– Красиво, наверное, смотрелось. Черная ночь, тоненький серпик Луны, и сверху факел, как корона, – мечтательно произнесла Вероника. – Только непонятна задержка. Почему сначала темное пятно, а лишь потом факел? Как встретились, так и засветились. Разве не так?

– Возможно, – почти согласился Стас и продолжил: – Это событие связывают с образованием двадцатикилометрового кратера Джордано Бруно. У этого кратера весьма яркие и протяженные лучи. Свежее вещество, выброшенное из недр Луны, всегда имеет более светлую окраску почему-то. И кратер оказался окруженным лучами, простирающимися от него на сотни километров. Может быть, и в случае с «Луной-2» осколки ракеты смогли разлететься так далеко? Притяжение там слабое.

После недолгого обсуждения взрыва ракеты и свойств Луны внеплановое собрание закончили. Александр внимательно просмотрел стопку оставленных Аленой листочков и положил их на стол рядом с клавиатурой компьютера, придавив полупрозрачной ониксовой черепашкой, хозяйкой этой территории.

Через некоторое время опять как-то боком ввалилась Алена с очередной пачкой, но, прежде чем протянуть листочки, вдруг произнесла:

– Ты не представляешь, как мы рады, что ты, именно ты стал нашим начальником, – ласковым ручейком зажурчала ее речь.

Самое страшное в этом представлении было то, что она, по-видимому, говорила искренне, и эти ее нахальные скачущие чертики куда-то спрятались. «Ну ни в какие ворота», – тщетно пытался понять ситуацию Александр.

– Я понимаю, что порой бываю и шумной, и вздорной, но ты уж прости меня. Характер у меня такой.

Начальник, опять удивленно тряхнув головой, посмотрел на Алену и еще раз подумал: «Что за бред?» Обычно Алена врывалась в комнату именно с этими словами, произнесенными возмущенным голосом: «Александр, скажи, пожалуйста, что за бред там с этим…» – далее могло следовать все, что угодно. На всякий случай он робко ответил:

– Мы вас тоже любим. За все прощаем. (От неожиданности он заговорил о себе во множественном числе.) Может, ты не выспалась сегодня? А не пойти ли тебе домой?

– Спасибо, благодетель, – ответила Алена, и два чертенка снова заплясали в ее глазах.

– Поход домой отменяется, час вам всем на перерыв. Пробегитесь-ка до столовой и вперед за работу, – незамедлительно отреагировал Александр на появление бесенят.

– А ты с нами?

– Невместно мне с вами. Толкаться, хохмить да на четвереньках скакать начнете, а я все же начальник.

– Или хочешь казаться таким.

– Или вынужден казаться таким, – с нажимом на втором слове произнес Александр. – Видишь, я уже начал к галстуку привыкать.

– Еще бы тебе научиться его завязывать.

– Сгинь с глаз моих, дай хоть часик от вашего сумасшествия отдохнуть.

– Размечтался, глупышка.

– Что-о-о! – взревел Александр.

– Так нет, я ничего, ничего. И чего ты орешь, как раненный в задницу медведь?

– Попрошу не забываться. Ты лучше сходи, охолонись, деточка, пока я совсем не рассердился, и бумажки, бумажки давай. Что ты там еще накропала?

– Это не я, это Ларион просил передать.

– А что он сам?

– Так он занят, очень занят, у него эта, – Алена мучительно начала вращать глазами и продолжила, – застрявшая тишина.

– Застрявшая в чем? – Александр почувствовал, что одна его бровь удивленно поползла вверх, но Алена предпочла ретироваться.

«Не поддаваться на провокации, не поддаваться», – сказал он сам себе и взялся за чтение нового материала. Через некоторое время Александр отвлекся и стал тупо смотреть в одну точку, пытаясь разложить все по полочкам. Картина получилась своеобразная.

Еще в 1787 году Вильям Гершель опубликовал статью «О трех вулканах на Луне», где описывал временное повышение яркости кратеров Аристарх, Коперник и Кеплер. Увеличение свечения кратеров автор объяснял вулканической деятельностью. С тех пор количество необычных явлений, связанных с Луной, неумолимо приблизилось к тысяче, а возможно, уже и преодолело этот рубеж. А лунные кратеры между тем продолжали светиться в тени полосами. Кратер Аристарх интенсивно люминисцировал на фоне пепельного света, а Платон развлекался временным увеличением яркости светлых полос на дне цирка, причем светлые и темные полосы в кратере то меняли очертания, то исчезали.

Самое интересное, наверное, заключалось в том, что Луна становилась максимально «ненормальной» в то время, когда Солнце становилось максимально активным. Что-то подобное, по мнению некоторых ученых, существует и на Земле, когда вулканы просыпаются, а землетрясения учащаются соразмерно с буйством вспышек и выбросов плазмы на нашей звезде.

Ну, допустим, представление, наблюдавшееся монахами во время баптистского праздника, действительно было вызвано расплавлением и выбросом вещества метеорита. Пылающий факел, между прочим видимый с Земли, с искрами и брызгами, стоит рождения двадцатидвухкилометрового в диаметре кратера Джордано Бруно. Но свечение при падении станции? Да еще на отдалении, пусть даже в сотню километров. По каким туннелям этот свет передается? Световолоконная оптика? Что даст на расстоянии эффект «как будто отодвинули заслонку»? Какую заслонку? От чего? После разрушения наполненный взрывчаткой шар с вымпелами мог отлететь на километр от места падения основных осколков и взорваться. Тогда лунатики смогли бы узнать из отчеканенных в нержавейке пятиугольников о существовании СССР и о земном летоисчислении «сентябрь 1959». Но отлететь на сотни километров…

На следующий день Александр собирал в единый отчет сброшенную коллегами информацию, но его работа была безжалостно прервана появлением Вероники.

– День добрый, Александр, вы не очень заняты? – едва закрыв за собой дверь, произнесла она.

– Да вроде не очень. Кстати, ты не знаешь, что с Аленой стряслось? Какая-то она не такая, не обычная в последнее время.

– Мы все нынче не обычные, так что вы не пугайтесь. Не будете? Ну вот и ладушки. Знаете, Александр Александрович…

Начальника лаборатории покоробило. Когда обращаются по имени-отчеству, ничего хорошего обычно ждать не приходится. Вероника – аспирантка, и хоть она значительно младше, Александр все-таки предпочел бы обращение по имени. «Ведь мы не просто рабочая группа института, – думал он, – мы – одна команда, а в команде излишняя субординация не нужна». Александр долго добивался, чтобы Вероника обращалась к нему по имени и на «ты», но сегодня почему-то произошел сбой, который не сулил ничего хорошего. И он не ошибся.

– Мне бы хотелось сегодня вам рассказать, – менторским тоном начала Вероника с каким-то отчаянием глядя в окно, – что наибольшей популярностью в настоящий момент пользуются вот такие презервативы с пупырышками.

– Что? – Александр от удивления даже привстал из-за стола.

– Ну вот, например, как эти. Посмотрите, голубенькие, розовые.

Вероника выложила на стол несколько упаковок. Александр отказывался верить своим ушам, а заодно и глазам.

«Да что же это такое, – лихорадочно соображал он, – это же черт знает что. Вваливается в мой кабинет, и на тебе, пожалуйста с пупырышками. Они – что? Решили меня с ума свести сегодня?»

Щеки Вероники смущенно раскраснелись, глаза блестели, она была восхитительно красива, однако лицо при этом выражало полную невинность, и это озадачивало еще больше.

– Вероника Антоновна, а не потрудитесь ли вы, любезная, объяснить, что бы это все значило?

– Вот эти с яблочным вкусом, эти с клубничным, а эти с банановым, – не обращая на Александра особого внимания, продолжала она.

– Вероника, я не собираюсь из них компот варить, честное слово. Зачем они здесь?

– Я просто хочу вам их подарить.

– В честь чего? То есть с какого бодуна? Как в вашу умненькую головку могла прийти подобная мысль?

– А чего вы испугались? Я же себя не предлагаю.

– Слава богу, хоть это радует.

В лице Вероники что-то дрогнуло:

– Александрчик Александрович, миленький, возьмите их, ну, пожалуйста, я потом все объясню.

– Вы что, сговорились меня с ума сегодня свести?

– С ума? Да нет, этой задачи мы перед собой не ставили, – слегка опешила Вероника.

– А какую задачу вы перед собой поставили?

– Ну, Александр Александрович.

– Покиньте мой кабинет немедленно, Вероника Антоновна. Кстати, где Стас, где его материал?

– Стас скоро будет, а материал я сейчас принесу. Не извольте беспокоиться.

Она выскользнула из кабинета, а через пару минут дверь слегка приоткрылась, и на стол шлепнулась брошенная кем-то прозрачная папка с листочками, при этом ониксовая черепашка отлетела на полку и зарылась в бумаги. К папке скотчем были прилеплены те, что с пупырышками. Сперва Александр подумал, что хорошо бы рявкнуть по-львиному, чтоб знали, кто в доме хозяин, но потом остыл. «Явно они что-то задумали, и нечего им подыгрывать, они меня на что-то провоцируют. Только вот на что?» – рассуждал он как руководитель, не желающий быть посмешищем, но и не знающий, как этого избежать.