиню любви, не то жертву сифилиса.

Волчок отродясь никого не кусал, сам перепугался до смерти – лапы от страха в стороны разъехались, глаза зажмурил, а зубов не разжимает. Висит у Вахрамея на ноге, как тряпка на прищепке.