26 сентября 2014 года
Двадцать шестого сентября 2014 года, в тринадцать тридцать по Среднеевропейскому времени на Центральном Железнодорожном Вокзале Франкфурта-на-Майне царила суматоха на грани «истерики»!
Голос диктора, призывавшего пассажиров не поддаваться панике, и, соблюдая спокойствие, организовано покинуть территорию станции, заглушали крики людей и вой сирен полицейских автомобилей.
«Стражи порядка», одетые в защитные комплекты и снаряжённые оружием, организовано «высыпались» из бронированных фургонов. Они занимали свои места в оцеплении, закрывая входы в вокзал для любопытных прохожих и вездесущих зевак!
Транспортная полиция, внешне привычно и по-немецки размеренно, заканчивала эвакуацию пассажиров с привокзальной территории. За их действиями внимательно наблюдали бойцы Антитеррористического отряда полиции Особого назначения, «прочёсывая» группами по пять человек пространство терминала с подвального уровня до верхних этажей.
На седьмом перроне одиноко припарковался санитарный автомобиль Федерального ведомства уголовной полиции. Возле него несколько полицейских смотрели на то, как одетые в защитные костюмы люди собирали в чёрные полиэтиленовые мешки для трупов то, что осталось от, упавшей под поезд, женщины.
Эксперты-криминалисты закончили свою работу раньше. Они стояли чуть в стороне от общей группы, и, что-то, приглушённо обсуждали. От их компании отделился мужчина в элегантном «боссовском» костюме, и направился в здание вокзала.
Стоящему на входе полицейскому он предъявил удостоверение Федерального Ведомства Криминальной полиции. Полицейский молча кивнул, и впустил мужчину в здание терминала.
Мужчина вошёл в непривычно пустой холл. Его единственными посетителями были, закончившие «отработку» вокзала, бойцы Антитеррористического отряда полиции.
Мужчина сразу направился в их сторону. Стоявший немного в стороне от общей группы спецназовец, пошёл к нему навстречу.
Встретились они посреди зала.
Несмотря на то, что спецназовец был в балаклаве, мужчина в костюме обратился к нему по имени.
«Что у тебя, Генрих?» – задал вопрос штатский.
«В вокзале всё «чисто», господин комиссар, – отрапортовал командир спецподразделения полиции, – подозреваемый задержан!»
Тот, кого назвали комиссаром, спросил:
«Думаешь, Генрих, он был один?»
«Об этом, Пауль, я судить не могу! – улыбнувшись, ответил Генрих. – Моё дело «руки крутить». А сколько их было – это уже твои проблемы. Но сейчас в вокзале никого нет. Сапёры тоже «отработали». Всё «чисто»!»
«Где сейчас задержанный?» – спросил комиссар.
«В цокольном этаже, – сообщил командир спецподразделения, – в служебном помещении Дежурной смены полиции. Мы хотим вывести его по путям на противоположную сторону вокзала. Ждём, когда туда приедет «автозак»!»
«Пойду, посмотрю на него! – проинформировал комиссар. – Предупреди бойцов внизу, что бы не пристрелили меня нечаянно!»
Он спустился по лестнице в подвальный этаж. Пройдя с десяток метров по коридору, комиссар приблизился к двери с надписью «Служебное помещение», возле которой его снова встретил боец Антитеррористического подразделения.
Комиссар предъявил ему своё удостоверение. Боец в балаклаве, сквозь прорези для глаз, внимательно ознакомился с тем, что было написано в документе, и, что-то, произнёс по внутренней связи, встроенной в шлем-сферу.
Видимо услышав нужный ответ, спецназовец произнёс уже более внятно:
«Комиссар Керн, можете войти! Вас ждут!»
Сработал электрический замок, и дверь отворилась. В глаза комиссару «ударил» едкий, люминесцентный свет. Чуть зажмурившись, комиссар вошёл в большую в комнату. В ней находилось четверо бойцов спецназа и четверо гражданских лиц. Один из них, судя по цвету кожи, выходец с восточной Африки, был задержанным.
Он сидел на стуле. Его руки были заведены за спину, и «прикованы» к спинке наручниками. На лице виднелись свежие ссадины. Брюки на коленях, и пиджак на спине были разодраны. «Остекленевшими» глазами он «метался» от одного лица к другому, выражая своим лицом полное непонимание происходящего.
Правда иногда осознание реальности возвращалось к нему. И тогда задержанный начинал, что-то, соображать. Он тревожно вглядывался в лица окружавших его людей, словно ища в них, что-то для себя, утешительное.
Но продолжалось это недолго! Спустя полминуты взгляд мужчины снова заволакивал «туман», и он начинал размеренно, как метроном, раскачиваться со стороны в сторону, что-то беспокойно бормоча.
Коротко «пройдясь» взглядом по мужчине, комиссар Керн отметил про себя, что задержанный явно находится в состоянии умственного расстройства. «Навскидку» определить настоящее оно, или симулятивное – комиссар не смог.
«Пусть разбираются специалисты!» – подумал Керн.
А задержанный, обнаружив перед собой новое лицо, дёрнулся к комиссару навстречу, пытаясь привстать! Но, прикованные к стулу руки не дали ему это сделать. Видно, это факт так расстроил мужчину, что он неожиданно для всех громко заплакал, при этом причитая на непонятном, для присутствующих, языке!
Слёзы побежали по его смуглому лицу. Глаза мужчины закатились, и он начал дёргаться в конвульсиях. На губах появилась пена. Тело его обмякло, и расслабившись, обвисло на стуле.
«Вызовете немедленно медиков! – приказал комиссар ни к кому конкретно не обращаясь. Но сразу спросил у одного из гражданских: – Лейтенант Мюллер, у нас есть что-то по нему?»
Парень, которого комиссар назвал по фамилии, как раз разговаривал по селектору.
«Бригаду медиков в служебный бокс полиции! – распорядился он. Затем взял со стола планшет, и, посмотрев на комиссара, предложил: – Господин комиссар, давайте пройдём в соседнюю комнату! Там нам будет удобней!»
Лейтенант открыл дверь в следующее помещение. Жестом пригласил комиссара войти.
Керн прошёл в кабинет и сел за стол. Указав рукой на стул напротив, молча предложил подчинённому присесть.
– Я вас внимательно слушаю, Мюллер!
– Абэбтэ Аройа. Сорок лет. Уроженец Эритреи. В две тысячи шестом эмигрировал в Швейцарию, где получил бессрочный вид на жительство. Женат. Имеет троих детей. Проживает в Базеле. Выучил два языка – немецкий и французский. Работал на мебельном комбинате. Благодаря знанию языков и приобретённым навыкам стал бригадиром смены. Зарекомендовал себя с лучшей стороны – в сети есть несколько его интервью специалистам Швейцарской программы по адаптации беженцев. Везде его характеризуют, как спокойного, уравновешенного. В семье любящий и добропорядочный муж, заботливый отец. Два года назад мебельный комбинат обанкротился. Аройу устроили в транспортную компанию слесарем. Здесь у него начались проблемы. Аройа начал выражать недовольство своей работой и своим положением в компании – он считал, что заслуживает большего! У него начались конфликты с окружающими. Специалисты социальной службы рекомендовали ему пройти курс психотерапии. Осенью прошлого года он прошёл лечение в одной из клиник Базеля…
Три дня назад, Абэбтэ Аройа, вернувшись с работы домой, избил свою жену, а затем запер её и дочерей в ванной комнате. Когда на крики женщины и девочек прибежал сосед, Аройя избил и его, при этом угрожал зарезать, демонстрируя большой кухонный нож.
Жена Аройи дозвонилась в полицию. Но прибывший наряд Абэбтэ Аройу дома не застал. Полиция Швейцарии объявила его в розыск. Как удалось установить, вчера вечером он сел на поезд из Базеля до Франкфурта…
Я просмотрел запись с камер видеонаблюдения. Выйдя с поезда, Аройа вёл себя как обыкновенный пассажир, ничем особенным себя, не проявив – ни к кому не цеплялся, поэтому и не привлёк к себе внимание полиции.
Сначала он бесцельно бродил по вокзалу. Камеры «засняли» его во многих местах. Затем, Аройя вышел к выходу на перроны, и простоял там некоторое время. Когда начал прибывать экспресс «Интерсити» с Варшавы, он быстро подошёл к, стоящей на перроне женщине с мальчиком, и столкнул их под поезд!
Высота перрона, около, полутора метров! Мальчику, если можно так выразиться в данной ситуации, повезло! Он упал между рельсами. А его мать упала на рельсы прямо перед сыном, и её разрезало у него на глазах. После этого Абэбтэ Аройя бросился бежать, пытаясь скрыться в возникшей суматохе. Но, окружавшие его люди, начали кричать, указывать на него! Полицейские бросились за ним. На выходе с терминала они его догнали, повалили на землю и скрутили!
Едва дослушав доклад лейтенанта, комиссар Керн спросил:
– Что на Абэбтэ Аройу есть в «Базе подозреваемых в причастности к террористическим группам и организациям»?
Лейтенант Мюллер убеждённо, и, в то же время, немного удивлённо сообщил:
– Ничего! Нигде не фигурирует! Совершенно «чистый»!
Комиссар не успокоился:
– Его «пересечение» с неблагонадёжными элементами, посещение радикальных собраний, демонстраций, мечетей?!
Лейтенант, всё тем же, немного удивлённым тоном, повторил:
– В базе ничего нет! Я поставил задачу нашим аналитикам, что бы поискали в сети! Но, пока ничего! Совершенно «чистый»!
«Хорошо!» – констатировал комиссар.
Но лейтенант по его тону понял, что комиссар в данной ситуации ничего хорошего не видит. В подтверждение «лейтенантских выводов» Керн подозрительно посмотрел на подчинённого, и, не скрывая недовольства, спросил:
«Аройа знал женщину, которую столкнул под поезд? Между ними есть какая-то связь?»
– По предварительным данным – никакой! Но – проверяем!
– А что это за женщина и ребёнок? Личности установили? – сместил комиссар акцент «допроса» лейтенанта.
Мюллер посмотрел в свой планшет:
– Катарина Лемпард. Тридцать четыре года. Не замужем. Безработная. Находилась на социальном пособии. По документам, родилась в Висбадене. Её сын – Кристофер Лемпард. Местом рождения указан Франкфурт… Проживали здесь, во Франкфурте – Вильгельмштрассе, тридцать пять. В четырнадцать часов они должны были отправиться в Париж. Билеты на поезд были куплены вчера через интернет-приложение компании «Deutsche Bahn».
«Где работала Лемпард до того, как стала безработной?» – поинтересовался комиссар.
Лейтенант произнёс:
– В базе по этому поводу нет никакой информации!
Комиссар Керн «упёрся» своим «колючим» взглядом в Мюллера, и подозрительно спросил:
– А почему ты сказал, что «по документам она родилась»? В чём проблема?
Лейтенант наклонился чуть вперёд:
– Видите ли, господин комиссар, есть одна странность!
«Какая странность, Мюллер?» – нетерпеливо «подстегнул» лейтенанта комиссар.
– Документы её и сына датированы осенью четырнадцатого года!
«Так! – заинтересовался Керн. – А старые документы? Какое основание было указано при выдаче новых?»
– Сейчас посмотрим!
Лейтенант пересел за соседний стол, на котором стоял компьютерный монитор, и лежали клавиатура с мышкой.
Он привычными движениями набрал пароль, и, получив доступ к базе, сделал запрос по имени «Катарина Лемпард». Машина немного задумалась и выдала на экран результат поиска, который очень удивил лейтенанта:
«Странно! – произнёс он: – Доступ к этой информации ограничен!»
Пришло время удивляться комиссару Керну:
– Кем «ограничен»?
«Не указано!» – развёл руками Мюллер.
Комиссар «не отставал»!
«Как не указано?!» – спросил он повышенным тонном, еле сдерживая себя, что бы не сорваться на подчинённом.
«Вот так! – виновато ответил лейтенант Мюллер. – Я делаю запрос – а меня «выбрасывает» в начало поиска!»
«Понятно!» – неожиданно для лейтенанта уже совершенно спокойно произнёс Пауль Керн.
Мюллер увидел, что начальник задумчиво уставился в пустой угол комнаты. Так он просидел пару минут. Наконец посмотрел на подчинённого и приказал:
– Мюллер, соедините меня с Президентом ведомства Уголовной полиции!
Лейтенант нажал на селекторе несколько кнопок. Услышав ответ – кому-то представился в трубку, и попросил, соединить его с Президентом!
На той стороне, по-видимому, заупрямились! Мюллер не отступил – настаивал, ссылаясь на то, что сейчас он находится на вокзале Франкфурта, и у него дело государственной важности!
Наверное, это заявление подействовало. Потому, что уже пару секунд спустя он протянул трубку Керну:
– Президент на связи, господин комиссар!
«Мюллер оставьте меня одного!» – попросил комиссар, и, дождавшись, чтобы лейтенант покинул комнату, доложил собеседнику:
– Господин президент! Судя по всему, погибшая женщина очень непростая женщина! Мы не можем проверить её по нашим базам – ни её, ни её сына. Да… Отпечатки совпадают, с выданными документами! Но документы выданы год назад! А что было до прошлого года – данных нет… Вернее, может они и есть – но доступ к ним закрыт! Я не знаю… Возможно, СВР[1]!… Хорошо, я жду…
Не прошло и пары минут, как «запиликал» «айфон» комиссара. Номер был не определён.
«Комиссар Керн?» – услышал комиссар в трубке незнакомый голос.
– Да, это я!
– С вами говорят со Службы Внешней разведки. Это дело переходит под юрисдикцию СВР. Сейчас приедут наши представители, и заберут арестованного вами человека. Уточните, что с пострадавшими?
– Женщина – мертва. Мальчик – жив! Его увезли в клинику Святой Марии, на Вагнер-Штрассе.
«Он травмирован?» – холодно спросил голос в трубке.
– Нет, он цел! Ни одной царапины. Но…
– Что «но»?
– В данный момент он не осознаёт кто он, где находится, и что с ним произошло! Судя по всему, от перенесённого стресса, у мальчика амнезия.
– Спасибо, комиссар! Дождитесь людей из СВР, и передайте им задержанного. Дальше уже наше дело. До свидания!
[1]СВР (AGD) – Служба внешней разведки Германии (придумал автор)
О проекте
О подписке
Другие проекты