– Глупая. Зря ты ставишь мужика впереди ребенка. Мужик – он что, сегодня есть, а завтра смылся. Влюбился. Увлекся… Вер, если бы у меня была дочь, я бы крылья за спиной обрела. А так. Одна, как перст. Прихожу домой, а поговорить не с кем.

– Да о чем с ней разговаривать? Ей три года всего.

– О птичках, цветочках, сказках.

– Глупости.

– Не глупости. Только имея ребенка, ты понимаешь, какая она – жизнь. И знай, я тебе завидую.

– Нечему тут завидовать. У меня из-за Лидки руки связаны.

– Рот бы тебе завязать. – покосившись на Веру, Катя допила вино в бокале.

Четыре года спустя.

Вера делала прическу Лидочке. Обе торопились на школьную линейку. Лида капризничала, потому что мама туго заплетала косички и тянула кожу на голове. Было больно, но мама настаивала на красивой прическе.

– Не дергайся. Убери руки. Еще раз наклонишь голову, я тебя отлуплю. Все дети, как дети, а ты – цаца малолетняя, совсем обнаглела. Мало я тебя лупила, значит, приложу все усилия, чтобы слушалась. Надоели мне твои сопли. Достала ты меня. И зачем только я тебя родила?

Лида надула губки и сопела. Сопела так, как будто сейчас раздуется до больших размеров, как воздушный шар, и лопнет, чтобы не слышать грубую мать. Собрав ребенка, Вера взяла сумочку.

– Быстро выходи. Опоздаем. Ой, про цветы забыли! Ай, черт с ними. Не обеднеют без букета. Я им не миллионер, чтобы какой-то там учительнице цветы покупать. Пусть ей ее муж покупает. Давай быстрей! Шевелись!

Стало неловко. Прекрасно известно, что все дети принесут букеты своим учителям, но Вера была гордой, неприступной. С какого перепуга она должна тратить деньги на какую-то постороннюю бабу? Обойдется!

На линейке больше всех нервничала Лида. Столько учеников, и все с букетами. Лида стояла в первом ряду и косилась на детей, завидуя им и ненавидя свою мать. Стыдно. Сейчас все будут дарить цветы, а Лида останется стоять на одном месте. Так и случилось. Хочется плакать. А лучше, убежать. Все смотрят… боже, как стыдно. Повернув голову на гурьбу, где стоят родители учеников, Лида нашла глазами маму. Сощурившись, она хотела показать матери, как она зла на нее, но Вера быстро умерила пыл дочери, помахав в воздухе кулаком. Опустив голову, Лида проронила несколько слезинок.

– Ну, где там наша первоклашка? – вечером пришла тетя Катя и принесла подарок: набор для рисования. – Поздравляю! – тетя улыбалась, и от нее веяло любовью, которой так не хватает Лиде. – Держи. Вырастешь, и станешь известным художником.

– Какой из нее художник? – насмехалась над ребенком Вера. – Одни каракули. Ей ничего не светит. Черт знает что выросло. Вся в отца.

Лида обиделась. Поблагодарив тетю Катю, она ушла в свою комнату и закрылась там.

– Я не буду такая, как ты, – пробурчала себе под нос, положив альбом и краски на письменный стол. – Вырасту и уйду от тебя.

Она с нетерпением ждала окончание школы, жаждала побыстрее получить диплом и перебраться в общежитие, чтобы не видеть и не слышать свою злую мать, не впитывать в себя ее ужасные фразочки, которые она отпускала с легкостью. Вера не думала, как больно ранит свою дочь, называя самой глупой или оскорбляя по внешности. Ей было плевать на детские чувства.

– Уши торчат, волосы редкие, кожа бледная… И в кого ты такая несуразная? Почему у других девочки, как девочки, а ты такая облезлая?

– Я не облезлая, – забубнила Лида, собираясь в школу. – Сама ты облезлая.

– Что ты сказала? – оскалилась мама.

И в ход пошли руки. Вера лупила дочь по чем попадет, без разбора. Таскала ее за косички, шлепала по попе, вопила так, словно волчица, потерявшая волчат. Лида только лишь всхлипывала и прикрывала зад ладонями, чтобы смягчить удар. Ужасное действо продолжалось недолго. В квартиру позвонили, и Вера, собрав свои растрепавшиеся волосы в пучок, направилась быстрым шагом к двери. На пороге стояла Катя, а за ней – мужчина с усиками.

– Вер, у меня с сантехникой проблемы, у тебя есть ключ на пятнадцать? – Катя прикусывала верхнюю губу и жеманно покручивала плечами.

Вера не сразу поняла, что от нее хотят. Уставившись на гостей, отрицательно мотнула головой. Соседка и ее мастер ушли. Выпроводив дочь в школу, Вера посмотрела в окно. Уже лежит снег. Ноябрь. Люди спешат на работу, а Вера как будто сидит на больничном. Хотя у нее ничего не болит. В квартиру вновь позвонили. Вера нехотя открыла дверь. На лестничной площадке стоял тот самый – усатый. Он переминался с ноги на ногу и чесал правое крыло носа.

– Извините. Вы только ничего не подумайте. Я хотел спросить… Вы не будете против, если я приглашу Вас на чашечку кофе.

– Какая еще чашечка? – Вере и в голову не пришло, что ее зовут на свидание. – Что Вам надо?

Она говорила с таким жалким выражением лица, что усатый проникся ее потрепанным душевным состоянием и пожалел одинокую женщину, понравившуюся с первого взгляда.

– Может, вам нужен ремонт? Я все умею. Покрасить, приклеить, прибить. Как Вас зовут? Вера?

– Вера.

– А я Андрей.

– Андрей? – Вера присмотрелась к пушистым усам.

О как! Ее бывший муж чем-то похож на этого мужчину. Волосы точно такие же, усики, ростом, правда, мелковат, но тоже ничего. Сойдет. И Веру озарило. Ее тонкие брови медленно поползли на лоб, губы растянулись в улыбке, глаза стали добрее.

– Проходите, – Вера за секунды прокрутила в мыслях дальнейшее развитие событий.

Усатый вошел, снял ботинки и куртку. Перед Верой открылась довольно-таки крепкая фигура с небольшим пузиком.

– Чаю? – предложила хозяйка, уставившись на гостя.

– А есть кофеек? – не смущаясь спросил Андрей.

– Есть.

В кухне стало уютно от душевного разговора. Андрей рассказывал о своей жизни, работе сантехника и мечте – завести семью. Слушая нового знакомого, Вера поймала себя на мысли, что тембр его голоса ей безумно нравится. Нравятся усы (как у бывшего), нравится, как он держит чашку, оттопырив мизинец. Держится молодцом, ведет себя достойно. Вера соскучилась по трепетным отношениям. Она хотела видеть рядом приличного парня, способного поддержать в трудную минуту. Можно, конечно, встречаться с приходящим женихом, но лучше, если он переедет к ней в квартиру.

После обеда из школы вернулась Лида. Ей не понравился новый знакомый мамы, поэтому, закрывшись в своей комнате, Лида взялась за уроки, чтобы хоть как-то скоротать время.

– Лида! Подойди сюда на минуточку! – ни с того ни с сего мама позвала дочь в кухню. – Быстрей!

Она старалась быть помягче, но нотки сердитости просачивались наружу. Лида пришла и встала в дверном проеме.

– Познакомься, это – дядя Андрей. Он будет жить с нами.

Новость, так новость! И зачем он здесь? Зачем нам какой-то дядя, если нам и вдвоем не скучно? Пусть уходит, без него лучше. Покосившись на постороннего мужчину, Лида нахмурилась. Вера продолжила накрывать стол, и вдруг Лиде стало настолько противно, что она убежала в свою комнату. Дядя Андрей напугал ее своим языком, когда выкатил его и нарисовал кончиком круг в воздухе.

У девочки ноги подкосились. Какая гадость! Что это сейчас было? Зачем взрослый дядя показал язык? Втянув губы, Лида убежала в свою комнату.

– Не обращай внимание. Она у меня со странностями, – Вера поставила перед Андреем тарелку с жареной курицей. – Ешь, а вечером я испеку блинчики.

– Мм-м, – Андрей облизнулся.

Утром Лида ушла в школу, Вера зашла к соседке, а Андрей… Ох уж этот прощелыга, вытащил из кошелька Веры несколько купюр и уехал в неизвестном направлении. Вечером, Вера отлупила дочь за вранье, понимая, что это она украла деньги, наказала ее и заставила стоять в углу, а когда жених вернулся, она пожаловалась на дрянную Лидку и немного помечтала вслух:

– Хоть бы ее папаша родной забрал. Мне из-за нее шагу лишнего не ступить. Я хочу в клуб, прогуляться, хотя бы одну ночь не ночевать дома. Я еще такая молодая, у меня кровь кипит. И надо было залезть в кабалу в раннем возрасте? Дурой была, – насупилась женщина, состроив грустное лицо.

– Верочка, – Андрей вошел в ее плачевное положение и сделал предложение, от которого она не сможет отказаться, – иди, куда хочешь. Я отлично тебя понимаю. Развейся, отдохни, а с ребенком я сам посижу.

– Ого! Ты уверен?

Вот так мужчина, настоящий джентльмен!

– Конечно. Когда-то я вот так присматривал за младшим братом и сестрой. Родители были молоды, им тоже хотелось отвлечься от бытовухи.

Договорившись, Вера убежала к соседке, чтобы пригласить в клуб через неделю. Андрей начал строить свои планы на субботу. Он доедал курицу, прислушивался к шорохам за стеной и ехидно щурился, представляя, каким будет тот день. Через пять минут Вера вернулась в компании сердитой Кати. Ворвавшись в кухню, Вера встала перед Андреем и зарычала. У мужчины глаза на лоб полезли от удивления.

– Отдохнуть, говоришь?! Отдохнуть, а ты посидишь с ребенком?

– Верочка, что с тобой? – мужчина смотрел не на Веру, а на ее соседку.

Катя прожигала его таким жгучим взглядом, что он начал сползать со стула.

– Где мои золотые кольца? – ноздри Кати раздувались. – В ломбард сдал?

– Какой ломбард, какие кольца? – побелел жених.

– После твоего ухода они исчезли!

– А я тут причем?

– А сейчас узнаем, – с кривой ухмылкой Катя отошла в сторону.

– Андрей Павлович Луначарский? – за спиной соседки появились два амбала в милицейской форме.

Андрея затрясло. Как? Каким образом они здесь?

– Д-да-а, – просипел напуганный мужчина и схватился за сидение стула.

– Вы арестованы.

– По какому делу? – взвизгнул Веркин жених.

– По старому, Андрей Павлович. Руки, – милиционер вынул из кармана брюк наручники.

Потом были крики «я не виноват», а затем – «извините».

Андрей был арестован. Вера поверить не могла, что напоролась на психически неуравновешенного вора и убийцу. Катя тоже считала себя виноватой.

– Я же его по объявлению нашла. Берет недорого. А он не сантехник, а…

– Я тоже хороша, – Вера не могла поверить в свое безрассудство. – Да что за напасть? Почему мне нравятся одни проходимцы?

– Займись собой, дочкой. Что-то у тебя совсем крышу снесло на мужиках.

Вера испугалась за себя, а не за Лиду. Увидев в квартире подруги представителей власти, она сразу подумала о том, что ее надули, как малолетку. И деньги из кошелька Лида не брала. Но извиняться перед дочкой она не стала. Личная жизнь не складывается. И почему другим везет? А вообще, кому? Вон, Катька тоже одна, и не хнычет. Живет себе припеваючи, правда… и обузы на ней нет. Вера стиснула зубы, проводила соседку до двери и чуть не расплакалась. Годы уходят! Как жить?

– Давай, пока. И не куксись. – Катя чмокнула подругу в щеку и ушла.

Субботний клуб накрылся медным тазом.

– Мама, можно я выйду? – ребенок стоит лицом в угол. Часа полтора стоит.

– Иди. И закройся в своей комнате, чтобы я тебя не видела, – рыкнула Вера.

***

Лида пронесла через годы материнскую ненависть к себе. Она училась через силу, не могла сосредоточиться на новом материале, стала рассеянной, вялой и слишком замкнутой. Наконец, пришло время экзаменов в одиннадцатом классе. Лида зубрила билеты, мечтая побыстрее переехать, и надеялась, что она сможет поступить в институт подальше отсюда. Но увы, судьба вновь подкинула непростую задачу. Вера попала в больницу. Она сломала обе ноги – так неудачно поскользнулась на лестнице. Кажется, планы смыться остались где-то позади. Ну не бросишь же мать в тяжелом состоянии?

Забрав мать из больницы, Лида привезла ее домой. Таксист помог подняться в квартиру. Усадив женщину на диван, положил ее загипсованные ноги на покрывало и уехал.

– Чаю сделай, – Вера морщила нос, ощущая больничный запах на своем теле. – И быстрей. Там такой бурдой поили, что до сих пор у меня изжога.

Девушка вскипятила чайник, принесла маме чашку с горячим чаем, и та чуть не вылила кипяток ей в лицо.

– Могла с холодной водой разбавить? – Вера случайно облилась. – Что за привычка не думать башкой? Что ты тут делала целый месяц? Тупела в одиночестве? А может, пила, как последняя пропойца? Почему не приезжала каждый день и не привозила фрукты? К другим шалавам и мужья, и дети приходили, а я там одна, как проклятая!

– Ты себя тоже к шалавам относишь? – Лида не ожидала, что сможет сказать такое своей властной матери.

– Офонарела? Ты как со мной разговариваешь? Взрослой себя почувствовала? Сейчас как встану, всю дурь из тебя выбью! – кричала Вера, краснея от злобы. Но подняться не получится. Ноги забинтованы от ступней до коленей, захватив сантиметров пять над ними.

Лида не стала спорить и оговариваться. Некрасиво ругаться, когда мать не может ходить. Сама себя уважать перестанет, если посмеет оскорбить маму с переломанными ногами. Да и мать понять можно – месяц на вытяжке со спицами в костях. Нервы ни к черту. Вытерев полотенцем руки мамы, девушка принесла ей домашний халат и помогла переодеться. Через час пришла Катя, чтобы поддержать подругу и сразу напоролась на слезы и причитания, как ей плохо и тяжело жить без мужского плеча, растить неблагодарную дочь, которая не ценит, что ее мама вырастила, подарив ей свою молодость и лучшие годы.

– Да успокойся, с кем не бывает? – Катя как-то не прониклась в слезливые рассказы. Ей до чертиков надоело слушать нытье Веры и быть для нее жилеткой. – Восемьдесят процентов женщин несчастливы в семьях. Теперь тебе полегчало?

– Отчего?

– От статистики?

– Да что мне эта статистика? Нас в палате шесть человек было. К каждой! К каждой приходил муж! А я лежала и думала… Нет! Завидовала!

– Это они при всех такие, заботливые. Но ты же не знаешь, что у них в квартирах творится?

– Как же. Знаю. Валька про своего рассказывала, как он полы ей моет. У Светки муж каждый вечер ее с работы встречает. Фаинка со своим каждые выходные по кафешкам и киношкам разгуливает, а Вероникин…

– А кто тебе мешал точно также говорить, что твой в командировке, например?

– В смысле?

– В прямом. Это они в больницах такие прекрасные и по слухам своих жен, а на самом деле – да я просто уверена – пьют вечерами перед телеком, зарплату не всю отдают, а по выходным на рыбалку сматывают удочки.

– Ты меня ошарашила.

– Правду тебе сказала. Эх, ладно, Вер, заканчивай ныть, давай лучше о твоей работе поговорим.

– А что говорить, уволили задним числом.

– Да ты что?

– Да. Еще и бухгалтершу ко мне прислали, мол, подписывай, иначе вообще ни копейки не получишь.

– Обалдеть! – всплеснула руками Катя.

– Обалдеть, – тихо повторила Вера.

Лида сидела в своей комнате, слушала разговор взрослых и рассматривала журнал с красивыми фотографиями города Москвы. Да, эта мечта несбыточная. Одно дело – уехать в областной город, а в столицу…

– Не всем так везет, – вздыхала девушка, перелистывая шуршащие страницы. – Правильно мама говорит, нужно родиться в богатой семье, чтобы самому стать богатым.

У Лиды не было парня. Она боялась встречаться, потому что мать с раннего детства ей вдалбливая, что мужикам только одно нужно, поматросят и бросят, не дай бог оставят с ребенком и без копейки денег.

– Видела, как твой отец со мной поступил? Руки бы ему оторвать, бестолочь усатая! – ругала Андрея мама однажды. – Ребенка он хотел, а я поддалась. Молодая была и глупая. А сейчас, что мне прикажешь делать? Обратно тебя не засунешь, а я жить хочу! Нормально жить! Никому не нужна разведенка с ребенком!

Прокручивая в затуманенной голове все любимые фразы матери, Лида прослезилась. У одноклассниц мамы добрые, не кричат без повода, а ее мать орала каждый день, обвиняя Лиду в том, что та родилась очень рано.

– Как будто я тебя заставляя замуж выходить и спать с отцом, – прошептала Лида, уронив несколько слезинок на журнал. – Не хотела бы – не рожала.

– Лидка! – крикнула Вера, и девушка вздрогнула. – Проводи Катю! Что ты там расселась?

– Да что я, дороги не знаю? – Катя вышла в прихожую. – Не надо, Лидочка, я сама. Пока.

Она поцеловала девушку и два раза погладила по щеке. Закрыв за ней дверь, Лида прислонилась спиной к стене.

– Если бы тетя Катя была моей мамой…

– Что ты там бормочешь? Ужин готовь! – Вера не хотела слышать голос дочери. Лишь бы вела себя, как мышь, чтобы ее не было видно.

***

Оправилась Вера к Новому году окончательно. За последние полгода она прилично потрепала нервы своей дочери, заставила ее устроиться на работу и обеспечивать мать.

– Взрослая уже, должна отдать долг матери за семнадцать лет. Столько здоровья на тебя потрачено, что даже не знаю, за что браться. На работу выходить, а куда? Мне уже тридцать семь, кому я нужна в таком возрасте? Да и куда возьмут? В офисе только молоденькие работают, буду рядом с ними, как старуха. Нафиг надо! Будут смотреть, как на тетку. Так что, обойдутся и без меня. А ты давай, бери аттестат и шуруй деньги зарабатывать.

И Лиде пришлось искать место, куда берут девчонок без опыта со средним полным образованием. Помотавшись по городу, Лида отчаялась. Неделю она обивала пороги разных фирм, слушала смешки и ловила на себе удивленные взгляды. Школьница? В офис? Кем? Даже уборщицей не берут, потому что нет опыта махать тряпкой. Смешно! Но удача улыбнулась ей. Лиду приняли продавцом разливного пива в ночной ларек.

– Не переживай, все схвачено, – восточной внешности хозяин ларька объяснял, как разбавлять пиво и подливать дешевое в литровые бокалы. – Если придет милиция, ты дай им чистого, неразбавленного. И денег с них не бери. Они меня прикрывают.

– Поняла, – Лиде было неприятно обманывать покупателей, но если нужно, значит нужно.

Ей повезло, что еще никто не заметил подставы. Местные любители выпить хлебали разбавленное пойло с удовольствием и хвалили хозяина, который никому не отказывал в пиве и позволял брать в долг, потому что многие были заядлыми посетителями и всегда возвращали деньги вовремя. Лида была не в восторге от первой работы, но ничего не поделаешь. Деваться некуда. Пока… Пока, однажды ночью, в мужской подвыпитой очереди не началась кровавая бойня.

Началось все с того, что плюгавенький мужичок в коротких штанишках решил доказать молодой продавщице ее непрофессионализм по отношению к постоянным клиентам. Ему показалось, будто он передал девушке деньги за пиво, и та не хочет признать это момент, спрятав их в карман кофточки. Поймав за руку «нахальную обманщицу», плешивый вытянул ее из окошка и начал угрожать ужасным наказанием – переломом хорошеньких пальчиков, если воровка не выдаст сдачу. По привычке, дядька всегда расплачивался купюрой с одним и тем же денежным знаком, а сегодня что-то его вдруг переклинило. Лида пыталась уговорить посетителя не делать ей больно и даже поклялась, что даст ему пиво бесплатно, только пусть отпустит, но дядька оказался несколько принципиальным.

– Тогда с тебя еще две баклажки пива и двойная оплата за моральный ущерб.

От него так омерзительно воняло гадким перегаром, что у Лиды заслезились глаза.

– И нечего на жалость давить! – пьяница вел себя, как победитель. И пофиг, что он наехал на малолетнюю девушку, а не мужчину. Он задирал свой опухший нос, грозил потрепанным кулаком и подначивал позади стоящих покупателей наподдать обманщице, как следует, чтобы впредь знала, кого она окучивает. Очередь состояла из четверых таких же пропитых субъектов. Они радовались, смеялись, подзадоривали «предводителя», поддакивая и соглашаясь во всем.

Мимо проходящие жители этого района не обращали внимание на потасовку у ларька. Они спешили скрыться, чтобы не нарваться на отбросы общества. Недолго плюгавый веселился. Его хрипловатый голос затих, когда он внезапно перестал ощущать опору под ногами.