– Это переделано во время реконструкции. Всем построенным помещениям был придан привычный и удобный вид с прямыми углами. Свободное место, которое находится между стеной помещения и первоначальным цилиндром, использовано для прокладки коммуникаций: отопления, воды, силовых кабелей, кабелей связи, систем вентиляции и канализации.

– Понятно. Господин Хевосил, пожалуйста, в течение часа подготовке мне доклад, сколько свободных помещений имеется у нас под землёй. Задача такая. Мы должны основные отделы разместить в экранированных помещениях и обеспечить их телефонной связью и сетью для компьютеров.

– Хорошо, – ответил Хевосил. – Будет сделано.

– Генерал Молотов, продолжайте работу с фрау Сондж и при возникновении любых нестандартных ситуаций докладывайте мне, – распорядился Марел Израйлевич и вышел из кабинета.

«Если программисты ничего не придумают, нам хана», – думал Марел, идя по коридору.

– Ну что, Константин? Сдвиги есть? – тихо спросил Марел, – рассматривая склонившиеся головы.

– Стараемся, – так же тихо ответил ему начальник отдела.

– Слушай, а что я не вижу твоего русского, самого старого? Как какую «бяку» выкинуть, он первый, а сейчас, когда голова его нужна, так его и нет.

– Так он два дня назад в город уходил. Пришёл под утро, пьяный в стельку, весь в губной помаде, рубашка в винных пятнах и без денег. К обеду у него началась диарея, и я его поместил в лазарет.

– В какой губной помаде? Ему же семьдесят четыре года.

– Да нет, уже семьдесят пять в этом году справили. Я вообще хотел вас просить отправить его на пенсию. У меня с ним месяц назад вообще конфликт был. В финансовый отдел девушка после академии пришла. Двадцать пять лет. Он за ней и увязался, нигде прохода не даёт. Начал его ругать, а он мне – «Это не твоё дело, это моя личная жизнь. Мы совершеннолетние, я жениться на ней буду». Послал ещё меня и сопляком обозвал.

Марел отвернулся но, не сдержав себя, расхохотался.

– Извини. Завтра почти конец света, а ты так удивляешь, почти до слёз, ну спасибо. Где он сейчас-то, наш Казанова? Помещение же лазарета на ремонте.

– Хевосил выделил под лазарет три комнаты на нижнем уровне шахты. Там он уже второй день на унитазе и сидит.

– Пойдём, к нему сходим. Башка-то у деда работает хорошо. Да и сам ты знаешь, что программист он лучший. Кроме того он один из самых старых. Он уже более двадцати лет здесь работает. Лет пятнадцать назад ему предлагали занять место начальника отдела. Это до твоего прихода. Все были очень удивлены, когда он отказался. Была бы хорошая помощь к пенсии. Очень непонятный и умный старик.

Лазарет в связи с ремонтом временно находился на самом нижнем ярусе шахты. Марел с Константином спустились на лифте на нижний ярус.

Владимир, так звали старого программиста, лежал на кровати, скрестив руки на груди и закрыв глаза.

– Что, отойти никак не можешь? Нажрался какой-то гадости, – проговорил Константин.

– Вот, вы, Константин, никак не входите в положение людей. Бездушный вы человек, – отвечал Владимир с постели. – Я отравился некачественными продуктами.

– Конечно, на два ведра самогона банка кильки была да ватрушка. А килька просроченная, вот ты ей и отравился. Бедный ты наш, два ведра дезинфицирующего раствора не хватило, – съязвил Константин. – Когда вы эту гадость прекратите жрать? Наверно, лет пятьсот уже с самогоноварением боремся. Во всех странах. И штрафуют, и сажают, а толку никакого. СПИД и рак уже победили, а самогоноварение никак не удаётся ликвидировать. Имейте ввиду, процветает самогоноварение лишь благодаря таким несознательным элементам, как вы, Владимир Иванович.

– Самогон, Константин Сергеевич, – это экологически чистый продукт. Это всё равно, что живая вода. Пока человек готовит продукт, он в него душу вкладывает. Это же полностью ручная работа. Человек постоянно следит за аппаратом, пробует, проверяя качество получаемого продукта. Кроме того, следует иметь ввиду, что ни одно государство мира не выпускает заводские самогонные аппараты. Изготавливая прибор своими руками, человек изначально, на тонком ментальном уровне связывается с аппаратом. Вы ещё слишком молоды, чтобы полностью осознать все преимущества самогона.

– Прекратите, – оборвал перепалку Марел. – Лучше о деле поговорим. Как вы знаете, Владимир, корпуса защиты мира вышли из-под контроля. В этот же момент в мире наступил хаос. Абсолютно непонятно, кто за этим всем стоит. Мы предполагаем, что это внеземная агрессия. Возможно, инопланетяне решили уничтожить нас нашим же оружием. Ракетные установки корпусов защиты мира нацелены на энергетические объекты, то есть объекты нефтегазового комплекса, но кроме этих объектов в зону поражения попадает большое количество населённых пунктов. Более того, на планете не все благоприятно с климатическими условиями. Климатом явно кто-то манипулирует. В атмосфере формируются три области циклонов, которые менее чем через сутки обрушатся на планету мощными ливнями и смоют всё живое. Проще говоря, вначале всё будет предано огню, а потом наступит вселенский потоп. Если с атмосферными явлениями мы пытаемся как-то справиться, то повлиять на действия корпусов мы не можем. Поэтому мы пришли к вам. Решено аппаратно вывести из строя оборудование корпусов защиты мира. Принято решение написать программы, которые бы вывели из строя системы наведения ракет или оборудование корпусов защиты мира. Что вы на это скажете? – закончил Марел вопросом свою речь.

– Да чёрт с ним, с этим нефтегазодобывающим комплексом, – ответил Владимир. – Ведь вы же сами знаете, что от этих установок – только вред. Руководство нефтегазового объединения с пеной у рта рассказывает, какое у них ультрасовременное экологическое безопасное оборудование. Умалчивают лишь об одном – что же на самом деле происходит, умалчивают о том, что выкачивают кровь земли. Это можно сравнить с тем, что разбойник, всаживая тебе нож в грудь, мило успокаивает, – «Не бойся, он стерильный». Энергии достаточно и от Солнца, и от гидроэлектростанций, и от ветра, и от установок, коэффициент полезного действия, которых превышает единицу. А чего стоят установки, работающие от энергии эфира. Разрешение мирового конгресса на дальнейшие нефтегазовые разработки приносит только вред. Колоссальное, ни с чем не сравнимое загрязнение атмосферы, земли и океанов в тысячи и тысячи раз превосходит получаемую пользу. Мы выкачиваем кровь Земли, что бы какая-то кучка людей хорошо жила. Кроме того, дальнейшее расширение научных разработок в этой промышленности тормозит развитие научно-технического прогресса в области развития альтернативных источников энергии.

– Знаем, знаем мы, Владимир Иванович, твоё отношение к нефтегазовому комплексу, – перебил его Марел. – Да вот незадача маленькая. После запуска корпусами ракет от нашей центральной ГИБ не останется и следа. Так что вопрос сейчас стоит не только о выводе из строя оборудования корпусов защиты мира, но и о спасении собственных жизней. И времени, кстати, у нас осталось очень и очень мало, менее пятнадцати часов.

– Что? – вскочил с постели Владимир. – Что же вы самое главное говорите под конец? – Надо срочно отключать всё оборудование корпусов, – забегал по лазарету старый программист.

– Вот мы к тебе и пришли. Мнение твоё узнать. Совет услышать. Ты же у нас, вроде, как старожил. Ведь ты не раз участвовал в комплектации и перенастройке оборудования корпусов. Ты участвовал и в замене серверов на ГИБ. Мы уже написали три десятка программ, которые должны были блокировать системы наведения и запуска ракет, но центральный компьютер корпусов даже не скачивает их с сервера.

– Центральные компьютеры корпусов прежде, чем установить у себя новые программы, производят их полную проверку. Только если тест положительный, происходит загрузка. Ты же, Константин, это знаешь.

– Да нет, Владимир Иванович, сейчас происходит что-то другое. Центральные компьютеры корпусов не производят тестирование предложенных программ. Они их даже не загружают. Такое ощущение, что в корпусах четко знают, где липовые программы, а где нужные и безошибочно забирают только нужные. Центральные компьютеры, не загружая программы, забирают из тысячи файлов только те, которые действительно в чем-то улучшают работу систем корпусов.

– Нет, Константин, такого быть не может. Никакой компьютер не может так работать. Он всё равно должен проверить предлагаемое. Раз он отверг программу, значит, он уже имеет о ней информацию. А, возможно, и может, – на секунду остановившись и задумавшись, добавил программист.

– Владимир, да откуда же он её получит, если не проверит программу? Она только написана и выложена на сервер.

– Может кто-то из работников в сговоре с агрессором? – в задумчивости, как будто у себя спросил старый программист.

– Такого быть не может. Это самоубийство, – сказал Марел.

– Владимир, написано три десятка программ разными людьми. Программы должны были отключить системы наведения. В них были включены небольшие дополнения, написанные ранее, которые реально улучшали работу систем. Программы даже не проверялись. У нас нет на это сейчас времени. Даже я, зная всю ситуацию, не в состоянии сразу рассортировать хорошее от липового. Программы сразу были выложены на центральный сервер. Компьютеры же корпусов раскрыли лишь те папки, где реально были нужные файлы. Прямо чертовщина какая-то, – закончил свою речь Константин.

– Если происходит так, как ты говоришь, то дело очень и очень серьёзное. Я за час напишу программку, отключающую систему наведения. Ноут у меня есть, сети правда здесь нет, но она мне и не нужна, я и так все помню. На унитазе, да напишу, не могу подниматься наверх. Что-то живот совсем мне не подчиняется. Выложишь, Костя, её на сервер, и посмотрим «сожрут» её центральные компьютеры корпусов или нет? Кстати, через полтора часа они будут проверять наличие обновлений. Я не знаю, загрузят ли они мою стряпню в базу или нет, но сейчас мне необходимо выяснить, будут ли вообще корпуса её проверять. Ты, Константин, тоже напиши какую-нибудь программку, только пиши её наверху, в отделе. Загрузим твою и мою программку вместе в одну папку, под одним кодом. Всё, всё, я не могу больше терпеть.

Схватив ноутбук, Владимир захлопнул за собой дверь туалета.

– Заходи, Константин, минут через сорок, – донеслось из-за двери. – Всё будет готово.

– Поднимаемся наверх, – проговорил Марел Израйлевич.

Скоростной лифт, тихо свистя, поднял руководителей наверх.

– Кажется, за Владимира Ивановича переживать не стоит. Голова у него в полном порядке. Я зайду к вам в отдел через час – полтора. Сейчас хочу встретиться с генералом Молотовым и фрау Сондж, – проговорил Марел, выходя из лифта.

Марел Израйлевич снова прошёл в видеозал. На сотнях экранах транслировались новости каналов мира. Марел переводил взгляд с одного экрана на другой. «Весь мир в хаосе. Люди сошли с ума. Кто-то явно ими манипулирует», – думал он. Марел снова и снова смотрел на экраны. Всё-таки не всё было одинаково. Марел старался найти закономерность. Не везде люди всё громили и уничтожали. На многих экранах люди превратились в зомби. Кое где они просто замерли, а где-то бесцельно бродили по улицам, смотря в никуда. Марел включил паузу на одном из экранов и внимательно рассматривал лицо молодого человека, сидящего на лавочке. «Его словно выключили», – думал Марел. «Как робота, взяли и выключили. И этого австралийца – тоже выключили, И этого, – тоже австралийца. А этот – африканец, это – американец. Ты посмотри, там, где последствия от ракетных ударов будут минимальными, там люди „выключены“, ничего не уничтожают. Им ещё тут жить. Там, где массированные удары ракет сотрут с лица Земли города и населённые пункты, – полный хаос. Где хаос, туда стянуты все миротворческие силы мира. За один раз кто-то хочет уничтожить не только нефтегазовую и атомную промышленность, но и все вооружённые силы планеты. Но как можно так воздействовать? Какое-то психотропное оружие и действует как-то избирательно». Марел быстро вышел из видеозала и отправился на командный пункт генерала Молотова.

Генерал Молотов и фрау Сондж всё также стояли перед картой мира, но теперь у фрау Сондж указки были в обеих руках, а у генерала в обеих руках было по радиостанции. Увидев Марела, генерал по-военному хотел доложить, но Марел отмахнулся.

– Давай без короткого военного рапорта. Нужен подробный отчёт со всеми тонкостями.

– Дела идут не очень хорошо. Мы потеряли много самолётов. Выполнять задание могут лишь три типа самолётов. Качественно координировать полёт можно лишь с двух центров управления полётами. Это те центры, которые расположены в старых ракетных шахтах. Пока это выяснили, потеряли половину тех самолётов, которые могут делать распыление. Операторы других центров неадекватно отдают команды. Они все похожи на сошедших с ума. Неправильные команды привели к гибели более сотни самолётов.

– Значит, теория, что адекватно ведут себя лишь те люди, которые находятся в помещениях имеющих магнитное экранирование, снова подтверждается? – спросил Марел.

– Абсолютно, и чем лучше магнитное экранирование, тем меньше воздействие на людей. В двух старых военных шахтах, которые теперь используются для центров управления полётами, люди совершенно не подверглись психическим изменениям. Там все шахты обшиты биметаллическими медно-стальными пластинами, – отвечал Молотов. – Есть ещё один центр управления, расположенный в старой шахте. Центр очень интересный. Там в период реконструкции был начат демонтаж экранированного слоя, впоследствии демонтаж был прекращён из-за слишком больших затрат. Помещения были приведены в надлежащий вид и сданы в эксплуатацию. Получилось, что защитное экранирование – сильно ослаблено. Так вот, там люди не сошли с ума, но работать им очень тяжело. Они по несколько раз переспрашивают команды, долго принимают решения. Жалуются на плохое самочувствие и головные боли. Руководитель центра говорит: – «Мы ничего не поймем. Как будто сами с собой боремся», – Мы вывели их в горячий резерв и пока оттуда не координируем полёты.

– А какое состояние метеообстановки? – обратился Марел к фрау Сондж.

– Мы распыляем реагенты в верхних слоях атмосферы, что как показывают данные метеозондов, способствует разгону туч, но чем больше мы разгоняем тучи, тем сильнее нагнетается в атмосфере напряженность, – ответила фрау Сондж.

– Ну, и что это значит? – спросил Марел.

– Это значит, что в какой-то момент, так сказать языком физиков, при достижении критической массы, а по нашему, критического давления, тучи всё равно в одночасье соберутся и обрушат на планету потоп. Мне кажется, что мы делаем что-то не то. Напряжённость в атмосфере возрастает пропорционально нашим действиям. В общем, честно говоря, время, установленное агрессором, четко определено и нам его не удается отодвинуть, словно нам противостоят какие-то природные, неведомые силы. Я, Марел Израйлевич, в замешательстве, – закончила свою речь фрау Сондж.

– Чёрт, – Марел опустился на стул, смотря пустым рассеянным взглядом на спроецированную на стену карту.

– Константин, слышишь, Константин?! Спустись, пожалуйста, ко мне, – кричал Владимир в трубку телефона, расположенному в коридоре.

– Владимир Иванович, прошло чуть больше сорока минут. До опроса сервера ещё почти полчаса.

– Всё равно спустись сейчас же, хоть я и не могу тебе приказывать по должности, ты всё равно спустись. Сейчас это вопрос жизни и смерти. И тащи свою недописанную программу и захвати ноутбук.

Через три минуты Константин был в лазарете.

– Ну что, Владимир Иванович, за новые мысли появились у вас? – спросил Константин, зайдя в лазарет.

– Давай мне ту программу, что ты написал наверху и садись срочно пиши новую программку.

– Какую новую?

– Любую, любую «прогу», хоть для унитаза. Сейчас, Константин, объяснять некогда, – скороговоркой проговорил Владимир. – Как только центральные компьютеры опросят сервер, я тебе всё, всё объясню.

– Ну что, Константин, ты ещё долго? – спросил Владимир. Я уже всё подготовил. Дело только за твоей последней программкой.

– Да всё, сейчас уже заканчиваю. Осталось перекопировать в отдельную папку. Я написал программку для корректировки стабилизаторов полёта. При правильном наведении на цель стабилизаторы будут отклонять полёт ракеты. Центральный компьютер будет корректировать полёт, а стабилизаторы ещё сильнее отклонять ракету от курса.

– Чушь конченная. Центральные компьютеры корпусов такую ерунду никогда не пропустят, но это сейчас не главное. Копируйте свою программку на флэшку и давайте мне, – сказал Владимир Иванович. – Значить так, в папке 040 создано четыре папки. Константин один, Константин два, Владимир один и Владимир два. В моих папках находятся две мои программки, в твоих папках – две твои. В первой находиться то, что ты написал наверху, во второй – то, что написано здесь. Иди и просто сбрось папку 040 на сервер и ни в коем случае не открывай. Опрос обновлений через десять минут. Как только сервер откроет папку и выдаст отчёт, распечатай его и бегом ко мне…

– Чёрт, – повторил Марел. – Как же это всё понимать? Как это всё объяснить? Неужели все наши действия бесполезны и будет второй мировой потоп?

– Лучше сказать – природный катаклизм. Тем не менее, наши усилия всё равно дают какие-то результаты. Если мы будем продолжать и далее распыление, тучи не смогут собраться в таком большом объёме до запуска ракет, но, но, но, есть большое но, – сказала фрау Сондж.

– Что же это за «но»?

– Наземные метеостанции и метеоспутники фиксируют напряжение в земной коре. Как только мы попытались противостоять атмосферным явлениям, стали происходить непонятные вещи в земной коре. Именно в тех районах, которые должны были подвергнуться потопу, все датчики фиксируют увеличение напряжения. Напряжение возрастает и по подсчётам метеоотдела достигнет своего апогея примерно в тоже время, на которое намечен запуск ракет корпусами мира.