– Так я больше ничего и не умею делать, – повязывая фартук, ответила ему. – Разве что, в травках малость разбираюсь. Но без нужного диплома заниматься этим запрещено, – честно призналась я.

– Эко сколько в тебе наивности и искренности! – удивился хозяин. – Да разве ж хватит у всех денег на эти бумажки? – тут он развел руками. – Так что, подрабатывают знающие люди зельями и травками в обход государства. Дешевле продают свои снадобья, чем в лавках. Может, и не всегда помогают они или не от той хвори они, да люди к ним идут, потому что не у всех есть лишний золотой на лекаря и, тем паче, на целителя.

Его слова запали мне в душу. Афтотья многому меня научила, многое поведала. Да и сама я могла чему-нибудь научиться, ведь в академии была огромная библиотека – попрошу в свободное время сестру почитать мне книги, глядишь, новый рецепт запомню. И у нас вели курс общей травологии, на котором мы должны изучать общеизвестные снадобья, зелья, яды и противоядия. Так как это был общий курс, то и сведения были общими.

Поразмышляв ещё где-то пару недель, я принялась за то, что умела лучше всего – сварила снадобья. Спросите, откуда у меня были ингредиенты на них? Под ногами. Да-да, именно под ногами.

Дело в том, что в академии было пять теплиц, три из которых забросили. Двух оставшихся вполне хватало для того, чтобы снабжать академию необходимыми травами для зелий и лабораторных работ. Одну использовали студенты. Незаконно и в обход преподавателей. Остальные две были непригодными для использования.

Так я думала сначала, но, исследовав их ночью, обнаружила, что одно помещение в крайней теплице неплохо сохранилось. Да и росли там растения, которые требовались при лечении обычных ран, кровотечений, ожогов и простуды. Это открытие пробудило во мне неведанные доселе чувства. Много позже я поняла, что так о себе дал знать авантюризм, живший во мне, но я его тщательно скрывала.

Сидя вечером в комнате и дожидаясь возвращения Ри с работы (она тоже не рассталась со своей нанимательницей, поэтому заработок свой сохранила), я от волнения сгрызла все ногти на руках. Когда сестра вошла в комнату, моё сердцебиение участилось, лицо загорелось, уши покраснели. Моё состояние не укрылось от Рираны, но она поняла его иначе.

– Надеюсь, Ди, ты не решила бросить учебу в академии? – поинтересовалась она.

Я помотала головой и нервно сглотнула. В горле пересохло. Впервые я собиралась высказать желание. Своё желание.

– Говори уже, не томи, – поторопила меня уставшая сестра.

– Ри, я хочу продавать снадобья, – тихо пролепетала я, боясь, что она поднимет меня на смех.

Но я ошиблась. Рирана была моей единственной подругой. Она неплохо знала меня и, самое главное, верила в меня.

– Ну, наконец-то, Ди! – воскликнула сестрёнка, обнимая меня. – А я-то думала, что тебя надо будет к этому подталкивать. Теперь мы точно насобираем нужную сумму, чтобы не вылететь из академии.

Той же ночью я и нашла сохранившееся тепличное помещение. Хорошо, что у меня была способность видеть в темноте, как у длаков. Ри в это время, обратившись в волка, ходила вокруг и своим воем предупредила бы меня, появись кто-то рядом с последней теплицей.

Позднее сестренка выяснила, что последняя теплица не представляла для студентов и преподавателей особой ценности, потому что там не росли редкие и дорогие растения, поэтому на неё никто не обращал внимания. Я звёзд с неба хватать и не стремилась. Хватит и того, что я буду продавать самый ходовой товар.

Мы решили, что ходить туда будем по ночам, чтобы не привлекать внимания к лакомому кусочку. Сестра также будет караулить, пока я буду ухаживать за растениями и срезать необходимые ингредиенты.

Оставалось решить последнюю проблему: где варить? Тут не обошлось без подсказки Рираны. Она снова пообщалась с другими студентами и выяснила, что те, кто промышлял зельями, варили их прямо в лабораторных, на занятиях. Преподавателей всё равно не было. Студенты же старались соблюдать технику безопасности, иначе, в случае инцидентов, руководство академии могло прикрыть их незаконную деятельность, а уличённых в ней, в лучшем случае, отчислят, а в худшем – отдадут под суд.

С нашего курса никто не посещал лабораторию, закреплённую за группой. Никто банально не связывался с такой трудной деятельностью. Если кто-то отравится, приняв сваренное тобой снадобье, то точно от тюрьмы не отвертишься.

Так я стала варить зелья в лаборантской. Сначала Ри сторожила у двери, чтобы заранее предупредить, если кто решит зайти в помещение. Однако потом мы узнали, что никто не мог войти в лабораторию, если у него не было там по расписанию занятий. Наши же одногруппники старались это время провести с пользой для себя – тоже зарабатывали деньги для сессии.

С какой осторожностью я несла маленькие скляночки с целебными зельями в нашу комнату! Казалось, все вокруг знали причину моей радости, отразившейся на лице в виде улыбки. Но реальность такова, что никому не было дела до меня.

Затем стал острый вопрос сбыта сваренных лекарств. Кому их продавать? Где их продавать? Вот он – тупик. Однако у судьбы были свои планы. Мне помог один случай, произошедший в таверне.

Кухарка второпях перевернула сковороду с кипящим маслом, и брызги попали на нее. Кожа сразу же вздулась пузырями. Поднялась суета. Кто-то побежал за знахаркой, но пока та придёт, кухарке уже нельзя будет помочь. Ей на руку попало много масла, и та будет долго восстанавливаться, если срочно не оказать помощь.

Пузырьки со снадобьями я носила с собой. Всё надеялась на счастливую случайность. Счастьем, конечно, тут и не пахло, но возможность заявить о себе появилась. Я ухватилась за неё мертвой хваткой, несвойственной мне, как я считала прежде.

Выхватила из сумки нужные склянки. Налила в небольшой таз холодной воды, вылила в него одно из зелий. Из посудины повеяло лёгким морозцем. Под видом того, что пришла поменять воду, подсунула кухарке таз с зельем. Я знала, что боль исчезнет спустя пару минут.

– Что это? – удивилась дородная женщина. – Что ты мне дала?

На такое развитие событий я не рассчитывала, когда подсовывала лекарство, и впала в ступор. Щёки и уши у меня покраснели. В горле пересохло, а язык присох к гортани. Выдавить из себя получилось жалкое бормотание. Меня, скорее всего, отстранили бы от кухарки, если бы не вмешался хозяин таверны.

Я же сказала, он добрый человек. Тэрок довольствовался малым. Нет, жил он в достатке, но не делал из зарабатывания денег смысл своей жизни. Работников мужчина не обижал. Наоборот, всячески помогал и вовремя платил. На моём пути ещё встретятся люди, подобные ему, но, к сожалению, их будет довольно мало.

Так вот, Тэрок не позволил оттеснить меня и разрешил помочь кухарке, когда масло смылось с её руки в растворе. Я наложила повязку, пропитав бинты другим зельем, которое восстанавливало кожу после ожогов, предварительно смазав пострадавший участок кожи мазью собственного приготовления. Женщина смотрела на мои действия с опаской и явным недоверием. Заметив её подозрительный взгляд, хозяин таверны вступился за меня:

– Тара, не кривись! Сейчас вот придёт знахарка и такую цену заломит, что, доплатив, лучше сходить уже к лекарю. А девчонке спасибо скажешь и дашь столько, сколько не жалко, – и подмигнул мне.

Нежданное заступничество смутило меня ещё больше. Внимание людей, пусть и знакомых, нервировало, поэтому я поскорее приступила к своим обязанностям – мытью посуды.

Вечером в общежитии меня ждала взволнованная Рирана. Едва я переступила порог комнаты, как она тут же вывалила последние новости:

– Мы больше не пойдём в теплицу.

– Почему? – ошарашенно спросила я.

– Я узнала, почему студенты избегают последнюю теплицу, – сестра встала с кровати и нервно прошлась по комнате. – Там пропадали люди. Около десятка человек исчезли в теплице.

Жизнь жестока. Всегда была несправедливо жестока ко мне.

– Мы там были. Мы никого не учуяли, – привела я весомый аргумент, трогая карман, в котором звенели пара мелких монет, что дала мне кухарка.

– Это ещё не означает, что там никого нет, – возразила Ри. – Сама знаешь, что есть травки, маскирующие запах человека и его намерения.

Тут нечем было крыть, но от своего я не отступила. Молча продолжила бегать в теплицу и таскать оттуда травки, из которых потом варила в лаборатории снадобья.

Умолчать о своём решении заставила меня благодарность кухарки, которая всучила ещё пару монет за помощь. На следующий день после инцидента она пришла в таверну и показала, что ожог уменьшился вдвое, по сравнению с тем, каким он была вчера. Я сменила ей повязку и посоветовала не мочить её до завтра. Ещё через пару дней на руке не осталось ни следа от полученной травмы. У меня тогда закралась мыслишка, что в роду у кухарки были длаки, потому что слишком быстро для свободника у неё зажила кожа от ожога.

С лёгкой подачи Тэрока все работники, да и сам хозяин, стали обращаться ко мне за снадобьями от простуды, лёгкой хвори и небольших ран. Платили за них меньше, чем знахарям, но я радовалась и тому, что получала дополнительный заработок. Монеток в шкатулочке, подаренной мне, вместо денег, за зелье, становилось всё больше каждую неделю.

Я оберегала своё сокровище – деньги, так необходимые для сдачи сессии, которая неумолимо приближалась. Тайком даже любовалась монетками. У меня никогда не было раньше денег. Мои собственные сбережения придавали немного уверенности в своих силах. Мечтала, когда достану и покажу сестре эти накопления, она не скроет удивления и будет тоже радоваться вместе со мной. Пусть Рирана и пообещала, что поможет оплатить сессию, но она и так много сделала для меня, поэтому мне не хотелось быть обязанной ей ещё больше.

От сестры не укрылись мои ночные вылазки. Ри была недовольна, но изъявила желание ходить со мной. Мол, вдвоём не так страшно, и, если появится реальная опасность, кто-то из нас сможет позвать на помощь.

Занятия мы практически перестали посещать. Смысла приходить на них не было никакого, потому что никто нас ничему не учил. Единственной нашей целью стало зарабатывание денег, чтобы заплатить за сессию и не вылететь из академии.

Всё бы так и шло, если бы не жадность людей…

Заканчивался студень, неумолимо приближалось время экзаменов, как всех студентов подняли ни свет ни заря. По всем общежитиям и строениями академии пронёсся мужской голос, приказывающий всем собраться в центральном холле. Заспанные студиозы с наспех накинутыми мантиями поверх пижам и ночных сорочек пришли в главный холл, как им и было велено. Никто не понимал причину, по которой нас так рано подняли.

Мы с Ри крепко держались за руки, чтобы не потеряться в толпе. Снова раздался тот же мужской голос, призвавший к тишине. Все головы поднялись и обратились на источник звука. Наверху лестницы стоял мужчина в окружении других. Он цепким, но беглым взглядом осмотрел всех собравших студентов.

Я заметила, как его глаза чуть дольше задержались на Риране. До меня донеслось участившееся дыхание сестрёнки. Её пульс забился быстрее. Зрачки расширились. Крылья носа затрепетали, словно выискивали в людской массе один единственный и неповторимый запах. Запах истинной пары.

У длаков существовал закон, согласно которому пара выбиралась по запаху. Аромат будущего супруга или супруги сначала раздражает, потом манит, а под конец возбуждает. Но не всегда удавалось найти человека, на которого так бы реагировала внутренняя сущность.

Поговаривали, что истинные пары связаны духовно. Их души соединены красной нитью. Правда, обнаружить её могли лишь те, кто видел души: магуры⁵ и калики перехожие⁶. Первых, насколько мне известно, истребили в Едином мире. Вторых – уничтожили во время Битвы с Древними.

Взглянув на сестру, я только теперь поняла, почему она сбежала – хотела найти истинную пару и познать любовь. Я снова перевела свой взгляд на незнакомца. Теперь он уже, не отрываясь, смотрел на Ри. Впрочем, как и она на него.

Кто-то из приближенных к мужчине несильно толкнул его. Встряхнув головой, он заговорил:

– В конце прошлой недели король Резигарда присвоил несколько месторождений, принадлежащих нам, – мужчина выждал паузу и добавил: – вурдам.

Ужас объял собравшихся. Кислый запах страха ударил по острому обонянию. Я скривилась, учуяв его, к горлу подступила тошнота. Реакция студентов была понятна. Вурды совсем недавно по меркам Единого мира переселились из Нижних миров в Срединные⁷. Они редко покидали свои территории, а тут вдруг захватили академию!

Почему я так решила?

Всё просто – вурды были одеты почти одинаково. Все в длинных кафтанах без рукавов тёмных цветов. Из-под них выглядывали сапоги, в которые заправлены широкие брюки. У многих виднелось оружие, привязанное к поясу на ремне. И стояли захватчики как раз на выходах. Я заметила воинов, потому что быстро осмотрелась, разыскивала пути отступления.

Совсем недавно Тэрок, хозяин таверны, где я работала посудомойкой, обсуждал с одним из своих знакомых этих самых вурдов. Из их разговора я и почерпнула сведения об этом народе.

Рирана продолжала смотреть на говорившего мужчину с затаённой надеждой. Про себя порадовалась за сестрёнку. Хоть кто-то из нас удостоится в полной мере счастья. Она нашла то, что искала.

– Теперь в Резигарде правит цэ-Сарь, Адалрикус Первый, – провозгласил мужчина.

После такой новости в холле поднялся настоящий гвалт. Многие выражали несогласие и посылали вурдов. Вдруг часть из воинов трансформировались на глазах. Из их спин вытянулись длинные и толстые щупы, длинные волосы превратились в более тонкие щупальца. Все эти странные отростки шевелились. Лица воинов исказили жуткие гримасы. Рты оскалились, выставляя на показ по три ряда тонких острых зубов. Рычание вурдов напугало так, что студенты вмиг притихли.

– Цэ-Сарь назначил меня, Адаларда Четвёртого, – представился говоривший, – вашим ректором.

Никто даже звука не проронил после заявления Четвёртого. Я видела, как многие взволнованно переглядывались. Смена ректора могла привести к изменениям порядков в академии. Студенты не знали, чего ожидать от нового руководства.

– Нам известно о взяточничестве в академии, поэтому все преподаватели будут уволены. Мы наймём новых учителей, профессионалов в тех дисциплинах, которым они буду обучать, – объявил Адалард. – С учётом вышесказанного зимняя сессия отменяется. С завтрашнего дня у вас каникулы, которые продлятся две недели. За это время мы найдём преподавателей, проведём ревизию учебных аудиторий и лабораторий, заменим старые учебники на новые.

Услышав об отмене сессии, студенты радостно загудели.

– Даже не надейтесь, что эти экзамены вам засчитают. Вы их будете сдавать в летнюю сессию, – насмешливо заметил новый ректор. – Резигардская академия кровников (РАК), отныне именно так будет именоваться наше учебное заведение, встанет в один ряд со Скаршианской академией магии (САМ)⁸, Великоградским университетом⁹, Гидаирской академией ядологии и травологии (ГАЯТ)¹⁰, а также с Императорской целительской академией (ИЦА)¹¹. Так что, готовьтесь к тяжёлым учебным будням. Разойтись! – приказал Четвёртый.

Команда, как оказалось, касалась не только студентов. Вурды также сменили облик на человеческий и больше не пугали нас, освободив выходы из холла. Студенты медленно уходили из места сбора. Только Рирана даже не шевельнулась, смотря на то место, где стоял ректор.

Теперь Адалард смотрел на сестру, чуть прищурив глаза. К нему подошел его соратник, заговоривший тихо и почти на ухо Четвёртому. Пока он гневно что-то говорил, вурд несколько раз оглядывался на Ри. В последний раз он надолго задержал взгляд на ней.

Не выдержав, я загородила собой сестру, благо высокий рост позволял это сделать. Оскалила рот, демонстрируя короткие клыки. На пальцах удлинились ногти. Вся моя поза выражала предупреждение врагам. Друг ректора презрительно фыркнул на мои действия защитить Рирану. Адалард был более сдержан. С явной мукой во взоре он отвернулся и ушёл вверх по лестнице.

Только когда ректор скрылся, оцепенение спало с сестры. К ней вернулось нормальное восприятие мира, но былая весёлость ушла из нее. Вместо улыбки, на её лице отразилась грусть.

– Что случилось? – участливо поинтересовалась я у неё, когда мы пришли в нашу комнату.

– Это он, Ди, – тихо проговорила она.

– Я уже поняла, что он твоя пара, но никак не пойму причину твоей печали.

– Он вурд и занимает высокое положение в обществе. Четвёртый – это ближайшая родня самого цэ-Саря. Я же длачка, лишённая поддержки своей семьи, – слёзы покатились по её щекам. – Совсем недавно ко мне пришло письмо от родителей. Они нашли меня и просили вернуться. Точнее, нашёл меня один из друзей моего жениха. Поэтому мать умоляла меня вернуться, пока ещё вожак стаи хочет на мне жениться. Теперь ты понимаешь, что нам с Четвёртым никогда не быть вместе. Если сюда придёт мой жених, он может заявить свои права на меня, и никакие слова об истинности пары не спасут меня, – тут Ририна упала лицом на подушку и разрыдалась.

Что-то кольнуло в сердце от её слов. Мне нечего было сказать в утешение, поэтому я гладила её по спине, но от этого Ри ещё пуще заплакала. Я прижалась к ней, пытаясь разделить её боль.

Как и сказал новый ректор, всех преподавателей уволили в тот же день. Студенты наблюдали, как они покидали академию. Кто-то быстро и тихо, а кто-то из них пытался прихватить что-то из инвентаря учебного заведения. Этих останавливали и обыскивали. Как догадывались об этом вурды, мне неизвестно, но всех воров выпроводили с пустыми руками.

За последующие две недели академия преобразилась. Отремонтировали аудитории, обновили оборудование в лабораториях, завезли новые учебники. Даже интерьер коридоров и холлов изменился. Площадка для физических тренировок также подверглась реконструкции, появились новые снаряды и полосы препятствий, которых раньше не было.

Теплицы отремонтировали, только последнюю не тронули. Из-за строительных работ пришлось прекратить туда наведываться, чтобы не привлекать к себе лишнего внимания. Я случайно услышала, как другие студенты болтали о том, что подслушали разговор кого-то из вурдов. Они сказали, что руководство посчитало, что делать упор на травологию в академии кровников нецелесообразно.

В связи с этими изменениями пришлось отказаться от полного рабочего дня у Тэрока. Хозяин таверны расстроился, конечно, но согласился нанимать меня на выходных, когда наплыв посетителей больше и когда у меня нет занятий.

Однако изменения коснулись не только академии. В городе появилось довольно большое количество вурдов. Коренные жители смотрели на них косо и побаивались. Находились и такие, кто открыто выступал против завоевателей. Однако вурды вели себя культурно, никого не обижали за зря. Взялись за ремонт театра и столичной библиотеки. Город преображался на глазах, как и академия.

Нашлись и те, кто воспротивился новой власти.

Было подавлено четыре бунта. Одно восстание несогласных разогнали воины во главе с цэ-Сарем и его сыновьями. К сожалению, тогда и пролилась первая кровь невинных жителей, обычных горожан. Восставшие прикрывались живыми людьми, защищая себя. Вурды, да и многие резигардцы, не простили повстанцам такого предательства. Всех участников и главарей восстания казнили.