Глава 11. Видеозапись Петрова-«Диггера»

22 августа 2041 года, четверг, после обеда

Первая запись хоть и была «видео», но объектив камеры был закрыт. Поэтому нетбук воспроизводил только голоса.

«Новая запись. Седьмое июня. Сейчас двадцать ноль-ноль. Мы прошли теплотрассу. Находимся почти под церковью. Перед нами пролом в трубе. Через пять минут мы начинаем движение. Я иду первым. За мной мои «охранники» … (Отто услышал сдержанный смешок, в котором явно слышались истеричные нотки. Он не принадлежал «Диггеру») Вася, будешь, смеяться, когда вылезем с противоположной стороны. И так – инструктаж. Я иду первым. Кто идёт за мной – решайте сами. В трубе поменяться местами будет трудно. Фонарик горит только у меня – экономим заряды батарей. Внутри будет жарко! Воды мы взяли достаточно – так что пейте вдоволь. На той стороне есть где набрать. Пользуемся марлевыми повязками – ржавой пыли будет много. Старайтесь не отставать – я ждать не буду. Если не пройдём за ночь – утром солнце раскалит трубу, и мы здесь засохнем. И последнее – никакой паники – что бы не казалось, и что бы не слышалось…»

Вторая запись отразила полукруглую стенку трубы. Луч света уперся в неё, образовав яркое круглое пятно. Затем пятно стало удлиняться и высветило уходящее вдаль круглое пространство темноты. Было слышно сопение и пыхтение уставшего человека, и шорканье грубой ткани о металлическую поверхность.

Через пару секунд, тот же голос, что и на первой записи, произнёс:

«Мы в трубе уже три часа. Пролезли, где то, полпути – только что был изгиб буквой «П». Он сделан почти по средине водопровода для предотвращения гидроудара… Ползу на четвереньках. Ужасно болят руки и шея. Одну пару краг уже выбросил. Наколенники ещё держаться. В трубе жарко. А моим спутникам ещё и пыльно – за мной облако с поднятой со стен и низа трубы ржавчины… Сделал привал на двадцать минут. Лежу, вытянувшись во весь рост. Мои «охранники» отстали. Здесь их ждать не буду. Может на выходе… А может – пошлю их к чёрту. Будет видно…»

Спустя секунду появилась новая запись. Ленц увидел на экране лицо молодого мужчины. Судя по всему, съемка велась в, каком-то, небольших габаритов помещении, выложенного из бетонных блоков. Парень взял в руки камеру и поставил её так, что сзади стало видно трубы метрового диаметра с огромным «тройником» запорной арматурой. Один из каналов был открыт – «заглушка» валялась рядом с трубой.

«Три часа ночи… Я с трубы вылез… Устал, как собака… Это мой вход в Правительственный секторе… Слава Богу, с прошлого моего посещения здесь ничего не изменилось… Это коллектор под Драмтеатром. Я жду своих спутников… Или охранников… Чёрт их знает… Судя по всему – они что-то приняли… Сначала они порядочно отстали. Но сейчас двигаются гораздо быстрее – и уже на подходе… Что я буду вести съемку и дальше – им говорить не буду… Сейчас мы отдохнем часа три… Поспим… Затем мы отодвинем этот блок, – парень показал рукой на бетонный блок в стене небольшого размера слева от него, – и через образовавшееся отверстие вылезем в театральный подвал. С подвала попадём в театральное бомбоубежище. Как я уже говорил – там у меня есть лазейка. А от туда в – узколинейку. Дальше пойдём на право – под бульваром Пушкина. Затем под улицей Артёма к «Травме» … Всё заканчиваю съёмку… Я уже их слышу… Включусь уже в «узколинейке» …»

«Он сказал «как я уже говорил» … Где это он уже говорил? – задал себе вопрос Ленц. – В предыдущих записях о маршруте ничего нет…»

Экран был пару секунд тёмным. Затем снова появилось изображение. Камера, следуя за лучом, бессмысленно металась по, каким-то, бетонным стенам. Было слышно сопение, кряхтение и шарканье.

«Вася, не торопись… Ты меня толкаешь!» – услышал Ленц голос «Диггера» за кадром.

«Хорошо…! – ответил неизвестный голос. – Но, когда спустимся в «подземку» – я пойду первым!»

«Почему?» – без особого возмущения, а даже больше с интересом спросил «Диггер».

«У меня ночное зрение!»

«Он ночью видит, как кошка!» – услышал Ленц новый голос.

«Для таких походов это хорошо! Хорошо – пойдёшь первым!» – согласился Диггер…»

Вдруг впереди, в луче света показался проём в стене. Он был чёрного цвета. Казалось, что он поглощает свет – как чёрная дыра в космосе.

«Вот и пришли! – сказал «Диггер». – Здесь раньше была дверь, но сгнила. И лестница вниз была… Но тоже сгнила… Высота от прохода до основания около трёх метров. Сейчас привяжем верёвку и по ней спустимся. Там внизу вода. Сейчас на улице сухо – поэтому, думаю, что выше колен не будет… Всё, спускаемся!»

Экран снова стал чёрным. Затем, Ленцу на экране стало видно спину, идущего перед «Диггером» человека. Судя по всему, это был Вася. Луч фонаря освещал его шлем-сферу и спину. Периодически луч скользил вниз, на воду, и тогда становились заметны непромокаемые ботинки «Диггера». Освещения было достаточно, что бы можно было хорошо рассмотреть округлые бетонные стены тоннеля – все в потёках воды, в наростах извести, просочившейся грязи и свисающих с трёх метровой высоты потолка сталактитов. Они были небольшие – сантиметров пять-шесть по длине. Но их было много – особенно на трещинах. Ещё хорошо было слышно сопение и покашливание, откуда-то, сзади. Судя по всему, его издавал третий, идущий следом, человек. По его тяжелому дыханию, и постоянному покашливанию, Ленц понял, что тому очень непросто давалось передвижение в тоннеле. Видно, он страдал каким-то лёгочным заболеванием! А пыль и влажность, плюс споры грибков и всевозможного цвета плесени, обживших бетонные стены, вызывали у него аллергическую реакцию.

«Мне кажется, что за нами кто-то идёт…» – услышал Ленц, сказанную шёпотом, фразу. Голос не принадлежал ни Васе, ни «Диггеру».

«Это третий…» – решил про себя Ленц.

«С чего ты взял?!» – не поворачиваясь и, также шёпотом, спросил «Диггер».

«Я слышу, как за спиной у меня плещет вода!»

«Дурик ты! – громко встрял в разговор Вася. – Это луна от наших шагов!»

«Не кричи! – громко прошептал третий голос. – Какая луна? Давай остановимся и послушаем!»

Шум шагов стих. Потух и фонарик. В темноте было слышно тихое плескание воды, где-то, сзади.

«Слышите?» – еле слышно спросил Рыжий.

«Я тебе говорю, что это вода бьется о стены после наших шагов…» – не совсем уверенно произнёс Вася, с некоторой тревогой в голосе.

«Пойдёмте, – скомандовал «Диггер», и включил фонарь, – Быстрее дойдём – быстрее выйдем! Нет здесь никого!»

«А как же мутанты? – спросил Рыжий всё также шёпотом. – Все о них говорят!»

«Брехня всё это…»

«Тихо! – прошипел вдруг Вася. – Туши фонарь!»

Свет резко погас, и моментально навалилась темнота. Пропали звуки шагов. С наступившим мраком стала оглушительной тишина. Только было слышно, как, где-то, громко капала вода. Наверное, капли были большими, тяжёлыми. Поэтому и звук был четким и размеренным… Как стук метронома – кап-кап… Кап-кап… Кап-кап… Кап-кап…

Даже сидя в комнате Отто напрягся от этого «кап-кап» … Что-то в этом «кап-кап» было муторное, тревожное, пугающее… Ленцу показалось, что с глубины экрана на него поплыл голос. Этот голос был, где-то, там глубоко в темноте, но медленно, очень медленно приближался…

Это не был голос кого-то из мужчин. Это был, какой-то, потусторонний голос – голос тонкий, нежный, можно сказать – ангельский! И – монотонный… Он приближался, медленно нарастая, как будто ангел подлетал всё ближе… С еле слышного голос зазвучал гулко и, показалось, что вокруг. Так, бывает, звучит голос в большом пустом помещении с высокими потолками. Или – как в церкви…

Вот стала слышна мелодия – заунывная, протяжная, «ноющая», как зубная боль! Отто попытался прислушаться к ней, что бы разобраться, что напевает ангел. Но, то ли от того, что расстояние между поющим и мужчинами было большое, или от того, что был слабый микрофон на камере – расслышать, что-либо не удавалось. Но протяжное пение продолжалось и потихоньку уже обволакивало пространство! Ленц начал разбирать слова песенки! Вернее, не совсем песенки – это было что-то типа детской считалочки! Такими детки считают, когда играют в прятки! Только смысл её был явно не детский. Ангелочек монотонно, протяжно напевал:

«Раз, два, три, четыре, пя-ять… Я иду тебя иска-а-ать… Если ты пришёл сюдааа – значит ждёт тебя бедааа… – в этот момент „ангел“ умолк, немного помолчал, видимо приблизился, и начал снова: – Раз, два, три, четыре, пя-ять… Я иду тебя иска-а-ать… Если ты пришёл сюдааа – значит ждёт тебя бедааа… Ты отсюда не уйдё-о-ошь… – голос понизился до звенящего шёпота: – Потому, что ты – умрё-оошь… Раз, два, три, четыре, пять… Я иду тебя искать… Если ты пришёл сюда – значит ждёт тебя беда… Ты отсюда не уйдёшь… Потому, что ты – умрёшь… Вот сейчас тебя найду, и на части разорвуууу!»

Ленц вздрогнул, когда голос Васи в ужасе прошипел:

«Я её вижу…»

Луч, от включившегося на шлеме «Диггера» фонаря, уперся в голову Васи и образовал длинную тень по тоннелю. И в конце этой тени, на воде стояло существо. Ленц не успел рассмотреть, что это было, как раздался жуткий крик! Это кричал Рыжий. «Диггер» отпрянул и попытался развернуться. Судя по всему, он не удержался на скользком бетоне и упал. Фонарь светил вверх, а камера снимала сводчатый потолок тоннеля. Затем парню удалось встать на четвереньки. От увиденного у Отто внутри всё замерло… За поворотом тоннеля исчезала две тени – одна из них была Рыжего, а вторая непонятного существа! И спустя секунду из-за поворота к камере прилетел жуткий вопль!

«А-а-а-а…» – глухо застонал, пытаясь закричать, «Диггер».

Камера резко дёрнулась вверх и зависла над землёй. Что в этот момент видел «Диггер» перед собой Ленц так и не понял! Но последним, что услышал Ленц на записи, был крик ужаса «Диггера».

Глава 12. Командор

22 августа 2041 года, четверг, вечер

Ресторан располагался в «Центавр-Плаза» и назывался «Ретро». Он занимал часть первого этажа сразу за ресепшеном. По пятницам и субботам здесь проводились разгульные дискотеки для служащих всех уровней Администрации, командировочных и, имеющих доступ в Правительственный сектор, местных жителей. «Ретро» был одним из немногих мест, где можно было вполне легально выпить, чего-либо, спиртного.

В эти вечера гремевшая «на всю» музыка была слышна, чуть ли, не к «Сталлинбасс-Арене». Внутрь административных помещений она, конечно, не проникала. Но мигающие в окнах огни всевозможных световых приборов вызывали неподдельную зависть Дежурной смены и, задержавшихся на работе, сотрудников Администрации.

Сегодня вечер был будний. Тихий негритянский блюз приветом из Америки прошлого века слегка «фонил», едва перекрывая звяканье столовых приборов о керамическую посуду, решивших отужинать в ресторане, и, сквозь иногда открывающиеся двери, проникал в бар, который находился в одном из закутков ресторана и, не страдая оригинальностью, назывался «Возле Ретро»».

В самом дальнем углу этого бара, у окна с видом на проспект Мира, сидя в глубоком кожаном кресле, потягивал со стакана виски Отто Ленц. Напротив, «развалившись» в таком же кресле, с таким же стаканом и с тем же напитком, но еще и с «Короной» в зубах, «вещал» Командир экспедиции «Black-Stream» в Особой территории «Восток» Джон Смит.

В уютные сумерки бара мужчины перебрались после сытного ужина в ресторане за счет Ленца. Кофе был выпит, и беседа текла под текущий в рот, а дальше «по анатомии», виски.

Свой рассказ, умиротворенный ужином и слегка «подогретый» десятилетним «Джеком» Командор Смит, начал с вопроса:

«О чем будет твоя статья, Отто?»

Несмотря на третью «сотку» виски, речь командира была размеренной и четкой.

«Обо всем, Джон… – с задумчивой значительностью ответил Ленц. – Обязательно о том, как здесь закончилась война. И, конечно, о том, что произошло здесь после этой войны… Само собой о том, как сюда завезли беженцев, и как они здесь живут… Как ладят с местными… Обязательно о каких-то, необычных вещах, происходящих здесь и, как-то, связанных с Европой… Короче, обо всем, что интересно читателю, Джон…»

Командир экспедиции «Black-Stream» с видимым удовольствием затянулся сигарой. Затем поднял лицо к темноте потолка и медленно выпустил дым кольцами.

«О-о-отто, – ухмыльнулся Смит, и в его голосе зазвучал неподдельный сарказм, – неужели ты думаешь, что читателю будет интересно, как живут беженцы в Особой территории? Мне кажется, что это твоему читателю «по барабану»! Твоему читателю, главное, что бы эти беженцы не мешали ему жить в Европе! Сейчас мало кто из «твоих читателей» помнит спокойную Европу средины прошлого века! Как, впрочем, и мою Америку тоже… Даже мы с тобой знаем их только по рассказам! – в голосе командира появилось неподдельное раздражение и злость. – Толерантность… Терпимость… Поздно начали «закручивать гайки», Отто, поздно! Если бы не арабские бунты во Франции и Германии средины двадцатых годов – то до сих пор никто бы не решился вывозить «нелегалов» с Европы. Так бы и «пускали слюни» … Но это так… Мысли в слух… – Джон Смит выпустил со рта очередное облако сизого дыма и уже доброжелательно произнес: – Давай «крапать» твою статью, Отто… Необычные вещи, говоришь… Хм… Будут тебе необычные вещи! Но обо всем по порядку!

ЧВК «Black-Stream» вошла в Сталлино седьмого января тридцать первого года. Нам дали приказ – и мы это сделали! Я до сих пор не знаю, кто из политиков выбрал эту дату. Но тот, кто ее выбирал – ни хрена не был знаком с культурными «фишками» этого региона!

Оказалось, что в этот день здесь отмечают православное Рождество! И наше появление именно в этот день было местными воспринято, как конкретное оскорбление! Плюс не «слинявшие» еще от сюда «окропы» с «нациками» подливали в огонь масла. Мало им было пяти предыдущих лет! Делов то они здесь натворили! Ты ездил по Сталлино? Нет? Сейчас ты полной картины не получишь. Но когда мы вошли – многие улицы в этом городе были похожи на улицы Дрездена после второй мировой… Или Сталинград… Я в детстве видел картинки в учебнике истории. Это уже позже навели здесь кое-какой, порядок. «Зачистили» руины, что можно было восстановить – восстановили. Пытаются строить новое – надо же куда-то везти беженцев – старого жилья, уже, не хватает!

…Этому району – что сейчас называют Правительственный сектор – повезло больше всех! Он был под контролем Окраинской армии, и «войнушки» в нем, практически, не было. Так, перестрелки… Иногда, взрывы «закладок». У «Сопротивления», так «сепары» начали себя называть с начала двадцатых, тяжёлое вооружение отсутствовало – поэтому больших разрушений нанести они не могли. А «окропы», особенно в конце двадцатых, не церемонилась – чуть что – сразу с «крупных» калибров!

Короче, всё накопившееся зло «сепаратистов» на Окраину досталось по наследству нам! Поначалу мы старались вести себя корректно – отвечали только на прямую угрозу жизни наших бойцов. Затем терпение лопнуло! Ты же знаешь – опыта нам не занимать! Это только названия городов разные – а тактика боя в этом самом городе, практически, везде одинаковая. Ну, с небольшой поправкой, конечно, на высоту домов, глубину подвалов и ширину улиц.

Но у «сопротивления» было преимущество – они знали этот город, как свои пять пальцев! И там, где нас надо было десяток – их было достаточно и одного. Ну, и пошла «зару́ба»! Уступать никто не хотел. Но если для них это было, уже, делом привычным – то для нас наши потери стали, если не шоком, то «удовольствием» дорогим – ведь каждая смерть, каждое ранение – это большие денежные расходы! ЧВК «Black-Stream», прежде всего, организация коммерческая! Поэтому, должна приносить прибыль своим хозяевам! А если нет прибыли – тогда какой это уже бизнес? «Это уже не бизнес, а одна морока»[1]!

В общем, скоро расценки на наши услуги выросли вдвое, так, как мы начали учитывать возможность будущих потерь личного состава. Страховые компании подняли для нас взносы. Все это легло на плечи Объединения Европа.

Транснациональные агрохолдинги, взявшие в аренду местную землю и внёсшие за неё предоплату, не могли приступить к её обработке из-за постоянных угроз терактов. И, самое главное, нельзя было начать то, из-за чего затевалась весь этот «сыр-бор» – а именно, переселение на Сталлинбасс арабских и африканских беженцев с европейских лагерей!

Ситуация зашла в тупик. «Стрелялку» надо было останавливать! В то время я был далек от политики (впрочем, как и сейчас!), но даже я понимал, что другого выхода, как переговоры – не было…

Первого сентября тридцать первого года в небо поднялась «вертушка» с белым флагом за хвостом – типа парламентёры – и начала над городом разбрасывать листовки с предложением о перемирии. У меня, кстати, где-то, одна сохранилась – дам почитать, если тебе будет интересно… Предлагалось начать его – перемирие – в «ноль-ноль» часов второго сентября. А днём – в «двенадцать ноль-ноль» – встретиться на площади Ленина, и провести первые переговоры!

К тому времени, все устали от войны! Вернее, само слово «устали» – совершенно не передавало того, что здесь было… Ты бы видел местных в то время! Мы иногда помогали «Красному кресту» раздавать «гуманитарку». Мужчины на пункты не приходили – их не было видно вообще! Только старики, женщины и дети. Измождённые! Грязные! Они выползали из подвалов разрушенных домов и, опустив глаза, становились в очередь за продуктами…