Часы на стене тикали, муха жужжала. Больше тишину кабинета не нарушало ничего. Через окно я видела, как машины подъезжают к зданию больницы, вот кого-то выгрузили, он кричит и сопротивляется… Но окна не пропускали ни звука. Как немое кино.

– Сара?

– Это вы мне скажите, вам виднее.

– Сара, я хочу услышать твое мнение.

– Да, Юрий Анатольевич. Конечно. Мне намного лучше.

– Ты не откровенна со мной. Почему ты не говоришь правды? Я хочу помочь.

– Но я все сказала.

– И больше нет ни тревожащих снов, ни галлюцинаций?

– Нет, все отлично.

Юрий Андреевич покачал головой. Его немолодое уже лицо огорченно вытянулось, глаза запали еще глубже. Он был хорошим человеком и кажется на самом деле переживал за меня.

– Ну хорошо. Иди.

Да, Юрий Андреевич отличный врач, специалист. Он умеет вызвать откровенность, у него миллион уловок, как разговорить человека, даже самого угрюмого. Только в его кабинете, как в суде, все что скажешь будет использовано против тебя. «Ах, тебе опять снятся ненормальные сны? Сменим-ка мы тебе лекарство и подержим еще месяц другой…» Я не хочу ходить одурманенной, как зомби, я хочу выбраться отсюда. Как могли родители упрятать меня сюда! Ведь я же не больная на голову! Они думают, если меня поколют какой-то гадость и промоют мозги я стану такой дочкой, которую они всегда мечтали иметь. Пустоголовой и недалекой дурочкой, любящей шмотки и весь день треплющейся по телефону.

В палате мимо которой я проходила, что-то с треском врезалось в дверь и раздались истошные вопли. «Я еще здесь! Еще здесь! Вы говорите меня нет! Вы меня не видите, но я тут! Заметьте меня, заметьте…» Женские крики превратились в сдавленный шепот. Опять бедной Тамаре плохо. Она здесь уже год, ее младший брат с женой оплачивают лечение, только ей ничего не помогает.

Как красиво падает солнечный свет в окна длинного коридора! Как будто световые туннели, ведущие в другой мир, иную реальность, где нет психов в соседней палате, медсестер с их шприцами и дежурно-успокоительными выражениями лиц.

Мне до смерти надоела эта психушка и чтобы выйти отсюда я готова всю жизнь прикидываться нормальной. Ничего… Я смогу сделать вид, что у меня все отлично. Расскажу Юрию Андреевичу, как мне не хватает общения, как я хочу поступить в универ…

Я выберусь отсюда.

* * *

Кирилл и те, что ушли с ним не вернулись. Мы больше ничего о них не слышали. Люди, делающие вид что они из ФСБ страшно разозлились, когда недосчитались парочки учеников. Они снова и снова спрашивали нас, устраивали допросы по одному. Говорили, они даже прочесывали наш лесок, но те как в воду канули. Нас выпустили из здания школы поздно вечером и проводили в панельный дом, который был близко к школе, развели по квартирам. В доме не было ни одного человека. Все жильцы куда-то исчезли.

Когда наши провожатые, а вернее конвоиры вышли из квартиры, Аля расплакалась.

– Что происходит, Тимур? Почему папа и мама не заберут меня? Где учителя и директор школы? Почему они все разрешают этим людям?

Я осторожно обхватил ее за тоненькие плечики.

– Я думаю, они не знают, что происходит. Их здесь просто нет.

Аля подняла мокрые глаза.

– А где же они? Ты ведь не думаешь, что их…

– Нет, уверен с ними все хорошо. Просто мы сейчас одни. В этом месте и в этом времени. В этой реальности. Город пуст – разве ты не чувствуешь этого?

– Мне казалось что-то странное произошло после того как вышла Ольга Львовна. Какой-то толчок.

– Да. Я тоже почувствовал.

Я подошел к окну и отодвинул шторку. Вокруг дома ходили темные фигуры. Нас сторожили. Потом осторожно приоткрыл входную дверь. Коридор был пуст. Значит, дом охраняли снаружи, но внутри никого не было.

– Тимур, что ты делаешь?

– Нужно собрать ребят и все обсудить. Сейчас очень важно держаться вместе. Подожди меня и никуда не выходи, ок?

Я прошел по длинному коридору и быстро убедился что охраны нет. Вернулся за Алей и очень тихо мы пошли по коридору, заглядывая во все квартиры. Здесь разместили не только наш класс, но еще два параллельных. В большой комнате одной из квартир, где все собрались я не разрешил включать свет. В темноте раздавались сдавленные вздохи, всхлипы. Места было мало, все расселись прямо на пол, вплотную друг к дружке. Никто из присутствующих не понимал что происходит, да я и сам не понимал, но опасность чувствовал очень хорошо.

– Ну, зачем мы тут торчим. Я спать хочу – судя по голосу Саша с параллельного класса. Следующий за Самиром. Сейчас он занимал его место.

– Тебя не интересует что происходит сейчас? Тогда иди спать – ответил я. – Я хочу объяснить кое-что.

– Да ты похоже в курсах в чем дело то? – гнусавый голосок, Миша с нашего класса – Какого нас сюда согнали?

– Я хочу к родителям! Почему они не приходят за мной – какая-то девчонка, голос искажен слезами.

– Я не знаю. Но мы остались одни – нам не на кого рассчитывать, кроме себя. Родители не придут и не помогут. Забудьте о них. Кто-то верит, что эти люди из ФСБ?

– Я не верю – Димка с нашего класса.

– Я тоже.

– Но они так сказали!

– Так откуда же? – посыпались возгласы в тревожную темноту.

– Тише! – прервал я разноголосый шум – Я не думаю, что они из ФСБ. Не знаю, зачем мы им понадобились, но намерения у них вряд ли добрые. Нам нужно держаться вместе.

– А тебя что, кто-то главным назначил?

– Да, чего ты вдруг выступаешь?

– Да вообще, что ты предлагаешь? Поубивать их всех, что ли?

Я вздохнул. Передо мной стайка перепуганных детей, они не понимают, в каком опасной положении мы оказались.

– Убивать не будем. Я видел у них оружие. Предлагаю завтра наблюдать и делать выводы. Если ничего не измениться, не появятся учителя и родители нужно бежать. Если в течении дня кто-то из вас поймет, что нам грозит немедленная опасность, он дает знать остальным, и будем действовать сообща. Нас все-таки больше чем их. Но поодиночке мы одолеть их не сможем.

– По моему все это недоразумение. Я уверена, что все проясниться – сказал Вика.

– Да фигня все это!

– Да, и куда бежать то?

– И почему это ты командуешь? – узнаю голоса прихвостней Самира.

– Вы что совсем тупые? Не видите, что происходит? Нас изолировали от окружающих! Эти люди могут сделать, все что захотят. Могут убить нас, могут пытать. Могут заморить голодом. Поодиночке мы все тут передохнем! Хотите вести себя, как сопливые дети? Да пожалуйста! Я предложил держаться вместе, чтобы выжить. Соберитесь. Перестаньте реветь, включите мозги. Если будем командой – справимся. Пока что они думают что мы растеряны, напуганы и совершенно безопасны. От нас не ожидают никакого серьезного сопротивления. Мы для них просто дети. Давайте воспользуемся этим преимуществом.

– Вот ты говоришь, говоришь… А что делать конкретно? – опять Саша.

– Наблюдать. Завтра соберемся снова и решим бежать или нет. Разбейтесь на команды по четыре-пять человек. Присматривайте друг за другом. Если вы видите, что кто-то из вашей команды исчез или ему причинили вред – давайте знать остальным и вместе мы будем стараться его выручить. Пока нас не изолировали друг от друга, но если вдруг захотят, нужно немедленно поднимать тревогу и бежать. Словом, никто не должен быть сам по себе.

– Да пошел ты! Мы сами о себе позаботимся, и в твоих советах, шваль детдомовская, не нуждаемся. Тоже мне командир нашелся. Идем ребята.

Конечно это были «особо приближенные» Самира во главе с Сашей. Они встали и проталкивались к выходу, не особо церемонясь и наступая на своих соседей. Вскрики и ойканья заполнили комнату. В темноте я не мог точно посчитать сколько человек ушло, примерно пятнадцать.

– Все оставшиеся согласны со мной?

– Я и ребята тебя поддержим – голос Андрея, детдомовского парня. Того самого который стал негласным главой старших ребят из детдома. Вместо меня. Вслед за ним зашелестели голоса.

– Да, мы с тобой.

– Чего уж, все равно никто не предложил план лучше.

– Мне это тоже не нравится.

– Лучше так, чем одному!

Что ж, не так плохо. Основная масса прислушалась ко мне.

– Тогда первое. Забудьте обо всем, что было. Это не игры, не баловство. Нет больше «лохов», нет тех, с кем никто не общается. Мы все в ответе друг за друга. Поняли? Второе. Чем более растерянный, запуганный и несчастный вид мы примем завтра, тем лучше. Хотя думаю особо напрягаться вам с этим не придется. Будьте наготове.

Я знал, что должно было случиться что-то страшное, чувствовал. С той самой минуты, как увидел первый сон про лес и ощутил его зов. Происходило то, что должно было произойти. Наша спокойная размеренная жизнь, видимая нормальность – вот это было странно и неестественно. А сейчас все, что было скрыто просто вылезло наружу. Но так лучше, я люблю чтобы все было по честному. Все тайное становится явным рано или поздно, все загадки раскроются и тогда мы узнаем что-то важное… Если доживем.

Утро нового дня было холодным. Пронизывающий ветер носил пожухлые листы, швырял их под ноги и в лицо. Я сам разделил мальков (так я их про себя называл) по группам ночью. Надеюсь они справятся. Сейчас я сделал для них все, что мог. Я сам не понимал откуда навязчивое желание защитить этих подростков. Кто они мне? Половина из этих ребят меня не любила, друга половина боялась, дорога мне только Аля. Но внутри крепло сознание, что очень важно для меня спасти как можно больше. Они были нужны, очень нужны для цели, пока мне не понятной.

Крепко поддерживая Алю под локоть я послушно шел к школе, куда нас опять сгоняли. Около десяти человек во главе с Саней пропали. Должно быть улизнули ночью. В классах нам дали поесть. ФСБ-шники ждали чего-то, тянули время. Нужно было выяснить чего именно? Я насчитал пятнадцать человек всего, десять мужчин и пять женщин. Все были вооружены. Некоторые из них смотрели на нас оценивающе, как будто пытаясь решить для себя что-то. Некоторые – с презрением, впрочем к такому взгляду мне не привыкать. В классе с нами осталось двое. За ночь решение бежать уже укоренилось в моей голове. Раньше я не был уверен, что это правильный путь, теперь же я знал точно – нужно бежать, останемся – пропадем.

Перед тем, как уйти хотелось узнать как можно больше о враге. То, что эти люди нам враги было очевидно: подозрительные вопросы, их взгляды. Они ненавидели, презирали и испытывали отвращение одновременно, к нам – обыкновенным школьникам. Почему? В помещении с нами двое, всего двое. Вот один отвлекся на звонок по телефону. Я тихонько кивнул Паше, парню с моего класса, который занимался в спортивной секции айкидо. Кроме того он вообще был толковый пацан, быстро соображал что к чему. Я указал глазами на одного из сторожащих мужчин и прижал палец к губам, показывая, что нужно сделать все тихо. Потом наклонился к Але.

– Сейчас выйди и попросись в туалет – прошептал я ей на ухо еле слышно.

– Но…

– Делай, что говорю, быстро.

Аля пожала плечиками скорчила жалобную рожицу и вышла из-за парты.

– Простите, мне очень нужно в туалет. Вы не могли бы…

Внимание наших сторожей отвлеклось и я дал знак Паше. Не знаю, как действовал он, но я просто схватил со стола учителя вазу и разбил о голову «моего» охранника. Когда повернулся второй уже лежал на полу.

– Тихо! – в классе уже слышался радостный гул и возня. – Хотите, чтоб другие агенты нас засекли? Этих нужно связать, и рты заткнуть. Я хочу пойти посмотреть что делают остальные ФСБ-шники. Не знаю, сколько у нас времени, но если вдруг что-то произойдет, их вызовут например (я кивнул на тела), или зайдет кто, оглушайте и бегите в лес. Паша ты за старшего. Ждите меня там, я вас найду.

– Тимур – всхлипнула Аля, все еще растерянно стоявшая возле доски.

– Я быстро.

Перед тем как уйти я обыскал самозванцев. У них были удостоверении, но настоящие ли я не знал. А вот пистолеты были самыми настоящими. Я их вытянул и забрал с собой. Оба. Еще не хватало, чтобы кто-то из мальков размахивал оружием, и без того обстановка напряженная.

Школьные коридоры были пустыми и гулко тихими, как будто я вышел из класса во время урока. Где искать главаря этих уродов? Тут мое внимание привлекли шаги. Кто-то подымался на второй этаж по лестнице и я быстро скользнул в туалет. Двое мужчин несли нечто, завернутое в темную тряпку и судя по их осанке тяжелое. Вот один из них приостановился и из-под темной тряпки выскользнула рука. Обыкновенная человеческая рука. Меня передернуло.

Они прошли в кабинет директора. Я подождал, пока за ними закроется дверь, вышел из своего укрытия и прижался ухом к двери кабинета. Разговаривали двое: мужчина и женщина.

– И что дальше? Мы не можем держать их так долго! – басил мужской голос.

– Это просто дети. Информация ошибочна. Никакого перехода не произошло – возражала женщина.

– Мы не можем рисковать. Даже если его еще не было, то он может случиться.

– Предлагаешь уничтожить без малого пять десятков детей из одной только предосторожности?

– Это не дети. Сама знаешь, во что они могут превратиться. Мы не можем позволить этому произойти. Нам и так достаточно долго мешали.

– А те, что бежали?

– Их ищут. Остальных нужно убирать, пока и они не пропали. Чертовы детишки расползаются, что твои тараканы.

– Но анализы чистые. Вот только этот долговязый мне не нравится. Взгляд у него какой-то не детский.

– Мы поступим, как планировали. Нельзя больше медлить, удерживать это место становиться все труднее. Днем мы будем вынуждены либо вернуть все как было и уйти либо…

– Давай посмотрим на тело.

Раздалась какая то возня.

– Вы поймали этого в лесу? – спросил мужчина.

– Нет, босс. Он прятался в городке. В лесу мы никого не нашли – подобострастный голос.

– А остальные?

– Пока не нашли.

– Какого черта? Не можете поймать парочку детишек?

– Они ориентируются здесь лучше нас…

– Продолжайте поиск. А зачем открыли огонь?

– Кинулся на нас с монтировкой, волчонок.

– Ясно. Зрачки нормальные, пульса нет… Смерть похоже настоящая.

– Ну что решаем?

– Покончим с этим. Не стоит рисковать.

Я не стал слушать дальше и быстро направился к классам. Постучал в один, и как только выглянул урод, выдающий себя за агента ФСБ схватил его и стукнул о бетонную стену. Со вторым на удивление быстро справились ребята. В остальных классах все происходило по похожей схеме. Мы стучали, отвлекали внимание и оглушали. Только в последней стычке не повезло, агент успел выстрелить и Сеню ранило в руку.

Бегство было не слишком организованным. Мы просто выбежали из здания и со всех ног кинулись к лесу. Я крепко держал за руку Алю. Бежать было неблизко, а лже-ФCБ-шники быстро оклемаются, и бросятся за нами, а может уже бросились. Я стремился в лес всеми силами своей души, а лес тоже рвался мне на встречу, словно чувствуя, что я уступаю наконец его зову. Мы добежали за десять минут, хоть я не мог понять как такое возможно, разве что по воздуху. Пешком до леска было не менее сорока минут, да и вместо жиденькой поросли березок, с которой начинался наш лес вокруг высились исполины деревья. Воздух наполнился запахом влажной коры, листьев и еще чего-то неведомого, стал другим, незнакомым.

Ребята повалились друг на дружку, кто где стоял, пытаясь отдышаться. Я подошел к Сене, чтобы перевязать его, как умею. Он был почти без сознания. Я быстро разорвал на полосы свою рубашку, одновременно подсчитывая ребят. Насчитал всего сорок пять человек.

– Я помогу тебе. У меня мама медсестра – ко мне подошла темноволосая, высокая девчонка с соседнего 11Б класса, я видел ее иногда в школе. Она была ширококостной, с крупными чертами лица, и казалась флегматичной. Помогая мне перевязывать Сеню, Таня (так ее звали) проявила сноровку и умение, что было кстати потому что я знал о первой помощи чисто теоретически, и руки не слушались. Да и мысли были о другом, в голове мелькали варианты дальнейших действий, как картинки в калейдоскопе.

Вокруг меня был лес из моих снов – величавый, густой, с кронами настолько густыми, что они образовывали над головами шатер и внизу царил полумрак. Я привел нас всех в то самое место, что давно не давало мне покоя.

Нужно было торопиться, идти дальше. Я знал, что мы не пройдем лес насквозь, а выйдем на знакомую мне по снам и ночному походу дорогу. И вряд ли ФСБ-шники смогут пойти туда за нами. Куда она приведет? Снова в разрушенный город из моего сна или в другое место? Что ждет нас там? Я не знал. Знал только, что пути назад нет.

* * *

Сегодня мои видения обрели лицо. Увидев его, я поняла, что уже никогда не забуду, потому что никогда не встречала таких красивых лиц раньше. Но дело даже не во внешности. Когда наши глаза встретились, что-то произошло у меня в сердце. Зеленоглазый блондин, я увидела его мельком, бродя по странным и непонятным местам в своем воображении. Он сидел на крупной черной лошади, был задумчив и печален. Длинные прямые волосы шевелил ветер. Потом зеленые глаза посмотрели в мою сторону и я успела заметить в них удивление. Он видел меня, этот красавец из неведомого мира, хотя как такое возможно? За многие и многие дни проведенные в этом доме скорби я почти поверила, что мои видения были галлюцинациями. Другие больные тоже описывали красочные и удивительные места, рассказывали о небывалых приключениях… Заболевания разума – самые страшные, потому что человек теряет ощущение реальности. Я почти поверила, что больна, но только почти. Надежда, что я вижу не галлюцинации а нечто большее, возможно альтернативную реальность, не покидала меня. А после того, как увидела его, перестала принимать лекарства. Брала их в рот, а потом выплевывала, когда медсестра отворачивалась. Я считалась образцовой пациенткой. Как-то я даже слышала разговор двух врачей нашего отделения. Они говорили, что не могут понять, почему Юрий Андреевич меня не выписывает.

– По-моему девочка совершенно нормальна, а ее отстраненность и нелюдимость… Что ж, такое не лечится. – сказал, пожимая плечами, один из них.