– Да достал ты меня уже! – прикрикнул на сына Илья. – Никакого покоя от тебя нет! Хлеб в пакете, лук в ящике, сало бабушка передала. Отрезай и жри, а от меня отстань, в конце концов.

Но Володя даже не сдвинулся с места:

– Я не люблю лук и сало, – тихо сказал он. – Мне тогда плохо было и тошнило, когда я поел его.

– Ну и ходи голодным, – отмахнулся от сына отец и сдвинул брови: – Ну! Что еще?

Володя ничего не сказал, вернулся на кухню, отломил маленький кусочек хлеба, сел к окну и стал смотреть, как нахохлившиеся воробьи нехотя перелетают с ветки на ветку.

Горечь и обида наполняли душу мальчика. Почему ему так не повезло с отцом? Володя часто видел, как папы других ребят встречают их после школы. Крепко обнимают, берут за руку, идут, весело болтая, домой. И у Юры такой папа. Володе нравились рассказы друга о том, как они иногда заходят на площадку, и там Юркин отец показывает сыну «класс» – подтягивается на турнике или делает переворот.

Володя слушал эти истории, но сам о таком и не мечтал. Он просто не мог представить, что его папа тоже может так делать. Однажды Володя смотрел какой-то фильм про мальчика, у которого отец был военным летчиком. Он часто уезжал из дома, но когда возвращался, в семье начинался самый настоящий праздник. Большой и сильный, мужчина играл со своим сыном, шутил и шалил с ним втайне от мамы. Они вместе гуляли, катались на каруселях и велосипедах, а когда сын уставал, папа сажал его к себе на плечи и так нес до самого дома. А потом он не вернулся домой из очередной командировки. Его сын не плакал, он долго перебирал их с папой фотографии и подарки, который тот всегда привозил, и просто стоял у окна, поджидая его.

Володя не плакал, он рыдал и никак не мог успокоиться. Мама, которая в это время была вместе с ним, не могла понять, что произошло с её сыном, а он всей душой жалел бедного погибшего чужого папу и до конца фильма ждал, что тот вдруг, каким-то чудом, вернется домой. Но чуда не произошло. В жизни вообще не бывает чудес, и Володя это давно понял.

– Ну что с тобой, маленький мой? – мать присела с ним рядом и прижала к себе.

– Я не хочу такого папу, я хочу другого, военного, – прошептал Володя.

Мама в ответ только улыбнулась:

– Ну что ты, сынок, нам не нужен другой папа. Наш тоже хороший, просто строгий и очень устает на работе.

Володя вздохнул и покачал головой. Он-то точно знал, что это не так. Вот и сейчас он жевал сухой хлеб только потому, что отец не захотел подняться с дивана и помочь ему с кастрюлей.

– Ну и ладно, ну и пусть, – подумал мальчик, но в это время отец показался на пороге кухни.

– Ну что насупился, как сыч? – бросил он сыну, открыл холодильник и достал оттуда бутылку пива. Потом потянулся за кастрюлей: – На, ешь, и за уроки. Живо чтоб у меня!

Разогревать суп Володя не стал и ел его холодным, невкусным, с плавающими кусочками противного жира. Но снова обращаться к отцу за помощью было выше его сил. И все-таки сделать это пришлось, потому что задача с яблоками показалась ему такой сложной.

Володе вдруг вспомнился папа-летчик из фильма, добрый, спокойный и заботливый. Он бы обязательно помог своему сыну, если бы у того возникли какие-то трудности. Но Илья совсем не был на него похож. Сначала он долго кричал на Володю и отвешивал ему подзатыльники, а потом ткнул его несколько раз лбом в учебник и ушёл смотреть телевизор, считая, что вполне выполнил свой отцовский долг.

Еще около часа мальчик сидел на стуле, боясь пошевелиться, чтобы не разбудить задремавшего на диване отца, но когда услышал щелчок дверного замка, тихонько вышел в прихожую.

– Почему ты так долго не приходила? – спросил он входящую маму, не пряча печальных глаз.

Ольга сразу заметила это:

– Ну что ты, маленький мой? Что с тобой случилось?

– Я задачу не смог решить, про яблоки. Я не понял, а папа ругался на меня, – вздохнул мальчик.

– А где он сейчас? – нахмурилась мать.

– Спит,– махнул рукой мальчик в сторону комнаты.

– Володенька, хороший мой, – мама обняла его и как всегда поцеловала в теплую макушку, – сейчас я быстро переоденусь, мы поужинаем и сделаем уроки. Не переживай. Лучше посмотри, что я тебе принесла.

– Торт?! – от восторга мальчик даже подпрыгнул на месте.

– Да, медовый. Твой любимый. На, неси его на кухню. А я пока поговорю с папой.

Володя кивнул. Теперь, когда мама была рядом, он чувствовал себя спокойным и защищенным. Мальчик прислушался к тому, что происходило в гостиной:

– Я же просила тебя, Илья, – говорила мужу Ольга, – неужели так трудно… ты же знаешь, я на работе, у нас конец месяца и я физически не успеваю…

Голос её звучал то тише, то громче, и Володя не мог разобрать все её слова. Зато, когда загремел отец, он услышал все.

– Достала ты меня своими нравоучениями! – кричал Илья. – Ни днем, ни ночью от вас покоя нет. Я что, не имею права отдыхать после работы? Может быть, мне еще юбку прикажешь надеть? Нет, ну в самом деле, один вечно ноет, вторая гундит! Свалились на мою голову, уселись и ножки свесили. Кого ты вообще воспитываешь? Беспомощного слизняка, который ни дорогу перейти не может, ни пожрать без чужой помощи? Да ты хоть знаешь, что с такими в армии делают?

– А ты откуда это знаешь? – спросила мать. – Ты же в армии не служил, насколько я помню.

– Ну и что?! – еще больше повысил голос отец. – Зато я мужик! Мужик, понятно! А ты воспитываешь слюнтяя! Смотреть противно! Вот где он сейчас? Опять ноет?

Володя сжался от страха. Ему показалось, что отец сейчас ворвется в комнату, схватит его и будет трепать как в тот раз, когда к нему пришли друзья, такие же бездельники и пьяницы, как он сам. Вообще, пить Илья стал не так давно, но зато сразу очень сильно. Он напивался в каких-то гаражах, а Ольга на себе тащила его оттуда, дома раздевала и укладывала спать. Володе было очень противно даже заходить в комнату, когда пьяный отец, открыв рот, спал там, распространяя вокруг себя отвратительные запахи. Но еще хуже было, если он устраивал застолья у себя дома.

Грязь, мусор, опустошенный холодильник, звякающие бутылки и громко орущие незнакомые люди превращали их квартиру в настоящий свинарник, так говорила мама, когда потом пыталась навести порядок.

Володя страшно боялся пьяных людей, а отца – больше всех. Особенно ему запомнился недавний вечер, когда папа устроил у себя очередную попойку, пока жены не было дома. Володя сидел в своей комнате и не высовывал оттуда носа, боясь попасться отцу на глаза. Даже когда ему понадобилось в туалет, он не решился покинуть своего убежища и терпел, надеясь, что компания скоро разойдется. Вот только вместо этого на пороге комнаты появился отец:

– Пошли! – кивнул он взлохмаченной головой на дверь.

– Куда? – сжался и задрожал от страха мальчик.

Не отвечая, отец схватил его за плечо и выволок из комнаты.

– Что-то он у тебя какой-то мелкий, в мать что ли пошел? – захохотали его собутыльники. – Или в соседа?

Володя, округлив глаза, смотрел в их искаженные от хохота рты и чувствовал, как голова идет кругом.

– Стих расскажи, – потребовал от него отец. – Ну? Как там? М-м-м, э-э-э… Крошка сын к отцу пришел, и спросила кроха: «Что такое хорошо и что такое плохо?» 

– Крошка сын… – повторил Володя и вдруг его глаза наполнились слезами, а горло сдавил предательский спазм и слово «сын» прозвучало совсем тихо.

– Дай ему воды попить, – сказал кто-то, – или вот, пивка свеженького.

Володя замотал головой, но отец уже поднес к его губам отвратительно пахнувший стакан:

– Ну, мужик ты или нет? Да пей, не бойся, мы мамке ничего не скажем!

Через силу мальчик сделал несколько глотков противной, горькой жидкости и оттолкнул стакан.

Пиво расплескалось на пол, и Илья тут же влепил сыну звонкую оплеуху. Слезы брызнули из глаз мальчика, а по ногам потекла теплая струйка. Слишком долго он терпел, и вот теперь физиология сделала свое дело.

Отец округлил свои белесые, немного навыкате глаза, когда увидел растекавшуюся под сыном лужу.

– Ах ты ссуль! – завопил он, схватил его за шиворот и толкнул в туалет. Не удержавшись на ногах, Володя упал и ударился об унитаз, а отец захлопнул за ним дверь с такой силой, что она чуть не сорвалась с петель.

Мальчик сел на пол и обхватил колени руками. Он не сводил взгляда с двери, боясь, что вот сейчас она распахнется и тогда…

Сколько он так просидел, Володя не знал, но когда мать вернулась с работы, она тут и нашла его, спящим прямо на полу. Ни отца, ни его собутыльников в квартире уже не было, они давно вместе ушли, и в этот раз мама не стала искать мужа. Вместо этого она занялась сыном, привела его в порядок, успокоила и накормила, потом принялась за уборку.

Илья вернулся только вечером следующего дня, был помятым и хмурым. Он молча прошел на кухню, что-то быстро поел и отправился спать, потребовав от жены, чтобы она разбудила его в половину восьмого утра. На сына он даже не взглянул и вообще стал относиться к нему с какой-то брезгливостью. Даже сегодня, когда Володя захотел его взять за руку, Илья не позволил ему этого, и мальчику пришлось бежать по пешеходному переходу, чтобы не отстать от отца.

Иногда Володя с ужасом думал, что было бы с ним, если бы у него не было мамы. Прогоняя такие мысли, он даже помотал головой: нет, это невозможно даже представить. Так не должно быть никогда. Все, что угодно, только не это.

Словно почувствовав, о чем думает сын, Ольга вошла в кухню, где Володя ждал её.

– Ну что, сынок, будем ужинать? Сейчас я разогрею супчик и сделаю бутерброды с колбаской.

– Колбаску папа уже съел, – сказал ей Володя. – И мясо из супа тоже. А я поел немного хлеба и чуть-чуть супа, только он совсем холодный.

– Ну ничего, – Ольга села на стул и привлекла к себе сына. – Суп я сейчас разогрею, а бутерброды мы поедим и с маслом, правда? Зато потом я заварю свежий чаёк, и мы с тобой полакомимся нашим любимым тортиком.

– А папа? – Володя обернулся на дверь.

– А папа, – улыбнулась Ольга,– уже колбасы наелся. Вот и пусть спит.

Вот только улыбка её была совсем не веселой.

– Мам, а что у тебя со щекой? – мальчик показал на нее пальчиком.

– Это? – Ольга осторожно коснулась своего лица. После пощечины, которую ей только что влепил муж, щека пылала огнем, но она нашла в себе силы улыбнуться: – Я просто рассердилась и раскраснелась. Вот и все. Ну что, давай кушать и за уроки?

– Давай,– согласился мальчик.

Он больше не стал расспрашивать мать, почему она грустит, потому что и так знал это. Отец не любил их и всегда показывал свою нелюбовь. Тысячу раз мальчик слышал от него:

– Уйди! Отстань! Пошел вон! Не мешай!

Володе казалось, что его отцу вообще все всегда мешают. Ему мешала мама, мешал сын, мешали соседи, мешала работа и начальники, которые не хотели платить ему больше. Так говорил сам отец и, замечая его плохое настроение, мальчик с самого раннего детства учился отцу не мешать. В отличие от других детей он не ходил с папой гулять, папа не катал его на плечах. В детстве Володи не было ничего, что могло бы сказать о любви отца к нему. Наоборот, с ним у мальчика были связаны только самые темные, тяжелые и неприятные события.

Мама пыталась сгладить все углы и много раз просила мужа быть ласковей с ребенком и уделять ему внимание.

– Я тебе не баба, сопли и слюни распускать! – отвечал ей Илья, – не девчонку воспитываешь.

– Но Володя же маленький, ему поиграть хочется! – вздыхала Ольга.

– Подумаешь! – пожимал плечами Илья. – Мы выросли безо всяких телячьих нежностей! И нормальными мужиками стали. А ты мне тут какую-то девчонку растишь!

Однажды, Володе тогда было четыре года, мама задержалась на работе и забрала его из детского сада самым последним. Отец был уже дома. Он приходил с работы намного раньше, но о том, чтобы он сходил в садик за сыном, никогда не было и речи.

– Нарожала, нянчись! Ребенок – это обязанность жены, а не мужа.

– Ну и обойдусь, – махнула рукой на мужа Ольга.

В тот вечер они шли с Володей домой в какой-то особой, сказочной атмосфере. На землю уже опускались сумерки, делая привычные предметы: деревья, качели, заборы – какими-то удивительными и таинственными. Но Володя видел, что мама чем-то расстроена. Она старалась держаться и даже улыбалась. Но улыбка выходила какая-то странная, нервная. А ему так хотелось отвлечь маму, поддержать ее.

– Мама, а давай сказку сочинять, – предложил он ей.

Ольга тайком вздохнула. Ей казалось, что сын еще маленький и не понимает, как она себя чувствует. Как она волнуется, как боится идти домой, как судорожно прокручивает в голове то, что может произойти сегодня. Она натянуто улыбнулась сыну и проговорила:

– Давай, сынок! О чем будет наша сказка?

– Обо мне! – подпрыгнул на месте Володя.

Ему очень нравились мамины сказки. В них всегда он был главным героем, то мальчиком, то мышонком, то зайчиком или котиком. Мама на ходу придумывала удивительные приключения и всегда позволяла сыну фантазировать вместе с ней. В такие моменты Володя раскрепощался и из застенчивого и скромного мальчика превращался в активного и любознательного ребенка. Даже его легкое заикание исчезало без следа.

– У вашего сына легкое отставание в развитии, – строго выговаривал матери логопед в детском саду. – Он замкнут и не общителен. Надеюсь, вы понимаете, что со временем ему могут понадобиться специалисты психиатрии.

Ах, если бы этот самый логопед видел её сына сейчас, когда он так ловко и быстро поддерживал её фантазии, предлагая неожиданные сюжетные повороты. Воодушевленно рассказывая сказки, мальчик сам не замечал, что переставал заикаться, произносил почти все буквы и правильно называл животных и предметы.

– И тогда я поднялся на высокую гору, чтобы победить злого дракона, который нападал на меня! Раз! Раз! Я взмахнул моим волшебным мечом, и дракон свалился в пропасть.

– Ух ты, как интересно! – улыбнулась Ольга. – Ты очень смелый мальчик, сынок. А как звали твоего дракона?

– Илья, – сорвалось с губ ребенка, прежде чем он подумал, что говорить это не стоит.

В самом деле мама нахмурилась, её улыбка растаяла, а лицо даже немного потемнело:

– Не надо так говорить, сыночек. Папа у нас не такой. Он просто…просто…

Она не нашла слов и к дому они подошли молча.

Открыв дверь в квартиру, и пропуская вперед сына, Ольга сразу же почувствовала едкий запах сигаретного дыма и спиртного. С кухни доносились громкие «умные» речи – муж пригласил к себе друзей и теперь отдыхал в их компании после трудового дня. О том, что день был трудовым не только у него, он не думал.

Ольга вздохнула: сколько она старалась убедить себя, что так живут все, что ей досталась не самая плохая партия, что муж работящий, хороший специалист, что его ценят и уважают на работе. Последние аргументы старательно вбивал ей в голову сам Илья. Настолько старательно, что она и сама поверила, будто это были её мысли. Но вот эти его пьянки… Как же она от них устала!

Ольга подтолкнула сына к комнате и сама неслышно проскользнула за ним, плотно прикрыв за собой дверь. Кажется, Илья не услышал, что они пришли и это очень хорошо. Она переодела Володю и аккуратно развесила его вещи на спинке стула, чтоб утром он сам собрался, когда проснется. Мальчик рос очень аккуратным, чем радовал мать, но почему-то очень сильно раздражал отца. Тот в этой аккуратности видел «бабское влияние». По его мнению, мужик должен быть мужиком – с черными от работы руками, щетиной и грязной обувью. То есть, всем своим видом демонстрировать умение работать и работать хорошо.

Они сидели тихо-тихо, прислушиваясь к тому, что творится в их квартире и оба вздрогнули, когда тяжелые шаги отца остановились возле их двери. Еще через секунду она распахнулась:

– Явились, наконец. Ты где шлялась, бесстыжая?

– На работе, где же еще?! – пожала плечами Ольга.

– Да? И как? Наработалась? – криво усмехнулся Илья.

– Что ты хочешь от меня? – устало спросила она его.

– Иди на кухне приберись, и пожрать что-нибудь приготовь. У меня уже кишки от голода сводит, – буркнул Илья и вышел, даже не взглянув на сына.

Володе отчаянно не хотелось, чтобы мама сейчас шла туда, и он вцепился обеими ручонками в рукав её платья.

– Мама, подожди, расскажи мне сказку.

– Сейчас, сынок, – улыбнулась она ему. – Ты посиди и подумай, о чем она будет, а я приду, и мы вместе её сочиним.

– О мальчике, мама, – торопливо заговорил Володя. – О невидимом мальчике, которого никто не видел и не обижал.

Она не услышала его слов, погруженная в собственные мысли, а Володя вдруг почувствовал, как сильно бьется его сердце, предчувствуя беду. Он подошел к двери и прислушался.

Сначала ничего необычного не происходило. Пьяные голоса и топот ног раздавались то тише, то громче, вот хлопнула входная дверь. Потом что-то быстро и горячо заговорила мать, отец не ответил ей, но раздался звон бьющегося стекла. Потом еще какой-то грохот и тихий, словно придушенный вскрик матери.

– Зараза, – злобно шипел отец. – Я научу тебя мужа уважать, зараза такая. Позоришь меня перед друзьями!

Мать не отвечала, она только всхлипывала, но когда заметила, что Володя приоткрывает дверь, намереваясь выйти, бросилась к ней и прижала спиной, не позволяя сыну увидеть, как муж бьет её, злобно и методично нанося удары куда попало.

– Ты и в самом деле дракон, – прошептала она, падая на пол и закрывая лицо руками.

Он протянул руку и резким движением поставил её на ноги:

– Умойся и иди, готовь жрать. Иначе я тебя… – Он снова взмахнул кулаком, но опустил его не на жену, а впечатал в стену. – Поняла?

Ольга кивнула и направилась в ванную комнату и, запершись там, горько заплакала, обмывая лицо холодной водой.

В тот раз Володя так ничего и не понял, но потом он уже не сомневался, что отец бьет его мать и всегда очень боялся за нее, но как ей помочь – не знал.

– Мам, а можно папа больше никогда не будет забирать меня из школы? – спросил он её, когда они, поужинав и напившись чаю с тортиком, приступили к урокам.

– Хорошо, сынок, – Ольга потрепала сына по голове и улыбнулась: – Ну, давай, показывай свою задачу, попробуем её победить.

– Вот эта, про яблоки, – ткнул пальчиком в учебник Володя.

Мама внимательно прочитала условие и быстро объяснила сыну, как она решается.

– А-а-а, – рассмеялся мальчик, – так это же так просто. Два яблока осталось у Пети, правильно, мама?

– Умничка мой, – похвалила сына Ольга. – Вот видишь, самое главное – просто внимательно читать условие и представлять все. Правда же?

– Правда, – кивнул мальчик и прижался к матери: – Мам, а давай уйдем с тобой от папы, и никогда-никогда не будем возвращаться к нему.

– Куда нам уходить, сынок? – вздохнула Ольга. – Мы же семья.

– Семья, – эхом повторил Володя, но в первый раз в жизни не поверил матери.

***

Анна Тихомировна, мать Ильи и бабушка Володи, тоже не считала Ольгу и маленького внука своей семьей.

– Не мог найти себе кого-нибудь поприличнее, чем эта детдомовка? – выговаривала она сыну, когда он впервые привел Олю к себе домой. Девушка стояла в двух шагах от будущей свекрови, слышала её слова и сильно смутилась, но Анна, заметив это, и бровью не повела. Она сверлила её ненавистным взглядом и отвернулась, только когда услышала звонкий голос старшей невестки, Ирины:

– Господи, Боже мой! А кого вы хотели для своего любимого Илюши? Принцессу или сразу королевну?

– Помолчи! – через плечо бросила ей Анна Тихомировна, но Ирина только рассмеялась и, подперев руками бока, сказала Ольге:

– Добро пожаловать в семью! Свекровка нам с тобой досталась та еще, кровь пьет ведрами. Но это я замужем за её старшим, нелюбимым сыном, Игорем. Вот она и злится. А тебе, наверное, очень повезло. Илюшеньку она обожает, он же младшенький, к тому же её настоящая копия. Будет тебя на руках носить.

– Замолчишь ты или нет? – воскликнула Анна, со злостью глядя на старшую невестку, но та тоже была не лыком шита и не уступала свекрови твердостью характера.