Они вышли из здания ангара через запасную дверь, которую открыла деактивация бомбы. Снаружи оказался ещё один ангар — больше, с высокими сводами и окнами под потолком, сквозь которые пробивался тусклый серый свет. Время суток определить было невозможно: небо затянуто плотными облаками, ни солнца, ни теней.
— Промзона, — определил Глеб, осматриваясь. — Заброшенный завод. Судя по конструкции, бывший ремонтный цех военной техники.
— Ты всегда такой всезнайка? — спросила Анна. Она растирала запястья, на которых остались красные полосы от стяжек.
— Привычка. — Глеб подошёл к окну, встал на цыпочки, пытаясь разглядеть, что снаружи. — Если я прав, то до ближайшего жилья километров десять. Пешком — часа два. Но у нас нет карты, нет компаса, и на шее ошейники, которые могут взорваться в любой момент.
— Умный какой, — буркнула Анна. — И что предлагаешь? Снять их кусачками?
— Только если мы хотим умереть. — Глеб повернулся к ней. — Эти штуки — не просто глушители. Они связаны с имплантатами. Любое механическое воздействие — и разряд. Я такие видел в Сирии. Их ставили на пленных, чтобы те не снимали ошейники.
Анна почувствовала, как по спине пробежал холодок. Она подошла к ржавому верстаку у стены и села на него, обхватив колени руками.
— Значит, мы в мышеловке. И этот псих — куратор, как он себя назвал — будет давать нам задания, пока мы не умрём от истощения или пока он не наиграется.
— Верно, — кивнул Глеб. — Поэтому нам нужно найти способ вычислить его раньше.
— Ты думаешь, он оставил улики? — Анна усмехнулась. — Он явно не идиот. И у него есть ресурсы. Имплантаты, камеры, бомбы.
— Все оставляют улики, — возразил Глеб. — Вопрос в том, умеешь ли ты их видеть. Ты — врач. Ты привыкла к деталям. Я — снайпер. Я привык к паттернам. Вместе мы сможем собрать пазл.
— Вместе? — Анна подняла голову. В её глазах снова вспыхнула ненависть. — Ты предлагаешь нам стать командой, Глеб? После того, что ты сделал?
— Я предлагаю нам не умереть в ближайшие двадцать четыре часа, — спокойно ответил он. — Твоя мать и моя дочь — заложники. Пока мы живы, у них есть шанс. Если мы начнём выяснять отношения, у нас не будет даже этого.
Анна хотела сказать что-то ядовитое, но в этот момент её желудок издал громкий звук. Она не ела неизвестно сколько. Глеб, услышав это, усмехнулся — впервые за всё время.
— Еда, — сказал он. — Первоочередная задача. Обыщи карманы. У меня — пусто, только скальпель и зажигалка.
Анна проверила свой халат. В левом кармане оказалась маленькая аптечка: бинт, пластырь, ампула адреналина, ампула атропина. В правом — связка ключей, не от ангара, скорее от дома или машины. И больше ничего.
— Ни еды, ни воды, — констатировала она. — Мы умрём от жажды быстрее, чем от разряда.
— Вода есть, — сказал Глеб, показывая на потолок. — Конденсат на трубах. Но пить её без кипячения рискованно. Кипятить не в чем.
Он обошёл ангар по периметру, заглядывая в каждый угол. Анна следила за ним взглядом. Он двигался бесшумно, как зверь. Даже на бетонном полу его шаги почти не звучали. Сколько же лет он провёл в спецназе, чтобы так ходить?
— Здесь был кто-то ещё, — сказал Глеб, останавливаясь у дальней стены. — Недавно. Видишь следы?
Анна подошла. На пыльном полу действительно виднелись свежие отпечатки обуви — несколько пар, все одинаковые, армейские берцы. Следы вели к большой металлической двери с кодовым замком.
— Запасной выход, — предположил Глеб. — Но он заперт. Код — шесть цифр.
— Ты сможешь подобрать?
— Нет. Я не взломщик. Я снайпер. — Он почесал затылок. — Но у нас есть связка ключей. Может, один из них — от этого замка?
Анна протянула ключи. Глеб перебрал их, примеривая к замку. Ни один не подошёл.
— Значит, эти ключи — для другого, — вздохнул он. — Оставим пока. Нужно думать, что делать дальше. Через одиннадцать часов новое задание.
— А если мы его не выполним? — спросила Анна.
— Умрём, — пожал плечами Глеб. — Или наших близких убьют. Выбор невелик.
Он сел на пол, прислонившись к стене. Анна опустилась рядом, но на расстоянии вытянутой руки.
— Расскажи про своего брата, — неожиданно попросил Глеб.
Анна вздрогнула.
— Ты серьёзно?
— Серьёзно. Я хочу понять. Я знаю, что убил его. Но я не знаю, кем он был. Расскажи.
— Зачем тебе? Чтобы успокоить совесть?
— Нет. Совесть у меня давно не болит. Я просто хочу знать, кто тот человек, которого я застрелил. Это минимальное уважение, которое я могу ему оказать.
Анна долго молчала. Потом заговорила, глядя в пол.
— Артём был младше меня на четыре года. Когда родители развелись, я осталась с мамой, он с отцом. Мы виделись редко, но он всегда был… — Голос дрогнул. — Он был добрым. Знаешь, есть люди, которые светятся изнутри? Он был таким. Хотел помогать всем. Сначала хотел в МЧС, потом решил, что врачом будет полезнее. Поступил в медицинский, на мой факультет. Мы учились вместе год, пока я не перешла на старшие курсы.
Она замолчала, сглатывая ком.
— А потом он бросил. Сказал, что хочет делать больше, чем просто лечить. Что в мире есть зло, с которым нужно бороться. Я не понимала. А он ушёл в какую-то организацию. Не говорил, в какую. Только что «важную миссию». А через полгода мне позвонили из морга.
— Он был под прикрытием? — тихо спросил Глеб. — В том теракте.
— Я не знаю. — Анна подняла глаза. Они блестели от слёз, но она не плакала. — Мне никто ничего не сказал. Похоронили его как гражданского. Только мать потом нашла в его вещах удостоверение. Какое-то, с грифом «секретно». Мы не успели его показать никому — на следующий день пришли люди в чёрном и всё забрали.
Глеб молчал. Он знал, что это значит. Артём был агентом. Возможно, внедрённым в ту самую сеть террористов, которую Глеб тогда зачищал.
— Мне жаль, — сказал он, наконец. — Я знаю, что эти слова ничего не значат. Но мне, правда, жаль.
— Плевать, — ответила Анна. — Твоя жалость не вернёт его.
Она отвернулась и закрыла глаза. Через минуту её дыхание выровнялось — она заснула. Или притворилась, что спит. Глеб не стал проверять.
Он сидел, смотрел на серый свет из окон и думал о том, что этот эксперимент — не случайность. Кто-то очень тщательно подбирал их. Снайпер, убивший невинного. Хирург, потерявший брата. И теперь их жизни связаны так, что смерть одного означает смерть другой.
Куратор знал эту историю. Более того — он строил на ней свою игру.
Вопрос был только в том: зачем?
Анне снился Артём.
Они стояли в старом парке, где гуляли детьми. Ему было лет пятнадцать — худой, длиннорукий, с вечно взлохмаченными волосами. Он что-то рассказывал, жестикулируя, и смеялся. Она не слышала слов, но чувствовала его тепло, его присутствие. А потом его лицо начало меняться — черты исказились, глаза стали пустыми, изо рта потекла кровь. Он упал на землю, и на груди расплылось красное пятно.
— Артём! — крикнула она и проснулась.
Глеб стоял над ней, и в руке он держал… планшет. Тот самый, на котором они видели трансляцию.
— Новое сообщение, — сказал он. — От куратора.
Анна села, вытирая лицо — она не заметила, что плакала во сне. Глеб протянул планшет. На экране мигала иконка сообщения.
«Доброе утро, мои синхроны. Вы хорошо справились с первым заданием. В награду — новая информация. Посмотрите файл, который я прикрепил.»
Анна открыла файл. Это была фотография. Документ — удостоверение личности. На фотографии был изображён молодой человек в военной форме. Подпись: «Ст. лейтенант Артём Волков, оперативный отдел ФСБ».
— Это… — выдохнула Анна. — Это его удостоверение. То, которое забрали.
— Твой брат был офицером ФСБ, — констатировал Глеб. — Значит, я убил не случайного заложника. Я убил сотрудника.
— Ты убил моего брата, — поправила Анна. — Разница минимальна.
Второй файл оказался аудиозаписью. Голос Артёма — Анна узнала его сразу, он срывался от волнения, говорил быстро, как докладывал:
«…операция провалена. Меня раскрыли. Куратор, если вы это слышите, знайте: нападавшие ждали нас. У них была информация. Кто-то слил данные. Я попытаюсь выбраться, но если нет — позаботьтесь о сестре. И о матери. Имя предателя…»
Запись обрывалась на полуслове.
— Имя предателя? — переспросил Глеб. — Он знал того, кто слил информацию террористам.
— И его убили, чтобы он не сказал, — закончила Анна. — Но при чём здесь ты? Ты был просто исполнителем. Кто-то привёл тебя на тот пост, кто-то дал команду стрелять.
— Никто не давал команду, — возразил Глеб. — Я действовал по обстановке. Увидел движение за спиной террориста — выстрелил.
— Ты уверен, что это было движение? — спросила Анна. — Или тебе показалось?
Глеб задумался. Он перебирал в памяти тот день — секунда за секундой. Прицел, душное помещение Дома Культуры, заложники на полу. Террорист с пистолетом у виска. И тень справа. Артём, пытавшийся обезоружить боевика. Но Глеб тогда не мог этого знать. Он видел только угрозу.
— Мне не показалось, — сказал он, наконец. — Но… возможно, меня подтолкнули. Или создали условия, в которых я не мог не выстрелить.
— Куратор, — прошептала Анна. — Он как-то связан с тем терактом.
— Или он — тот самый предатель, — добавил Глеб. — И теперь он играет с нами. Заставляет тебя работать со мной, мстить мне — но не даёт убить.
Планшет снова завибрировал. Новое сообщение.
«Умные детки. Продолжайте в том же духе. Следующее задание через 9 часов. Подготовьтесь. И да, вы не ослышались: тот, кто слил информацию, до сих пор на свободе. И он ближе, чем вы думаете.»
— Ближе, чем мы думаем? — Анна оглянулась на пустой ангар. — Он здесь? Среди нас?
— Вряд ли, — покачал головой Глеб. — Но он наблюдает. Камеры, микрофоны. Возможно, этот ангар — часть большого комплекса, и куратор находится где-то рядом.
Анна встала, разминая затёкшие ноги.
— Нам нужно обыскать это место. Все углы. Может, найдём что-то, что поможет.
— Согласен, — кивнул Глеб. — Я осмотрю технические помещения. Ты — бытовки. Встречаемся через час.
Они разошлись в разные стороны. Анна прошла в узкий коридор, где, судя по табличкам, когда-то были раздевалки. Двери были открыты, внутри — пустота. Ржавые шкафчики, сломанные вешалки, запах мочи и плесени.
В третьей бытовке она нашла стол. На столе — старый ноутбук, покрытый пылью. Анна подошла ближе. Ноутбук был включён, на экране мерцала заставка — логотип медицинского центра, где она работала. Её центра.
Сердце забилось быстрее. Она села, провела пальцем по тачпаду. Экран ожил. Открыт был только один документ — медицинская карта. ФИО: Артём Волков. Диагноз: отсутствует. Но внизу — приписка: «Донорский орган: сердце. Реципиент: Анна Волкова (сестра). Совместимость: 87%».
— Что за бред? — прошептала Анна. Она не была реципиентом. У неё никогда не было трансплантации.
Она начала листать дальше. История болезни Артёма, его группа крови, резус, генетический паспорт. И в самом конце — ещё одна фотография. Артём в операционной. На столе, с открытой грудной клеткой. А рядом — хирург с лицом, закрытым маской.
Но Анна узнала этого хирурга. По рукам. По тому, как он держал скальпель. Это был её наставник, профессор Морозов.
— Глеб! — крикнула она, не в силах оторвать взгляд от экрана. — Иди сюда!
Глеб прибежал через минуту. Он увидел её лицо — белое, как мел — и сразу подошёл к ноутбуку.
— Что это?
— Это… — Анна сглотнула. — Это протокол операции. Артёма. У него якобы изъяли сердце для пересадки мне. Но я никогда не болела сердцем. И Артём был жив, когда его похоронили — в гробу было тело, я видела.
— Подделка, — предположил Глеб. — Кто-то создал фальшивую карту, чтобы запутать тебя.
— Но зачем? — Анна трясла головой. — Зачем показывать мне, что моего брата могли распотрошить как донора?
— Чтобы ты сомневалась. В нём. В себе. В том, что произошло на самом деле. — Глеб закрыл ноутбук. — Это психологическая война, Аня. Куратор хочет, чтобы мы перестали доверять своим воспоминаниям.
— Я и так не доверяю, — сказала Анна. — После этой записи я не уверена даже в том, что Артём был агентом. Может, всё это — ложь.
— Возможно. — Глеб вздохнул. — Но есть кое-что, что не может быть ложью. Имплантаты в наших грудях. Они реальны. И часики тикают.
Он посмотрел на свои наручные часы — единственная вещь, которая осталась при нём. Прошло уже 6 часов с момента их пробуждения. Осталось 6 до нового задания.
— Нам нужно поесть, — сказал он. — Я нашёл в техничке автомат с газировкой. Не работающий, но внутри есть пара бутылок. Воду можно выпить, она запечатана.
— А еда? — спросила Анна.
— Ничего съедобного. Придётся терпеть.
Они вернулись в главный зал. Глеб открыл ржавый автомат и достал две пластиковые бутылки — газировка без этикеток, но вода была чистой. Он протянул одну Анне.
— Пей маленькими глотками. Организм должен привыкнуть.
Она взяла бутылку, но не пила. Смотрела на Глеба, и в её взгляде было что-то новое — не только ненависть, но и… вопрос.
— Почему ты не пытаешься меня убить? — спросила она. — Или сбежать без меня? У тебя больше шансов.
— Потому что без тебя у меня нет шансов вытащить Вику, — ответил он. — Ты — врач. Я — солдат. Нам нужны оба.
— И всё? — усмехнулась Анна. — Никакого раскаяния, никакого желания искупить?
Глеб замолчал. Он долго смотрел в одну точку на стене, потом ответил:
— Я не верю в искупление. Есть только поступки. И я совершил непоправимый поступок. Но сейчас я совершаю другой: пытаюсь сохранить жизнь тебе, себе и нашим семьям. Это не искупление. Это ответственность.
Анна, наконец, отпила воды. Прохладная жидкость обожгла горло.
— Ты странный, — сказала она. — Обычно убийцы оправдываются. Или врут.
— А я не убийца, — возразил Глеб. — Я солдат, который ошибся. Разница есть.
— Для меня нет.
— Я знаю.
Они сидели в тишине, пока тусклый свет за окнами не начал угасать. Наступал вечер. А вместе с ним — новое испытание.
О проекте
О подписке
Другие проекты