Бутенко Екатерина

Царица

Бар назывался «Сиреневая луна». Был ли хозяин фанатом Леонида Агутина или просто считал, что это звучно и загадочно – Лена не знала. А знала она одно – в баре было караоке и много разнообразных коктейлей. Это именно то, что требовалось ей этим тоскливым пятничным вечером.

Прямо сейчас она сидела у стойки с бокалом «Секса на пляже» и очень старалась не разреветься. Её и без того изрядно потрёпанное чувство собственного достоинства «лук» панды просто не пережило бы. На соседнем стуле сидела лучшая подруга Яна. Перед ней стоял бокал «Грязной обезьяны», коктейль, удивительно-вкусный для своего названия. Яна заранее знала, в чём заключалась её роль на этот вечер, а потому в неё было важно вжиться.

Яна сегодня была «жилеткой». Бедняжку Лену буквально утром, по смс бросил парень. Ни дать ни взять мужчина мечты, с которым они провстречались целых (о ужас!) три недели.

– Ян, ну за что он так со мной? – шмыгала носом Лена, смачно всасывая коктейль через трубочку. – Я его так любила. Он был такой… Такой…

По субъективному Яниному мнению очередной Ленин ухажёр был просто никакой, потому она не испытывала удивления от того, что подруга никак не может подобрать ему подходящий эпитет. Невысокий, начинающий лысеть Стас за все три недели ни разу не сводил Лену в кафе за свой счёт, не попытался узнать, чем увлекается подруга, не забрал с работы и вообще не проявил никаких хоть немного мужских качеств. Зато прекрасно пел ей в уши про счастливое совместное будущее, дом, который они непременно купят, и семью, о которой мечтает.

Лене, часики которой давненько уже не просто тикали, а обзавелись персональной кукушкой, оказавшей серьёзное влияние на её личность, этих сладких речей было довольно, чтобы нарисовать себе идиллическую картинку. Вот она идёт к алтарю, вот получает паспорт с новой фамилией – Мудрак, вот по их со Стасиком новому дому топочут ножки следующего поколения мудрачат. Не жизнь, а сказка.

Но все мечты разбились об одну проклятую смс: «Ленок, прости. Нам надо расстаться. Целую, Стас».

– Ну вот он же написал: «Целую», – выла Лена подруге в трубку, – может он ещё вернётся?

– Вот козел, – возмущалась Яна. – Мало того, что по смс бросил, так ещё эту циничную приписку сделал. Ну не мудрак ли?

Лена горько всхлипывала. В голове в обратном порядке перематывались картинки светлого будущего. От неё убегали так и не случившиеся дети, по кирпичикам разбирался дом, а в паспорте фамилия Мудрак снова менялась на Задорожную. Последний образ Лену просто уничтожил. Она завыла, и Яна поняла, что с этим надо что-то делать.

– Лен, а давай в караоке? – предложила Яна воющей трубке. – Сходим, развеемся. Авось встретишь кого-то более достойного.

Трубка настороженно замолчала. А потом слегка придушенным Лениным голосом ответила:

– Давай!

И вот они сидели в «Сиреневой луне», готовясь к своему бенефису. Для него требовалась ещё минимум пара коктейлей, а лучше штук пять шотов текилы, чтобы наверняка.

Закусив лаймом, Лена дозрела. Она направилась к звукачу заказывать песню. Яна точно знала какую. Плейлист для разбитого сердца был отработан годами и лишь изредка пополнялся с появлением новых актуальных композиций.

Лена начинала с «Анбрейк май харт», именно так, с отборным русским акцентом. Продолжала нетленкой «Кому? Зачем? А мы им посвящаем жизнь», потом вспоминала про Мари Краймбрери с её «Я хотела твою фамилию», но постепенно эволюционировала до более жизнеутверждающих «Пошлю его на» от Лолиты и «Прощай» Ленинграда.

Кульминация наступала, когда Ленка добиралась до Анечки Асти и во всё горло орала: «Теперь он пьяный по твоей вине-е, царица, царица!» Но сегодня проверенный способ исцеления разбитого сердца дал сбой.

– То есть как это у вас нет «Царицы»? – возмущённый голос Лены Яна услышала с другого конца бара. Бедный звукач как-то пытался оправдаться, но подруге было фиолетово. Яна поспешила к звукачу, нужно было решать проблему.

– Лен, погоди, щас что-то придумаем, иди пока коктейльчик бахни, – она мягонько направила нетвёрдо стоящую на ногах подругу к стойке и повернулась к парню и невольно перевела взгляд на его футболку. На ней значилось: «Хороших людей осталось так мало. Берегите меня». Яна подавила улыбку и с надеждой посмотрела звукачу в глаза.

– Вот вы же хороший человек, да? А хорошие люди помогают ближним! Нам очень нужна «Царица!» Понимаете, её парень бросил, у неё караоке-терапия, эта песня – кульминация, ей прям очень нужно достичь её, понимаете? – Яна умоляюще посмотрела на парня. Тот хмыкнул, а Яна поняла, что сказала. – Ну я в том смысле, что для неё это катарсис. Она щас её сбацает и завтра будет уже адекватным человеком. А если гештальт не закрыть – капут, затяжная депрессия, понимаете?

– Понимаю, – парень мило улыбнулся. – Девушка, я правда понимаю, но у нас в плейлисте нет «Царицы», хозяин эту песню не выносит. Какие-то у него свои ассоциации. Просил удалить.

– Блин, что же делать, – Яна нервно заламывала руки. – Неужели никаких вариантов.

Парень задумчиво посмотрел на Яну.

– А знаете, один есть, – он подмигнул девушке и достал гитару.

– Вы серьёзно? Предлагаете петь под гитару?

– Почему нет? Я сыграю, дам вам бубен для перкуссии. Устроим вашей подруге катарсис, – парень снова хмыкнул. Яна обречённо вздохнула, взяла бубен и пошла звать Лену на сцену.

Номер имел оглушительный успех у публики. Лена пела, звукач играл, а Яна ритмично трясла бубном в такт.

От всего этого перформанса за барной стойкой проснулся завсегдатай Ярик, икнул и выдал:

– Хренасе, я че, на Груше? – одним махом допил стопку водки, стоящую перед ним, и снова рухнул лицом на стойку.

Лена получила свой катарсис и готова была ехать домой. Яна вызвала такси и собиралась уже загружать в него бедную «брошенку», как её окликнули. На крыльце «Сиреневой луны» стоял звукач.

– Постойте, как вас зовут?

– Яна, – ответила девушка.

– А я Паша. Очень приятно, – парень обезоруживающе улыбнулся, подходя ближе. – Яна, вы же тоже очень хороший человек, я вижу. Скажите, а вас есть кому поберечь? Если нет, можно этим кем-то буду я?