Детство

Когда в деревню к старшей двоюродной сестре Светке приезжал кавалер, мы залезали со второй сестрой Таней на чердак и прилипали к маленькому окошку. Из него было видно, как Светка с кавалером сидят на лавочке. Мы ждали, когда они будут целоваться. Могли очень долго ждать. А они не целовались. Светка говорит, что кавалер тогда не умел.

Светка уже была взрослая и по выходным ходила на танцы в деревенский клуб. А я специально не засыпала. Ждала, когда она вернется, ляжет рядом и расскажет что-нибудь про своих кавалеров.

Еще Светка учила нас с Таней брить ноги. Мы закрывались в каморе старого дома от взрослых. Царапали кожу старым дедушкиным станком и чувствовали себя при этом ужасно взрослыми и красивыми.

Однажды Светкин кавалер, собираясь с ней на озеро, сказал: «Давай возьмем с собой малую, она смешная».

И я сразу вообразила, что он в меня тоже влюблен. Нарочно стала вести себя с ним еще смешнее и дурачиться. Потому что, если честно, сама была немножко влюблена во всех Светкиных кавалеров.

* * *

Из развлечений в деревне было два канала по телевизору, бабушкино радио и пара детей в нашем закоулке. Так что игры мы придумывали себе сами. Однажды я предложила Тане вести наблюдение за котом. Вернее, за кошкой Веркой.

Верка приходила домой поесть, а потом шла по своим делам.

Игра была такая: я придумала знаки-шифры, которыми в блокноте надо было отмечать КАЖДЫЙ шаг Верки. Вперед, назад, влево, вправо, Верка села, Верка понюхала траву, Верка съела жучка, Верка прыгнула.

Все это рисовалось длинной схемой, которая переходила со страницы на страницу.

Еще было важно делать это тихо, тайно, чтобы Верка не видела, и бабушка тоже. Кому я собиралась слить эти секретные данные, ума не приложу. Но работу делала честно.

Верка шла, ничего не подозревая. Сестра лениво тянулась за мной и пыталась удрать с задания домой. Я же следила за Веркой, периодически командуя Тане: «Садись!», «Тихо!», «Вперед!», «Внимание, она сменила маршрут!».

Мы ходили за Веркой часами несколько дней. Но любое сумасшествие заканчивается. Созрела кукуруза, и мы, как нормальные дети, пошли воровать ее на колхозное поле. Там навыки тайного наблюдения (за машиной председателя) и внезапного приседания (когда шухер) очень пригодились.

* * *

Рядом с нашим домом был киоск, в котором мы тратили все карманные деньги. Долго стояли и считали, что можем купить, чтобы всего было побольше. Это были самые вкусные желейные мишки, чипсы, газировка, вафли.

А брат Дима всегда покупал газету «Магазин кроссвордов». Мой брат обожал разгадывать кроссворды и вообще был очень умный. На его полке стояли книги из серии «Энциклопедия кроссвордиста», а с собой он носил «Тетрадь занимательных сведений о Земле», где рисовал таблички с длинами рек, высотой гор, глубиной различных впадин.

После киоска мы возвращались домой и делили богатство. А потом Дима долго листал свою газету. Сначала он просматривал ее от начала и до конца. Аккуратно переворачивал страницы, не спеша. Потом выбирал какой-нибудь самый интересный и необычный кроссворд, и мы начинали разгадывать. Брат читал вопросы и говорил ответы, а я их записывала, потому что Дима – левша и пишет очень некрасиво.

Если вопросы были легкие, Дима смотрел на меня выжидательно: «Ну?» И мне было очень неловко, потому что он в этот момент в меня очень верил, а я не знала ответа. Но зато я запомнила, что большой попугай три буквы – это ара. А большая жаба – ага. И никогда их не путала.

А еще Дима всегда нюхал книги. Если я или мама брали его книгу, он говорил: «Не открывай, она теряет запах».

В детстве, когда Дима болел, мама показывала ему книгу про попугаев и каждого называла: «Это какаду, а это попугай лори». Так он всех запомнил и потом легко узнавал. Хотя тогда ему было всего полтора года.

Как-то в Ялте мы попали на выставку бабочек. Мы с родителями зашли, глянули и вышли, а двенадцатилетний Дима провел там несколько часов. Каждую бабочку рассматривал не меньше десяти минут. Согласился уйти, только когда экскурсовод намекнула, что ей пора на обед. Но в качестве компенсации подарила ему плакат и сказала, что за все время работы такого интереса никогда не видела.

Я была уверена, что он станет ученым. Или геологом. Или исследователем. А Дима стал инженером.

Мама как-то дала задание папе – отправить меня и Диму первого сентября в школу. Вечером приготовила нашу одежду, разложила ее двумя стопочками на стульях. Утром пошла на работу. А вечером спрашивает у нас, как все прошло. Дима говорит:

– Нормально, только туфли жали…

– Как? Почему жали? Где туфли?

– Вот!

– Но это же Олины!!!

Дима всегда был терпеливым интеллигентом. Если сказали надевать черные лодочки, значит, надо надевать. Папа большой, ему виднее.

* * *

В каком-то из начальных классов я возвращалась из школы домой с очень тяжелым рюкзаком. Лямки врезались в мои худые плечи. Посреди дороги они оборвались, и рюкзак со всеми учебниками упал на асфальт. Я стояла над ним и не понимала, что делать. Нести в руках? Тащить по земле? Мой дом уже совсем близко. Я даже вижу наше окно на третьем этаже. Папа с мамой готовят ужин. Горит свет.

Я, наверное, тогда очень растерялась. Может, даже расплакалась, не помню. Мама рассказывала, что папа ждал меня из школы и все смотрел в окно на улицу. И когда увидел «свою Олечку» и мое горе, быстро побежал ко мне и понес рюкзак. А я, счастливая и успокоенная, шла рядом с ним.

Может, поэтому я верю в Бога, Который, как папа в детстве, высматривает меня с нашей кухни. И если нужна помощь, спускается ко мне – той растерянной, застенчивой, худой, маленькой девочке, берет мою ношу совсем по-евангельски. И она становится легка.

Как и мой шаг рядом с Ним, и моя дорога домой.

В рай моего детства.

Мои «сожители»

Трех моих кошек и пса мама называет сожителями. Так и говорит: «Как поживают твои сожители?» В основном очень хорошо.

Когда я приехала в деревню, то поначалу, пока не определилась со своими планами на жизнь, не собиралась заводить животных.

Начала бегать по утрам. И как-то во время пробежки вокруг кукурузного поля прямо из кукурузы с лаем выскочил черный пес и побежал за мной. Я ускорилась – он тоже. Я во двор – он туда же. Как только пес ступил лапами на мою полянку, сменил тактику и стал лаять уже не на меня, а на прохожих, показывая всем, кто теперь тут хозяин.

Я решила не кормить его и не гладить, чтоб не привыкал. Утром точно уйдет. Ничего подобного. Встретил меня, виляя хвостом, как бы объясняя, что это теперь и его дом тоже.

Он был так счастлив найти свой дом, что вел себя как дурак. Я назвала его Балбес.

Моя двоюродная сестра уговаривала меня взять котенка, я отбивалась как могла. Согласилась, но с условием, что беру только кота. Сестра тут же привезла мне его, уверенно сообщив, что это стопроцентный кот. Как она поняла? К ней на дом приходила педикюрша и заодно определила пол всех котят. Сестра с важным видом показала, скажем так, живот котенка. Я посмотрела. Было неудобно признаться, что я ничего не вижу, но ведь не может же педикюрша ошибиться. Пока я об этом думала, сестра села в машину и уехала.

Так у меня поселился кот Матфей. Милый и аккуратный, научился ловить мышей. Мой повидавший жизнь папа утверждал, что мышей ловят только кошки. А меня беспокоило, что кот рос, а то, что делает его мужчиной, нет. Сестра говорила, что все в порядке, надо ждать.

Однажды Матфей родил котят. И таким образом окончательно заявил, что он кошка Мотя.

Говорят, животные сами выбирают себе хозяина и дом. Я не знаю. Но когда у меня появились пес и кошка, стало понятно, что я тут надолго.

А жизнь снова все придумала лучше, чем я.

* * *

Каждый день у Балбеса куча дел. Нужно лаять на лошадь, везущую повозку. Бежать через картофельное поле, поднимать пыль и устрашать проезжающий мимо трактор. Нужно пробраться на кухню и стянуть еду у Моти. Нужно лежать на моих кедах и пытаться угадать, поделюсь я с ним свежей песочной полоской или нет.

Смелый мой пес, который жил бродягой, а потом сам выбрал себе дом и хозяйку, как-то на прогулке в лесу встретил приезжего городского ухоженного бульдога. Который, скорее всего, не видел в своей жизни ни лошадь, ни комбайн. Не хлебал никакого горя, не знал ни холода, ни зноя. И совершенно позорно его испугался, запрыгнул ко мне на руки и отказывался их покидать до окончания прогулки.

А дома сразу же, конечно, побежал устрашать всю деревню. Как хозяин.

* * *

В августе моя кошка родила котят на чердаке. Я каждый день лазила на них смотреть. Они спали на старом ковре, а если не спали, то всегда на меня шипели.

Пришла осень. Как-то холодной и мокрой ночью Мотя прыгнула на окно, вцепилась когтями в карниз и стала мяукать. Я открыла окно, чтобы впустить ее с улицы, но она продолжала так висеть и смотрела вниз. В траве послышался писк. Я поняла, что там котенок, который выпал с чердака. И Мотя просит меня что-то с этим сделать.

Быстро выпрыгнула через окно, нашла мокрого котенка, залезла с ним обратно. Понимаю, что его надо вернуть на чердак. Встала, отнесла, вернулась, легла обратно в постель.

Через пять минут снова слышу, как Мотя повторила свой маневр. Открыла ей окно, но она осталась сидеть на подоконнике. Только теперь мяукала, глядя вверх. А с чердака ей писком отвечали котята. Это было похоже на диалог инструктора с парашютистами: «Прыгайте!» – «Ни за что!» И вот один шлепнулся комком в траву. Кошка проводила его взглядом, подняла голову и сказала следующему «мяу». Прыгнул второй, потом третий. Пришлось снова вылезать через окно под дождь, собирать парашютистов и тащить в дом. За четвертым полезла на чердак: он решил, что не нужен ему этот экстрим.

Теперь весь этот десант – двое серых и двое рыжих – живет в моем доме. Спят в моих тапках, растаскивают одежду, ручки, моют друг другу уши.

Невозможно грустить, когда у тебя в доме живут котята. Вот ты идешь по дому, нацеленный на дела, и видишь разноцветный клубок на ковре. Садишься и полчаса чешешь их полосатые животы.

Недавно приезжала мама, сказала: «Оля, у тебя тут так хорошо, печка натоплена, котята… не хочется уезжать».

И мне тоже очень не хочется уезжать.

* * *

В деревне – осенний лес и туман. Хочется натянуть свитер на ладонь и протереть рукавом дорожку в воздухе, как протирают запотевшее стекло. Каждый день собираю грецкие орехи и яблоки во влажной высокой траве. Сушу орехи, разложив на скатерти на полу. Котята разбегаются и прыгают в них, орехи с грохотом катятся по полу.

Любимая игра котят – соревноваться, кто быстрее заберется по моим ногам. Я думаю, они меня воспринимают, как зрители хозяйку в мультике «Том и Джерри» – по дому ходят ноги, ноги лежат, ноги дают еду.

Я пишу этот текст, сидя на крыльце. Утро субботы, пальцам холодно набирать буквы. Балбес ждет, когда я закончу, чтобы пойти в лес. Каждый день мы проверяем с ним осень. Как она сегодня? А как я?

* * *

Окончательно стало понятно, что оставшихся котят никто не заберет. Итого в домике сейчас живут: я, подруга Даша, пес Балбес, Мотя, две девчонки-кошки. Рыжая – Арома, потому что вкусно пахнет, полосатая – Хила, потому что, когда родилась, была самая хилая.

Выхожу прогуляться перед сном, и все животные идут за мной. Пес Балбес, кошка Мотя, Арома и Хила. Когда проходим мимо двора тети Вали, к нам присоединяется ее пес Жулик. Чувствую себя деревенской сумасшедшей. А мне всего 31 год. Круче было бы только жить в трейлере с сорока котами или построить голубятню.

В деревне появилось новое средство передвижения – Дашин мотоцикл. Часто приезжает мама. Две недели гостил брат с женой и двумя мелкими сыновьями. А когда на выходных у меня ночевали друзья, я узнала, что в маленьком доме, где всего две комнаты, можно уложить спать восемь человек.

Так себе это все похоже на глушь, я вам скажу. Скорее на какой-то ситком, название которому я все никак не могу подобрать.

* * *

Папа из всех нас больше всех уважает Мотю. Потому что она единственная, кто каждый день ходит на нормальную работу – ловить мышей в сарай к соседке Ленке. За это папа всегда привозит Моте гостинцы.

С мамой мы традиционно созваниваемся каждое утро. Она подробно расспрашивает, как дела у меня и сожителей. Вернулась ли Мотя с ночной охоты. Кто на какой батарее спал, кто что ел, ходили ли встречать рассвет.

Я терпеливо рассказываю:

– Мотя принесла мышь. Заняла подоконник на кухне и никого не пускала. Рыжая Арома – на стуле, полосатая Хила – на сундуке.

Мама все это слушает и говорит:

– Какая у вас там интересная жизнь!

Я думаю: «Правда, что ли? В целом же ничего интересного не происходит. Но при этом происходит всё».

* * *

Когда мне говорят: «Оля, возвращайся в Минск, тут классно», я отвечаю: «Во-первых, скажите это моему псу Балбесу и кошке Моте».

А во-вторых…

Вот мне позвонила подруга и фотограф Таня, говорит, что такое утро, такой туман, такая роса, такая паутина. А я в это время сплю и в полусне говорю ей: «Приезжай!»

И мы идем по привычной моей утренней тропе, с нами мама и пес Балбес. Мама говорит: «А давайте позовем тетю Валю?» Мама заходит в дом к тете Вале и повторяет ей: «Такое утро, такой туман, такая роса, такая паутина, выходи!»

Тетя Валя в это время ест овсянку на молоке, на голове у нее бигуди. Она выходит из дома и говорит нам: «Чудаки!» А чуть позже спрашивает, как ей лучше встать для фото.

Я бы с удовольствием переехала в Минск, на самом деле я продолжаю его любить. Но в Минске нет моего дома и моей утренней тропы.

И если представить, что вот я снова живу в столице, сижу в офисе, мне звонит Таня и говорит, что такое утро, такой туман, такая роса, такая паутина, то в этот момент… в этот момент я бы как зарыдала!

А кто-то рядом спросил бы: ты чего? Я бы сказала: понимаешь, я тут, а там! Там такое утро, такой туман, такая роса, такая паутина!

А кто-то рядом сделал бы глоток кофе и сказал: «Чудаки».

* * *

Заболели кошки. Сначала Мотя, потом Арома. Какой-то вирус, температура, ничего не едят, лежат, надо делать уколы.

Отдельный квест – провернуть лечение обеих, сидя в моей деревне. Машины нет, на автобус не потащишь, идти два километра.

Что делать? Звоню папе. Он считает, что все животные лечатся сами. Что они идут в лес, едят какую-то траву и поправляются. «Никогда в жизни коты не жили у нас в доме! И никто их не лечил! Это ты их приучила и разбаловала!»

Когда однажды заболел Балбес и я вызвала папу, чтобы везти его в ветеринарку, папа внимательно его осмотрел, пошел в кладовку, взял водки и влил Балбесу в рот сто грамм. На мои яростные возмущения папа ответил: «Всю жизнь собак лечили водкой! От чумки! От всего!»

Когда папа уехал, я все же нашла машину, ветеринара, который принял нас после рабочего дня, и Балбесу сделали уколы.

На следующей день папа приехал проверять пациента, и когда Балбес наконец поел и завилял хвостом, папа сказал: «Вот видишь! Я же говорил!»

И главное, ничего не докажешь…

В случае с кошками папа все же сжалился, и мы поехали к врачу. Но на руки их брать категорически отказался, потому что «всю жизнь коты… разбаловала» и т. д.

Носила их попеременно из машины и думала: как же люди живут эту жизнь с детьми? Как они справляются?

Остались ночевать с котами в городе. Утром приехала мама.

Ветеринарка близко, решили дойти пешком. Мама достала две большие сумки, посадили в них кошек.

Они вырываются, хотят вылезти, молнию как-то открывают. Глаза огромные, сердце стучит. А ты им шепчешь: «Ну, тише, тише. Я тебя люблю. Желаю тебе добра. Тебе станет полегче! Надо только чуть-чуть потерпеть». И так приговариваешь всю дорогу.

Я подумала, что это же очень про нашу жизнь. Иногда кажется, что тебя посадили в темную сумку и куда-то несут. И вообще непонятно, куда и зачем. Я не хочу! Отпустите меня! Поставьте на место! И главное: «Господи, почему Ты меня оставил?? Почему Ты молчишь??»

Бог тебе говорит: «Тише, тише. Я тебя люблю. Тебе станет полегче, надо только чуть-чуть потерпеть!» А ты вроде слышишь какой-то шум, но вообще не разобрать, что к чему.

Так вот, иногда сидишь в сумке и думаешь, что это конец. Выхода нет. А Бог не то чтобы не в курсе, что ты там. Он же Сам тебя туда посадил. Прижимает покрепче, чтобы ты не удрал. И бежит скорее. От этого сумка в пути иногда прыгает и трясется. Тебе очень страшно. Но просто Он хочет поскорее тебя донести.

И спасти.