Глава 6 Алена

Проснулась от ощущения, что моя голова раскалывается пополам. С трудом разлепила глаза и тут же зажмурилась от солнечного света, бившего прямо в лицо через незадернутые на ночь шторы.

– Господи, за что? – простонала, натягивая одеяло на голову.

Воспоминания о вчерашнем вечере возвращались урывками. Ужин у бабули… Наливка… Драма с мопедистами, с которыми бабуля не отпустила меня… А потом… О боже. После того как все легли спать, я тихонько стащила из серванта бутылку с той самой наливкой и от тоски по дому и друзьям прикончила чуть ли не половину.

– Неудивительно, что в голове стучит отбойный молоток, – пробормотала, пытаясь нащупать телефон на тумбочке. – Сколько сейчас времени?

Часы показывали 7:30 утра.

Слишком рано для человека с моим уровнем страданий. Я перевернулась на другой бок, надеясь снова уснуть, как вдруг услышала какие-то звуки с улицы. Кряхтение, плеск воды и… мат?

Любопытство – мой главный порок.

Несмотря на протестующую головную боль, я приподнялась на локтях и прислушалась. Определенно, кто-то снаружи издавал странные звуки, и этот кто-то, судя по тембру голоса, был мужчиной.

С трудом сползла с кровати и на цыпочках подошла к окну. Осторожно отодвинула занавеску и… замерла с открытым ртом.

У бани, прямо напротив моего окна, стоял Ванечка Морозов. Полуголый Ванечка Морозов. В одних плавках, которые так низко сидели на бедрах, что еще чуть-чуть – и здравствуй, новые горизонты.

Его мускулистое тело блестело от капель, а сам он только что вылил на себя целое ведро ледяной воды и теперь отфыркивался, тряся головой, как большой, лохматый пес.

– Сука, черт, как холодно! – выругался он, и я невольно хихикнула.

Майор, очевидно, занимался моржеванием с утра. Я как завороженная следила за тем, как капли воды стекают по его широким плечам, рельефной спине с татуировкой феникса горящего в огне и… ниже. Гораздо ниже.

У меня пересохло во рту. Конечно, я и раньше видела полуголых парней. На пляже, в бассейне, на вечеринках. Но почему-то вид майора Морозова, выливающего на себя ведро воды, заставил почувствовать странный жар внутри, несмотря на адское похмелье.

Вода стекала по его телу, подчеркивая каждый изгиб мышц. А когда он наклонился, чтобы набрать еще воды из бочки… Боже мой! У меня чуть глаза не вылезли из орбит.

У него что, такая упругая задница? Серьезно? Зачем ему такая?

– Господи, Алена, о чем ты вообще думаешь? – одернула я себя. – Он же старик! Ему 34 года! У него, наверное, уже простатит и геморрой!

Но мое тело явно не соглашалось с этими мыслями. Оно отчетливо сигнализировало, что простатит тут ни при чем, а вот накачанные руки, пресс с кубиками и эта… задница… очень даже при чем.

Я никогда раньше не зависала на мужской заднице. Серьезно, никогда. Этот факт настолько поразил меня, что я даже забыла о похмелье на пару секунд.

Морозов набрал еще одно ведро воды и снова вылил его на себя, запрокинув голову. Он выглядел как модель из рекламы дезодоранта. Только гораздо лучше.

– Вот черт, – пробормотала, не отрывая взгляда. – А зануда-то горячий…

В этот момент он повернулся лицом к дому, и я в панике отпрянула от окна, едва не запутавшись в занавеске. Сердце бешено колотилось.

Увидел? Не увидел?

Мысль о том, что Морозов мог заметить, как я пялюсь на него, вызвала волну жара, смешанного со стыдом. Осторожно выглянула еще раз, но он уже шел к бане спиной ко мне. И какой спиной! Эта татуировка феникса только подчеркивала каждый изгиб его мышц…

Плюхнулась обратно на кровать, чувствуя, как колотится сердце, а щеки пылают.

– Так, Алена, успокойся, – приказала я себе. – Это просто обнаженный торс. Ты и раньше такое видела. Подумаешь, кубики пресса и рельефная спина.

И попа. Не забудь про попу, ехидно напомнил внутренний голос.

– Да что со мной такое? – застонала, снова хватаясь за голову, в которой продолжал стучать молоточек похмелья. – Это все из-за наливки. И из-за бабулиного захолустья. Тут с ума сойдешь, начнешь на всякие задницы заглядываться.

Спустила ноги с кровати и медленно встала, борясь с головокружением. Нужно выпить воды и принять аспирин. И желательно не думать о том, что я только что видела.

Но картинка упорно стояла перед глазами: капли воды, стекающие по загорелой коже, рельефные мышцы, татуировка, плавки, сидящие так низко, что…

– Стоп! – я хлопнула себя по щекам. – Хватит уже!

Как была в майке и шортах,поплелась на кухню. Бабуля уже была там, хлопотала у плиты.

– Доброе утро, соня! – бодро поприветствовала она меня. – Что ты такая бледная? Плохо спалось?

– Нормально, – буркнула, направляясь к крану. – Просто голова немного болит.

– Странно, – бабуля обернулась и подозрительно посмотрела на меня. – От двух рюмок наливки голова не должна болеть. Или ты где-то еще наливки раздобыла?

Сделала максимально невинное лицо, жадно глотая холодную воду.

– Что ты, бабуль, откуда? – я отвернулась, чтобы не встречаться с ней взглядом. – Просто не выспалась.

– Угу, – она явно не поверила. – А то, что в бутылке в серванте наливки поубавилось, – это, видать, домовой постарался?

– Какие домовые, бабуль, ты что? – фальшиво рассмеялась. – Может, ты вчера сама выпила и забыла?

– Может, и выпила, – она пожала плечами, но глаза ее хитро блеснули. – А может, ты решила выпить от тоски после того, как все легли спать?

Вот же старая лиса! Ничего от нее не скроешь.

– Ладно, признаюсь, – сдалась я. – Выпила немного. Мне было скучно и грустно.

– Немножко? – она хмыкнула. – Почти полбутылки выпила! Неудивительно, что голова болит. Сейчас дам тебе огуречного рассола, станет легче.

Она достала из холодильника банку с рассолом и налила мне полстакана.

– Давай, пей, – приказала она. – И не морщись! От похмелья самое то.

Я послушно выпила рассол, с трудом подавив рвотный рефлекс. Запах маринованных огурцов с утра – не самое приятное ощущение, особенно когда в голове играет оркестр.

– А потом позавтракаешь и пойдешь Шуру доить, – добавила бабуля как ни в чем не бывало.

– Что?! – я поперхнулась рассолом. – Бабуль, я не могу! У меня раскалывается голова!

– А нечего было на ночь глядя наливку хлестать, – невозмутимо ответила она. – Теперь расплачивайся. Коза ждать не будет, ей доиться надо.

– Но я же не умею! – взмолилась я. – Помнишь, что было в прошлый раз? Она чуть не покалечила меня!

– Значит, научишься, – отрезала бабуля. – Заодно и протрезвеешь окончательно.

Я со стоном опустилась на табуретку. Перспектива доить козу с похмелья казалась кошмарной. Но спорить с бабушкой бесполезно, это я уже поняла.

– У нас хоть аспирин есть? – жалобно спросила я.

– Аспирин – это от простуды, – бабушка махнула рукой. – От твоей хвори лучшее лекарство – труд и свежий воздух. Ну и рассол.

Глава 7 Алена

В этот момент в дверь постучали, и через секунду на пороге появился он – майор собственной персоной. К сожалению, уже одетый: в майку и шорты. Но мокрые волосы и румянец после бани все равно делали его неприлично привлекательным.

– Доброе утро, – поздоровался он с улыбкой. – Я принес свежей рыбки, сходил за ней сегодня утром.

– Ванечка! – бабушка просияла. – Проходи, садись! Мы как раз собирались завтракать!

Я тихо застонала. Только этого не хватало – завтракать с человеком, на чью задницу я пялилась пять минут назад и при этом не понимала, что со мной происходит.

Морозов перевел взгляд на меня, и его улыбка стала шире.

– Доброе утро, принцесса, – кивнул мне. – Выглядишь… бодро.

– Угу, – буркнула, не поднимая глаз. – Бодрее некуда.

– У нее болит голова, – сдала меня бабуля. – От наливки, которую она выпила прошлой ночью. Вся в деда, у того тоже с похмелья голова болела, а все потому, что пить не умел, меры не знал.

– Бабуль! – возмутилась я, чувствуя, что в висках пульсирует боль.

– А что такого? – она пожала плечами. – Ванечка не осудит, он же не зануда какой-то, он все понимает. Да, Ванечка?

Я заметила, как дрогнули уголки его губ. Черт! Он явно наслаждался моими страданиями.

– Конечно, не осужу, – подтвердил он, усаживаясь за стол напротив меня. – Всякое бывает. Тяжело тебе в деревне, да?

В его глазах плясали черти. Он явно издевался.

– Ты не представляешь насколько, – процедила сквозь зубы.

Он лишь улыбнулся, и от этой улыбки с ямочками на щеках у меня пересохло во рту еще больше.

«Господи, что со мной такое? – в панике подумала. – Это же Морозов! Зануда, чурбан и вообще старик!»

Но услужливая память подкинула картинку: капли воды, стекающие по рельефным мышцам, накачанный пресс и эта чертова упругая задница. Я почувствовала, как краснею, и поспешно уткнулась в свой стакан с рассолом.

– Ванечка, ты позавтракаешь с нами? – спросила бабушка, разбивая яйца на сковородку. – Я готовлю яичницу с колбасой.

– С удовольствием, – он кивнул. – Только руки помою.

– Конечно-конечно, – засуетилась бабуля. – Вон там чистое полотенце висит.

Пока он мыл руки, я украдкой рассматривала его. Майка обтягивала широкие плечи, а когда он повернулся к раковине спиной, я снова засмотрелась на его… ну, вы поняли. Дурацкие шорты удивительно хорошо подчеркивали то, на что я никогда раньше не обращала внимания у мужчин.

«Или просто раньше не было ничего такого, на что стоило бы обращать внимание», – предательски шепнул внутренний голос.

Почувствовав мой взгляд, Морозов обернулся, и я поспешно отвела глаза. Но судя по его ухмылке, он все заметил. Черт!

– Ну как, помогает рассол? – спросил он, возвращаясь за стол.

– Вроде того, – пробормотала, все еще не глядя на него.

– А если не поможет, – как ни в чем не бывало продолжил он, – то обливание холодной водой – хорошее средство. Бодрит и проясняет мысли.

Я чуть не подавилась.

«Он видел! – в панике поняла я. – Он видел, как я пялилась на него из окна!»

Румянец, который я тщетно пыталась подавить, вспыхнул с новой силой.

– Спасибо за совет, – выдавила из себя. – Обязательно воспользуюсь.

– Обращайся, – мужчина улыбнулся с таким невинным видом, что мне захотелось его ударить.

Бабушка поставила на стол ароматную яичницу с колбасой, и Морозов с энтузиазмом набросился на еду. Я наблюдала, как он ест – с аппетитом, но аккуратно. Ничего общего с теми парнями на мопедах, которые вчера чуть не забрызгали меня слюной, рассказывая какие-то тупые истории.

«А ведь хорошо, что я не поехала с ними, – внезапно подумала я. – Эти придурки наверняка напились бы и разбились на своих драндулетах. Или случилось бы что-то похуже».

Конечно, Морозов был занудой и постоянно подкалывал меня. Но, по крайней мере, с ним было… интересно? Безопасно? Я не могла точно сформулировать это чувство.

– О чем задумалась, принцесса? – его голос вырвал меня из размышлений.

– Да так, ни о чем, – я пожала плечами, ковыряясь вилкой в яичнице. – Просто думаю, как пережить доение козы с похмелья.

– О, так тебя отправили на трудотерапию? – он рассмеялся. – Закаляй характер!

– Очень смешно. Посмотрела бы я на тебя, если бы ты доил козу с головной болью.

– Я бы справился, – он пожал плечами. – У моей бабушки была целая ферма, я помогал ей с детства.

– Да-да, – закатила я глаза. – Ты же у нас универсальный солдат. И коз доишь, и бандитов ловишь, и бани топишь…

– И наливку пью без последствий, – добавил, подмигнув.

Собиралась огрызнуться, но вдруг обнаружила, что улыбаюсь. Как ни странно, его подколки не вызывали раздражения. Может быть, рассол действительно помогал или, может быть… мне просто нравилась наша словесная перепалка?

Странно, но с ним было легко. Никакого притворства, никаких масок, никаких ожиданий. Просто двое людей, подкалывающих друг друга за завтраком.

И пусть он зануда. Зато какая у него задница! Заглядение!

«Господи, Алена, перестань уже думать о его заднице!» – мысленно отругала я себя.

– Ладно, – я допила рассол и встала из-за стола, – пойду готовиться к битве с Шурой. Если не вернусь через час, вызывайте козью полицию.

– Удачной охоты, – Морозов отсалютовал мне вилкой. – И не забудь: глядя в бездну, помни, что бездна тоже смотрит на тебя.

– Ты сейчас о козьих глазах? – я невольно рассмеялась.

– Именно, – он кивнул. – Эти желтые глаза видят твой страх.

– Пф, я не боюсь какой-то козы!