Глава 1

– Нет! – процедила сквозь зубы, необычной внешностью девушка. Вроде, смуглая, но цвет кожи имел тёмно-медовый оттенок, явно, искусственного происхождения. Так же, как и глаза, – тьма чёрная, без белков. – Я не согласна!

– А тебя никто и не спрашивает, согласна ты или нет! – возмутился молодой мужчина, в белом костюме худощавой наружности, хорц, представившийся доктором, но на деле являющийся специалистом по хозяйственной части. И на вид полная противоположность пациентки, но по ощущению, такой же искусственный экземпляр. Хотел он кулаком по столу ударить. А у него маникюр свежий. Причёска…

Мужчина только, только из косметологического салона на работу приехал. Настроение хорошее. Было! А тут…

Девчонку он отсчитывал. Нет! Это на вид девушка выглядела юной, лет двадцати, а на самом деле, по биологическим часам, ей за двадцать пять. Взрослая особь.

Что там у неё за долгий сон был, она так и не поняла: не сильна в медицинских терминах. Сказали они (они – это хорцы, жители планеты Хорц, по сути, люди обыкновенные, только, почему-то помешанные на всём белом), что после операции, которую ей провели на Земле, у неё возникли проблемы, и врачи, чтобы сохранить пациентке жизнь, погрузили её в искусственный сон. А потом и в специальный центр перевели, в какую-то там чуть ли ни камеру хранения для безнадёжных больных, где жизнь людей поддерживалась с особым охлаждающим эффектом, сохраняя все жизненные функции, и надеясь, что способы лечения от их недугов со временем появятся.

– Ваше долгое нахождение в биокамере, поддерживающей жизнь, имело последствие, – не сдавался названный доктор. – Пятьдесят лет это не шутки. А мы вас излечили, дали шанс! Вы должны благодарить нас и радоваться, что живы! Если бы не мы…

Да, да! Сказали ей, что она, якобы, пятьдесят лет проспала, но эта новость была не так страшна. А вот, то, что самых близких в живых нет: ни родителей, ни дочери. Стало для неё шоком. Оказалось, что внуки у неё имеются, но они отказались от неё, подписав все документы. Какие-то документы хорцы ей показывали, тыкали в фамилии незнакомых людей. И что её насторожило, с совершенно дикими на произношение именами, сказала бы даже типичными для людей африканского происхождения и проживающих именно на далёком континенте детских страхов. «Не ходите дети в Африку гулять…»

По словам хорцев, какое-то время её нахождение в специальном центре хранения, оплачивали родственники. Так ей сказали. Потом, из-за большой задолженности и отказа от неё, её тело перешло под опеку государства. А дальше… её продали, так как благородные господа с далёких звёзд, оплатили долги по содержанию безнадёжно больной и заверили, что вылечат её, мало того, проведут дорогостоящую процедуру восстановления пострадавшего организма. Омоложение. Ни чудо ли? У них же – хорцев – законное представительство на Земле. Через него они и помогают таким вот безнадёжным и неблагодарным, как она.

Благотворители? Если бы! Что-то Свете не верилось, что она и другие девушки, привезённые с Земли, пролежали в биокамере пятьдесят лет. А ведь она успела перекинуться парой предложений с другими «осчастливленными», и там оказались такие же истории, как у неё, можно сказать, под копирку. Хорцы, как только увидели, что некоторые из подопечных понимают других, запретили им общаться. Чтобы, как они выразились, не травмировать психику.

А Света прекрасно помнила, что после того, как очнулась здесь, чуть ни месяц ей было невыносимо плохо. Тошно. Но её состояние напоминало типичную акклиматизацию после, так сказать, некоего время пребывания в невесомости. Она же летала раньше за пределы планеты по программе военной подготовки, лётные часы честно отработала на одной из космических станций связи.

Так вот, хорцы почти месяц держали её в специализированной изолированной камере, три на три метра, адаптируя её организм для жизни на их планете. Давление, воздух с примесями местного газа. И так далее. Таблетки, уколы и системы. Бррр…

Короче, после всех восстанавливающих процедур, о которых она ни то, что не просила, о которых не знала, на ней ещё повис долг. Большой такой. Так ей ведущий специалист сказал. Куратор!

– И я благодарна вам! Но я хочу знать СВОИ права, а для этого хочу обратиться в СВОЁ консульство.

– Нет! – укорял её молодой мужчина в дорогом белом костюме. Разговаривал он с девушкой, а сам на неё смотрел лишь украдкой, больше интересуясь состоянием своих ногтей. И длинными пальцами так водил, как дама в маникюрном салоне. Веером. – Ты неблагодарная! Ты даже представить себе не можешь, как тебе повезло! Наша корпорация заботится о благополучие даже такой не кондиции, как ты. А ты…

О-о-о! Смерил жеманный типчик надоедливую особу презрительным взглядом, всем своим видом показывая, что он здесь господин, а она… не кондиция!

Не показалось ей, что он еле сдержался, чтобы словечко похлещи не вставить, для «такой». Но не это ещё, она чувствовала лож, что ей лгут, что он врёт. Вот зачем было присваивать ей чужие данные, какой-то там Сары Свим, если она Иванова Светлана Селиванова. Они ей сказали, что это сложное имя для навки, а у них имя отца – отчество – в документах не указывается. И данные, когда она родилась на Земле, на планете Хорц не имеют теперь значения. Ей поставили в документах биологический возраст объекта, привязав данными ко дню прохождения медицинского обследования. Объект – такой-то, возраст – такой-то, число и месяц рождения – такой-то. Света не понимала этого. Всё было похоже на то, что её сознательно лишают прошлого. Обрывают связи со своими родными, со своей планетой, со своим государством, со своим миром. По этим новым документам, которые оформляли ей хорцы, она уже была другим человеком. Нет! Света этого не хотела.

– Я знаю, про аукцион, – насупилась девушка. – Это никуда не годится! Если корпорация даёте шанс, то дайте шанс связаться с консульством, а там… сообща решим, что можно сделать. Нет, можете в суд на меня подать. Пусть суд присудит требующиеся выплаты. А становиться товаром я не буду.

После того, как Свету, можно и так сказать, «разбудили». Ей сказали, что она находится в частной клинике какой-то там корпорации «Возрождение», что беспокоиться ей не надо, они о ней сами позаботятся. Она только должна выполнять все предписания врача. Ну ладно, это было тогда, когда она ещё думала, что её просто подлечат и отпустят. Пока не перевели в другое «больничное» крыло, где о ней продолжили «заботиться», прикрепив к ней ещё и местного куратора, среднего возраста хорца, якобы, чтобы подготовить к выписке, к жизни в их обществе. Но с первых дней проводимые курсы реабилитации напоминать курсы подготовки прислуги с функцией: «всё включено». И отношение персонала к ней и другим «счастливицам» изменилось. Из более-менее заботливого, сопереживающего, нездоровым пациенткам, стали с ними общаться и обходиться, как к персонам, задолжавшим каждому встречному большую сумму.

Нет-нет Света ловила на себе пренебрежительные взгляды местного медицинского персонала: поголовно всех блондинок в своих белоснежных платьях. Но это только женщины, худощавые, скуластые, носатые. Вот они у неё вызывали сочувствие. Ну, не красавицы. Не повезло местным девушкам. Бабок-ёшек могли они и без грима на детских утренниках играть.

Пациентки имея небольшую возможность к самостоятельным передвижениям по корпусу: само крыло проживания, кабинеты прохождения занятий, выход на свежий воздух – своего рода такая парковая зона, загороженная высоким забором. Создавалась иллюзию свободы. Но…

Пару раз Света пыталась подойти к местным блондинкам, попробовав разговориться. Это, когда первые азы разговорной речи усвоила. Но… нет! Надменные особы посмотрели на неё, открыв рот, мол, какая-то там «букашка» с ними заговорила? Бррр… Тут же прибежал куратор, и на эту тему общения с их благородными дамами провёл беседу. Вообще на тему общения с хорцами. Этикет у них на всё есть, и она просто обязана его соблюдать. Так вот, нет у неё права подходить и общаться к ним, к господам. Не ровня она хорцам. Навка – ночная прислуга! А по факту – ночная девка!

Он, конечно, исключение. Он куратор! А если она ещё раз что-то нарушит, пригрозил, что запрёт её в палате. Типа, это больница, а не дом отдыха. У пациенток, у каждой навка ведь своё расписание посещения учебных лекций, медицинских и спортивных кабинетов. Они с каждой «счастливицей» работали индивидуально. И еду подавали прямо в палату. Часы отдыха пациентки должны были проводить у себя.

Вот так вот! Всё предусмотрели благодетели, чтобы общение у жалких человеческих женщин между собой вообще не было. Все женщины с разных континентов. У всех разный язык общения. И как таковой единому языку общения на планете Хорц, прибывших не учили. Только самое необходимое, что прислуга должна знать. И чёткое произношение всего нескольких слов – «да», «нет», «слушаюсь, мой господин», «как прикажите, моя госпожа». Всё в духе нулевого социального статуса: рабского. Но в вопросе языка Свете само провидение помогло, слишком много в хорцской речи присутствовало понятных слов. Это если бы она из России поехала погостить в Польшу, или ещё дальше, в Индию. И услышала там, например, один из древнейших языков, как санскрит. Прислушавшись, вполне можно было понять, что к чему. Со временем разобраться. Вот она и разбиралась. Поняв большую часть речи, догадывалась об остальном.

Рабство у хорцев – обычное явление. Но всё сделано хитро. Без упоминания такого статуса. Хорцы, желающие обладать навкой, не покупали рабыню, а выкупали права на её долг и приписывали такого никчемного человека к себе, как опекуны, получая все права. А дамочки в статусе навки считались недееспособными. И действие таких прав на навку было бессрочным. Ведь сами по себе такие женщины – слабые, беспомощные создания, которые, по определению, погибнут на воле без хозяев.

Вот так вот они себя обелили. Они – благодетели! И ведь некоторые искренне считали, что помогают несчастным неразумным. И это нормально, что у высшей расы, которой они себя считают, есть такие приобретения или навка, способные только их поручения выполнять и… ублажать. Никто ведь не рождается в равных условиях! Не может же рождённый хищник траву жевать? Вот и хорцы считали, что они рождены высшими, а все остальные…

И этот белобрысый типчик в белоснежном костюмчике, утверждал, что Света радоваться должна такому везению, что она у них оказалась. И теперь, они, такие благородны, такие великие, пристроят её в хорошие руки. С оговорочкой, если она будет умницей.

Света вцепилась в подол своего длинного сероватого мешковатого платья, сжимая подол в кулаках. Да, рядом с местной белоснежной красотой, чистотой, оно смотрелось грязным пятном, в благоухающем цветами, кристально чистом кабинете. Она сама чувствовала себя в этом кабинете лишней! А ведь такой серый цвет платьев был на всех тех «пациентках», которых она видела. И не удивительно, что ей захотелось снять его, но… не сейчас. Ни при этом…

Она свободный человек, а её принуждают отказаться от самой себя. И долг… Но она, ни у кого ничего не брала! Ничего не подписывала. Пусть докажут! Нет! Если бы они предложили ей отработать долг, наёмным рабочим, пускай даже в клиринговой компании. Она бы чуть-чуть подумала и согласилась. Загнала бы свою гордость куда подальше. Но вот так?

Лучше бы они обратно её усыпили. Если бы ей дали такой выбор: рабство или обратно в сон, она бы согласилась уснуть. Но теперь… надо решать возникшие проблемы.

А ведь казалось, что всё хорошо начинается. Её новая жизнь после пробуждения. Незнакомая планета с двумя солнцами встретила её ласково. Стояла жара. Лёгкий ветерок задувал в палату воздух, заполненный ароматами цветов. Вокруг поражала царящая чистота, красота и стерильность. А за высоким забором, когда её переместили в индивидуальную палату, просматривающимся через прилегающую парковую зону, виднелся шумный город. Будучи городским человеком, она мысленно уже гуляла по нему. Думала, что вот-вот… и окажется там. Особенно радовала её зелёная трава на лужайке, своя, родная. Деревья были только в городе. Правда, они имели вид пенной шапки. Так ей казалось. Но, может, это был особый вид растений, подобранный хорцами себе в усладу? Белые и пышные. Она пока не знала, а более подробно просвещать её не торопились. И даже с таким минимальным грузом можно было бы начать новую жизнь. Если бы не одно «но».

Первое, это лож! Ну как, если она так долго спала, как они говорят, у неё не отросли ни волосы с её реальным цветом, ни кожа не посветлела после супер стойкого загара со специальными затемняющими втираниями, про глаза вообще говорить не стоило.

По состоянию краски на волосах и теле, она думала, что всего месяца три прошло, ну, четыре, после последних её косметических процедур. Волосы и так у неё медленно отрастали. Особенность у неё такая. А тут вообще, ей взяли и подстригли её пышные космы по самые уши, оголив область шеи. Мало того, на затылке ещё и под нуль подбрили. Света, когда увидела, что с ней сотворили, чуть в истерику не впала. Хотя никогда она не замечала за собой нервозности. Довели! Тогда, она с неимоверными усилиями взяла себя в руки. Виду, правда, не подала. Никому ничего не высказала. «Где наша не пропадала?» Заплела две плотные косички, чтобы уж специфическим одуванчиком не смотреться со стороны. Заколола короткие кончики на затылке. И, вроде, осмотрев свой новый образ в зеркале, решила, что ничего получилось. Успокоилась.