Бахмут двадцать третьего, проносящийся за триплексовыми стеклами «Тигра», напоминал Александру Леонидовичу Сталинград восьмидесятилетней давности – такие же дома-скелеты, такие же разрушенные промзоны, такая же закопченная до мазутной черноты земля, местами подернутая лоскутами грязного от копоти снега. И здесь, как и там, под руинами теплилась жизнь. Тысячи, десятки тысяч жителей города, загнанные в подвалы вроде бы своей же армией, своими защитниками! Здесь, да и по всему Донецкому краю, эти «защитнички» использовали мирняк как живой щит. И у кого-то еще поворачивался язык называть «оккупантами» русских – тех самых русских, которые выводили в безопасный тыл пленников подвалов Бахмута, как когда-то Сашка-Экскурсовод, дед Александра, выводил из подвалов Сталинграда мирных жителей этого города-героя.
Кто свой? Кто чужой? Человека ограбили, избили и бросили умирать; священник и богатый человек – его земляки – прошли мимо, а помог чужеземец. Кто из них свой? Вопрос был задан еще две тысячи лет назад, и вроде бы всем понятен ответ, но…
В наше время те, кого называют «ордой», «оккупантами», спасают жизни людей, которыми их «защитнички» прикрываются от заслуженного возмездия. «Свои» бьют и грабят, «чужие» спасают и лечат – кто здесь оккупант?
Но визги с Запада о «пророссийской агрессии» не прекращаются…
Александр Леонидович настолько погрузился в свои мысли, что из этой задумчивости его вывел только сильный толчок в спину, буквально швырнувший его с сиденья, – хорошо хоть командир «Тигра» с Суетологом едва успели его подхватить, прежде чем мир вокруг них закрутился в каком-то адском калейдоскопе.
По своим характеристикам «Тигра» можно отнести к машинам класса MRAP – то есть таким, которые способны выдержать подрыв на мине. Конечно, в этом отношении он уступает более современным образцам, но не боится подрыва на противопехотных минах, а противотанковые на него не реагируют за счет низкой удельной нагрузки или срабатывают после того, как «Тигр» проедет над ними, в силу большой скорости автомобиля.
Остаются фугасы – радиоуправляемые или управляемые по проводам. Первые глушит встроенная станция подавления, но против взрывмашинки приема пока не придумали. С другой стороны, те, кто применяют такие фугасы, чаще всего смертники – от возмездия им не убежать.
Александр пришел в себя быстро – сознание он не терял, но какое-то время был под воздействием шока; он не различал звуки, слившиеся в один гул, почти не ориентировался в пространстве, тем более что отброшенный взрывом джип кувыркнулся несколько раз и упал на бок. Контроль за происходящим вернулся к нему уже тогда, когда командир и Суетолог вытащили его из машины и усадили под защитой ее корпуса.
Вокруг шел стрелковый бой – из кабины стрелял Валера-Возила, из-за корпуса лейтенант и Суетолог короткими очередями отвечали по невидимому врагу – один из них находился справа от Александра, другой слева.
В ушах звенело, зрение было нечетким, но Александр, как мог, оценил позицию. Она оказалась неожиданно удобной – машину отбросило к разбитой витрине магазина на первом этаже хрущевской пятиэтажки… нет, не магазина – судя по мебели, креслам, разбитым зеркалам и разбросанному инструменту, архаичным машинкам и ржавым филировочным ножницам, это была парикмахерская.
Здесь раньше уже был бой, об этом свидетельствовали пулевые пробоины в стенах, стреляные гильзы, разбросанные по полу, и частично разобранные баррикады в дверях и оконных проемах. Убитых не было, зато Александр нашел валяющийся у одной из баррикад «калаш», похоже, не российский, скорее всего польский или румынский. На пластиковом прикладе между едва заметными засечками запеклась кровь. Магазин был пуст, но даже с пустым магазином оружие может пригодиться.
– Мехди, это Юсуф. – Лейтенант засел за машиной, чтобы переставить магазин, и воспользовался паузой, чтобы связаться со штабом. – Чо, чо – накаркал, накрыли нас возле Рынка. Угол Мира и Свободы, ага. Я знаю? Стволов десять работает. Нет, все целы, и пассажир. Фугаску под колесом взорвали, но сплоховали… ща…
Пристегнув магазин, который он достал из подсумка, отстегнув и «уронив» пустой, лейтенант с нерусским позывным Юсуф высунулся из-за «Тигра», угостил противника короткой очередью и опять свалился за машину, попутно подобрав уроненный им магазин и отправив его в пустую ячейку подсумка:
– Нас отшвырнуло, но «тигруша» выдюжил, – продолжил лейтенант. – Сидим за ним, Возила в кабине, мы за корпусом, отстреливаемся. – Он снова вскочил и дал очередь в сторону противника.
В ладонь Александра уткнулось что-то холодное; он скосил взгляд и увидел Зенитчика. Пес был весь в побелке, словно поседел. Александр машинально погладил пса по макушке, почесал за ухом…
И почувствовал, что шерсть на загривке Зенитчика подымается. Быстрый взгляд на подрагивающие губы собаки, под которыми виднелись клыки, подтвердил – пес что-то учуял.
Не говоря ни слова, Александр с разряженным автоматом осторожно пошел вслед за собакой, направившейся к двери в бывший, судя по всему, дамский зал. На пороге зала пес напрягся словно для броска…
Александр решительно шагнул вперед, переключая режим стрельбы, будто у него был полный магазин патронов:
– Руки вверх!
Двое молодых ребят в каком-то убогом тряпье, но с оружием, машинально подняли руки. Один из них уронил свою тарахтелку, кажется немецкий MG или один из его натовских клонов (но, судя по всему, также разряженный в ноль), другой так и не успел снять телепавшийся за его спиной раритетный АК-47. Готовившийся к этому бенефису Зенитчик седой молнией перемахнул баррикаду, сшибая в прыжке этого второго.
– Чого тобi, дiду? – голос разоружившегося пулеметчика дрожал от страха: – Забери свого пса, ми зара москалiв на гвалт вiзьмемо, тай по тому![5]
«Диду, – повторил про себя Александр. – Для этих сопляков я уже дед. Надо действовать, пока они не поймут, что к чему».
Он переступил через прореху в баррикаде, не опуская направленного на бандеровца автомата, и процедил:
– Дырку ты у меня от бублика получишь, а не Шарапова. Стой, не рыпайся, козлина!
Противник Александра был молод и сильно растерян. Он не знал, что делать: то ли помогать напарнику, который попытался было зацепить пса финкой, да не сумел, и финка оказалась на полу, а рука нациста – в крови; то ли напасть на «дiда» с риском получить пулю…
А Александр шел прямо на него – фактически без оружия, а у бандеровца, несмотря на брошенный им пулемет, был как минимум пистолет в расстегнутой кобуре милицейского образца и штык-нож в ножнах. Приблуды, конечно; на войне все по возможности обвешиваются оружием, ствол и нож лишними никогда не будут…
– Не дергайся, – посоветовал Александр как можно спокойнее, глядя, как пальцы нацика нервно скребутся по кобуре, как бы не решаясь достать оружие. – Хуже будет, я Афган прошел…
– Мiй тато був у Афганi, – неожиданно бандеровец как-то обмяк. – Я у сiм’i наймолодший, четверо братiв вже загинули хто де – Аеропорт, Марiуполь, Херсон, Балаклiя… суча вiйна![6]
– Тут ты прав, – заметил Александр, с размаху ударяя парня прикладом под дых, а потом подхватывая его, чтобы не упал. Свободной рукой он при этом изъял и пистолет, действительно видавший виды милицейский «макаров», и, спрятав его, штык-нож. – Так, расслабь грудь, не хватай воздух ртом, шок пройдет, я не сильно тебя приложил, года не те уже.
Он осторожно усадил бандеровца в изломанное парикмахерское кресло, в котором, возможно, несколько лет назад девочки-парикмахеры делали супер прически школьницам к выпускному балу, отшвырнул пулемет в сторону и, достав пистолет, снял его с предохранителя. Второй бандеровец, суча по грязному полу ногами, закрывался разодранными в кровь руками от Зенитчика, который стоял у него передними лапами на груди и деловито урчал. Вид у пса был довольный, пожалуй, даже гордый.
И что теперь делать?
– Другие ваши в здании есть? – спросил он у младшего брата из несчастливой бандеровской семейки.
– Нi, – ответил тот. – Нас з Сашком двох послали, з тилу зайти. У нас людей катама, всього дванадцять душ у групi[7]…
– И все бестолочи, – заметил Александр. – Говорят, вас по натовским стандартам учат; если у НАТО такие стандарты, то с Россией ему лучше не загрызаться. Звать-то тебя как?
– Мыкыта, – ответил бандеровец, хлюпая носом. Александр покосился на второго бандеровца – тот понял, что лучше не дергаться, и притих, только дрожал да поскуливал, точно собакой был он, а не Зенитчик. «Сашко… подумать только, тоже, выходит, тезка. Ну, да в семье не без урода…»
К сожалению, это была правда. Ладно еще Украина, тамошнему люду головы промывали с девяностого, а уж если совсем точно, то с 1917-го, если не раньше. Поколения выросли на лжи, вот как этот Никита на букву «эм». Отец, говорит, в Афгане был, бача, как Мишка Ризниченко, с которым они вместе из плена бежали, – тоже был из Винницы. А дед этого Никиты, скорее всего, тоже бил нацистов – мало их было, выходцев из УССР, на всех фронтах Великой Отечественной? У деда Максима во взводе были Полищук и Выговский, первый из Нежина, второй – из Переславля-Хмельницкого. Выговский погиб, бросился под немецкий танк в последних числах декабря сорок второго, когда фашисты попытались деблокировать окруженную армию Паулюса…
И откуда же у таких отцов и дедов такое гнилое потомство? А в России что, мало было таких, кто в панике помчался в нерезиновый Верхний Ларс, хотя их никто и не думал призывать в армию? Мало «испуганных патриотов», намочивших штанцы при мысли, что Родину надо защищать? Да даже среди тех, кто именует себя «патриотами», мало таких, кто смакует наши проблемы, настоящие, но по большей части выдуманные, кто радуется нашим неуспехам и критикует наше руководство просто потому, что в глубине души не верит в Россию?
Из этого теста и лепятся манкурты вроде этого Мыкыты, которому сначала поменяли русское имя на созвучное, а потом и русское сердце – на кусок грязной ледышки. Ладно, Мыкыта, он хоть безобиден, а те, кто выколол глаз и отрезал пальцы капитану из комендатуры? Тоже ведь не пришельцы с Марса, не бесы из преисподней, а бывшие русские люди.
БЫВШИЕ РУССКИЕ. БЫВШИЕ ЛЮДИ.
Бывший человек – это труп. Зомби. Нежить. Что нужно было сделать с людьми, чтобы они стали такими зомби? Одним «безвизом и кружевными трусами» тут точно не ограничилось. И зачем «Мыкыте» кофе в Венской опере?
Не в этом, наверно, дело…
О проекте
О подписке
Другие проекты