Глава 3

– Ну ты и мудак. Трудно трубку взять? Че глазами хлопаешь? Жопа к креслу приросла?

Передо мной сидел живой человек и говорил. Реальный! И говорящий! От удивления я потерял дар речи и должно быть ужасно глупо выглядел. Парень присвистнул.

– И че за унылое место ты выбрал? Дядя, ты не обижайся, но ты определенно мудак. Тут кофе хрень. Про музыку я вообще молчу.

О да… Как раз заиграл Sublime.

Тут я заметил, что моя чашка перекочевала на другую сторону стола и мальчишка в желтой футболке, скривив лицо, выплюнул в неё кофе.

– Да ты расслабься. Вижу, приходишь в себя. Отлично. Как заглянешь к нам, сестренка сварит тебе отличный кофе, поймешь, какие помои ты пьешь.

Парень натянул кепку и выпрыгнул из-за стола.

– Удачи, дядя, – и уже собравшись уходить, развернулся и серьёзным тоном добавил, – в следующий раз лучше ответь на звонок.

Тут я снова проснулся. В этот раз случилось нечто серьезнее, чем турбулентность. Салон заполняло едким дымом. Началась паника.

***

Рядом, кто где, сидели небольшие группы людей. Многие были в копоти и отходили от недавно пережитого шока и ужаса. Вокруг них суетились врачи, спасатели, работники аэропорта. Было много полиции. Вдалеке слышались крики пожарных. тушащих догорающие части самолета. Прошедшие мимо полицейские обсуждали исчезновение второго пилота. У всех без исключений были озадаченные лица.

Никто не понял, что произошло. Среди пассажиров звучала версия, что самолет с чем-то столкнулся и загорелся. Чудо, что мы спаслись, но не всем повезло. При посадке люди в хвостовой части погибли. И это странно, я всегда считал, что хвост – самое безопасное место.

Мы были в аэропорту небольшого европейского городка. Большие пространства, яркий люминесцентный свет, множество людей. Встречи и расставания, радость и грусть. Чаще грусть. Постоянный шум. Особенно сейчас.

Напротив меня сидела девушка с фантастически голубыми глазами и длинными. черными, как глубины космоса, локонами. От её взгляда буквально ударило током. Она улыбнулась мне и молча показала налево. И когда я на секунду отвел взгляд и посмотрел обратно. её уже не было, а слева был игрушечный телефон. Розовый и с барабаном. И естественно он заиграл What I Got. И резко исчезли все звуки, осталась только песня. Аэропорт словно замер.

– Алло.

Да, я ответил. Да, по игрушечному телефону. Да, розовому. Я сходил с ума.

– Прости. Прости, что так. Я Элис, а у тебя… – усталый женский голос выдержал паузу, – крупные проблемы. Не хочу долгих прелюдий. Да. и у нас будет время поговорить. Но знай, из шести встреч остается четыре. Поэтому соберись, как можно скорее поезжай в гостиницу и постарайся уснуть. Людям из самолета лучше держаться от тебя подальше. Поспеши.

Тишина в трубке. и аэропорт снова ожил. Я почувствовал себя неловко с детским телефоном. Пробравшись мимо полиции и охраны, я последовал совету Элис. Видимо, это о ней говорил мальчик в желтой футболке.

Вместо того чтобы вызвать такси, я угнал машину с парковки. Впервые в реальном мире, но все получилось на удивление просто. Это был зеленый Ford Mustang, немного старый, но то, что нужно. В машине я нашел справочник, а в нем ближайший отель. Машину пришлось бросить в квартале от отеля со странной вывеской. На ней были нарисованы зеленые цилиндр, трость и красный монокль.

Ломаный английский местного менеджера, некогда пафосный холл со следами пыли и паутины на мебели, особенно под потолком, покачивающийся лифт с разбитым зеркалом, коридор в полутьме, потускневшая от времени дверная ручка.

Внезапно в голову приходит мысль: «Я не помню, куда и зачем летел». Но вот уже засыпаю, раньше, чем голова касается подушки.

***

Из динамиков медленно течет мелодия. Она мягко обволакивает всё вокруг и вырисовывается в затейливый узор под названием «блюз». Кажется, это был Хендрикс.

Впервые я не в кафе. Я на веранде небольшого пригородного дома. Ярко светит солнце, воздух пропитан невероятно приятными запахами кофе и яблочного пирога. Перед домом на траве играет мальчишка в зеленой футболке, с ним рыжий пес. Тот самый мальчишка из кафе. Вдалеке видны небоскребы.

– Привет. Вот мы и встретились.

Из дома вышла девушка, у неё были коротко подстриженные черные волосы и невероятно голубые усталые глаза. А в руках у неё был поднос с кофе и пирогом. Одета она была в старые джинсы и серую в пятнах футболку, кеды. Пиво в её руках смотрелось бы гармоничней.

Глава 4

Проснулся я от давящего гула, разносящегося по всему зданию. Звука не было, лишь давление воздуха и пустое ощущение, что у меня что-то отобрали.

Открыв глаза, я увидел, как дверь в мой номер вздыбилась и разлетается в щепки. Трещина за трещиной, волокно за волокном, и вот воздух наполнен пылью и серыми щепками. Две из них устремились в мою сторону. Чудовищно медленно они приближались, а я был прикован к постели, двигались лишь глаза. Одна оцарапала руку, другая же вонзилась в скулу. Большая, со следами зеленой потускневшей краски.

Сквозь остатки двери прошли трое. Два двухметровых здоровяка, следом – невероятно худой и выше них старик в тёмно-сером костюме. Их глаза были пусты, а движения механически точными. Они вихрем пронеслись по номеру, уничтожая и ломая всё, чего могли коснуться. Меня же для них словно бы не существовало.

– Я не чувствую их. Словно их и не было.

– Ладно, уходим.

Они ушли, оставив мой номер таким, словно в нем месяцами жила рок-группа или взорвался десяток гранат. Сразу же вернулась способность двигаться. Я зашипел от боли в щеке.

– Чеееерт… Как теперь быть?

Из номера срочно нужно было уходить. Денег, чтобы откупиться от отеля, у меня не было, а вопрос с полицией уладить не удастся. Из раны на лице сочилась кровь. Тело хоть и двигалось, но с трудом, словно отходило от опиумного сна.

Но до того как я успел выбраться через пожарный выход, в номер влетел бледный портье. Он был перепуган и заикался, а путь к выходу мне преградила решетка.

– С-с-с-той!

Странно, он улыбался и, хотя был перепуган, быстро приходил в себя. Только сейчас стало заметно, что он араб.

– С-с-страшный мужчина. С-с-с мертвыми глазами. Вс-с-се уладил. В-в-вот.

Он протянул мне толстую пачку сотенных.

– От-т-телю вы нич-ч-чего не должны. Но ух-х-ходите, с-с-сейчас.

Ничего не говоря, я взял остатки моих вещей и покинул отель. Я не знаю, куда я шел, просто шел подальше от места встречи с ищейками. Увидев зеленый крест аптеки, я зашел и купил антисептик для обработки раны и пластырь. Там же в туалете и обработал рану. Дико хотелось спать, но я знал, что нельзя. Спать теперь нужно было как можно меньше. Найдя круглосуточное кафе, я обосновался в самом темном углу. Единственным желанием, озвученным официанту, было: «Кофе. Как можно больше кофе».

Теперь было необходимо решить, как быть дальше. То, что мне рассказала Элис, не стало для меня шоком. Если коротко, то меня продали. Кто-то из родных, близких мне людей. Вероятнее всего мать, возможно, отец, который погиб, когда мне не было и двух. Маловероятно, но возможно, кто-то из бабушек или дедушек. Совсем маловероятно, но также возможно – сестра. Продали мою душу. Подло продали неизвестно для чего и кому. Но у меня есть небольшой шанс, мироздание устроено так, что мало кто может запросто продать не свою душу. У проданного есть шанс разорвать сделку. Но редко кто играет честно, почти никогда не говорится о заключении сделки, тем более не озвучиваются условия её расторжения. Жертва обычно узнает истину, когда всё кончено. Шанс упущен.

Так и со мной, хоть мне и немного повезло – я знаю о сделке. Хотя, повезло ли. Мог бы сейчас… Куда же я всё-таки летел? На отдых? Воображение нарисовало образы пляжа, шум моря, шелест пальм и обнаженные тела… Нет. Холодное море, веками точившее серые утесы, крик облезлых чаек и одинокий дом где-то вдалеке. Близко, но нет. Память нарисовала старый лес, где вечно тьма и даже во время дождя капли не касаются земли, оставаясь в тысячелетней кроне. Да, хоть и по-прежнему не то. Сырость подвала. Кругом плесень и лужи зеленой воды на полу. Мимо пробегают черные крысы, в их глазах бушующий огонь и красная жажда. Да. Определенно оно. Все ближе и ближе. Старая, окованная железом, дверь, а за ней то, что я ищу.

Я знал, я уже был там. Но туда ли я летел… Не важно. Важно, что за дверью то, что разорвет сделку по продаже моей души. Важно, как и то, что я понятия не имел, где эта дверь и в каком она из миров.

Кружка за кружкой я погружался в размышления, и в моей голове стали возникать странные образы. Спать не хотелось, но чувствовалась усталость и некая опустошенность. Кафе постепенно наполнялось людьми, а с ними и шумом, запахами и светом. Наступил день.

Глава 5

Я не знал, что теперь делать и как быть дальше. Просто шел. Идя по мостовой, я размышлял о судьбе Элис и её брата. Они были Странниками. Прыгали из мира в мир, нигде надолго не задерживаясь. Поначалу их выкидывало спонтанно, словно они чужды мирозданию, словно для них нигде нет места. Или, может, так мироздание пыталось их уничтожить. Со временем они привыкли и научились контролировать перемещения и сознательно прыгать меж мирами. Они не были родными, но в одном из бесчисленных миров встретились и так с тех пор убегают вместе. Много лет. Дольше, чем живут люди. А убегать им приходится потому, что во многих мирах существуют охотники за такими, как они, – ищейки. Они невероятно могущественны, но ограничены в перемещениях между мирами. Для них это тяжело, и доступны им лишь сопредельные миры. Хоть это и немного сложно, но достаточно понимать – если ищейка поймает Странника, последний лишится жизни, а тело тщательнейшим образом уничтожат.

Именно ищейки и уничтожили мой номер. По всей видимости, почувствовали присутствие Элис. Для них Странники сравнимы с бешеным псом, которого необходимо быстрее усыпить, пока никто не заражен. Мне показалась, что Элис отчасти понимает работу ищеек. Ведь неизвестно, что принесут с собой Странники в новый мир. Безобидное в одном месте может вызвать эпидемию в другом, подобно тому, как в Средневековье крысы разносили чуму.

До моего затуманенного сознания долетели звуки музыки. Это был блюз, и звучал он так, словно вместил в себя всю боль этого мира. Маленький, черный, практически монохромный старичок отдавал игре всё свое сердце и играл так рьяно, словно от этого зависели жизни его близких. Он играл, закрыв глаза, покачиваясь в такт музыки. Когда же он их открыл, на меня смотрели глаза цвета слоновой кости, идеально контрастирующие с пепельно-черной кожей и гитарой их владельца. Старик был слеп, но казалось, он смотрит мне в самую душу. При этой моей мысли он едва заметно улыбнулся. Стало немного жутко, но музыка захватила меня, и я слушал.

Толпы людей вокруг безразлично проходили мимо. Они были погружены в свои дела и проблемы. Музыка не касалась их сердец, они были надежно скрыты. Для них уже давно ничего не существовало, кроме их маленьких жизней, многие, если не все из них, давно утратили способность видеть мир в его прекрасной детской простоте. Им не интересно, что за гранью ими же возведенного пузыря повседневности. Им безразличен мир вокруг. Мысли в моей голове превратились в вязкую патоку и буквально застыли.

Хотя не один я оказался «особенным», старичка слушала ещё белокурая девушка с вплетенными в волосы зелеными и белыми лентами. Её улыбка была ярче солнца, а легкий, белый в зеленый горох сарафан напоминал о чем-то давно забытом, детском. Заметив меня, она тут же подошла.

– Привет. Согласись, удивительно играет.

Они со старичком были полной противоположностью друг другу. Она – искрометная радость и наивное счастье, он – ироничная печаль и вселенская тоска. В голове пронеслась мысль, что в последнее время слишком много странных встреч.

– Да… – неопределенно ответил я.

– Он просто виртуоз. Я всегда прихожу послушать старика Джона, когда он тут. Кстати, я Ив. Медиум.

– Приятно познакоми… Что?!

В этот момент песня закончилась, и блюзмен от легкого дуновения ветра рассеялся черным дымом. Ещё немного на его месте висело серое облако, но затем и оно исчезло. Я определенно сошел с ума.

– О… Так ты не знал… – в глазах Ив появился интерес. – Я думала, ты в курсе. Мистер Джон – тень, он тут уже как 40 лет играет по четвергам.

– Тень, какая ирония.

– Ну, они что-то среднее между призраками и живыми. Почти живые, но ненадолго, – она на долю секунды задумалась.

– Знаешь, я хочу пригласить тебя на чай с печеньем. Идем? – Ив ни на секунду не прекращала улыбаться.

Снова необычная девушка и снова приглашение. Сильное чувство déjà vu.

– Идем.

Мне нечего терять, моя жизнь оказалась клеткой, в неё я возвращаться не собирался, а выхода не было. Потому я согласился, не раздумывая.

– Кстати, печенье я сама пеку, – её сверкающая улыбка и голос стали мягче, – и мне о многом хочется тебе рассказать.

Глава 6

По дороге к Ив я словно понемногу стал оживать. Окружающий мир потихоньку приобретал значение, а события последних дней уже не казались такими ужасными. Видимо, легкость, которую излучала Ив, передала… Стоп! Последних дней? Тут я ясно осознал, что не знаю, ни в каком я городе, ни в какой стране. Люди вокруг говорили на незнакомом мне языке. Кислорода категорически перестало хватать. На глаза мне попалась газетная лавка. Как обезвоженный Странник в пустыне бежит к оазису, так я побежал к газетам.

– Число! Мне нужно знать число. Боже…

С последнего ясного воспоминания до самолета прошло более трех лет. Газета выпала из моих рук. На первой полосе было сообщение о чудом не разбившемся самолете. Мои ноги отказались мне служить, уже в падении Ив подхватила меня и газету.

– Боже, три года. Три безвозвратно утерянных года.

– Тоже мне потеря. Многие, знаешь ли, теряли побольше, и ничего.

– Выходит, мне уже двадцать четыре.

Ив улыбнулась. Не знаю почему, я тоже улыбнулся.

– Пойдем, не стоит привлекать к себе внимание.

Через пару кварталов мы подошли к дому Ив. То, что это был её дом, я понял издалека. Кто ещё будет жить в двухэтажном кукольном доме в окружении небоскребов из стекла и металла. От этой мысли моя улыбка стала шире.

Преодолев кованую калитку и ядовито зеленую лужайку, мы оказались перед домом. Казалось, что он едва уловимо мерцает. Мне захотелось спросить об этом Ив, но решил, что это игра света, отраженного от небоскребов. Мы вошли, дверь, естественно, оказалась не заперта.

Внутри стало понятно, что дому не одна сотня лет и то, что он неоднократно перестраивался. От этого он стал напоминать лоскутное одеяло, состоящее из разных эпох.

Массивные подсвечники, масляные лампы, диодные светильники и крепления для факелов. Стулья всех видов и форм. Деревянные, кирпичные и каменные стены. Статуи, горгульи, обои и ковры всех видов, форм и стилей. Доспехи, огнестрельное и холодное оружие. Разноцветные колбы, банки и пробирки из стекла и металла. Множество предметов, о назначении которых я не мог догадаться. Были и такие, о назначении которых я и не хотел догадываться.

Всё было сброшено в кучи и было аккуратно разложено. Всё было забито этими предметами, каждый коридор, каждая комната, в которой мы оказывались. Увиденное походило то ли на диковинный музей, то ли на склад всякого хлама.

Чувство было, словно я – Алиса, а Ив – мой белый кролик. В конце концов, мы добрались до лестницы, в которой каждая ступенька была уникальна и не походила на другую. Перила были под стать ступеням. Они сочетали в себе всё, что только можно. Дерево и веревки, камень и стекло, картон и лианы, всевозможные металлы, пластик и неизвестно что ещё.

Сверху доносились звуки легкого вальса звучащего на патефоне. Я буквально опешил и, кажется, находился в бреду. Ив, поднявшаяся было на пару ступенек, повернулась ко мне.

– Извини за беспорядок. Просто мы используем первый этаж как склад, а гости редкость. Сейчас нам наверх.

Наверху мы оказались на обычной лестничной клетке. Пару дверей с номерами 1 и 2. Картина с корабликом, кадка с фикусом по центру. Вот, пожалуй, и всё. Мы проследовали в квартиру № 2. Мелодия доносилась из квартиры № 1.

Когда мы вошли внутрь, в коридор выбежали с криками «Гости! Гости!» большая кукла, плюшевый медведь и раскосый игрушечный заяц.

Скорей всего, я умер. Разбился в том самолете, и теперь в загробном мире кто-то забавляется с моими мозгами. Или же я так и не выдержал и лежу, пускаю слюни в комнате с мягкими стенами в психиатрической лечебнице.