Цитаты из книг автора «Олег Рой»

был давно и всего одно лето, то наверняка этот факт не попал ни в какие досье, ни в его личное дело. У меня краем сознания проскальзывало что-то, но я все никак не могла вспомнить… Вертелось на языке что-то связанное с детьми, то ли Ребятниково, то ли Школьниково… – Дела… – присвистнул Иван. – А я ведь и не верил тебе, – признался он, уважительно обернувшись к девушке. – Так, ладно… Едем туда немедленно! – скомандовала Николаева. Ее голос потихоньку обретал прежнюю энергию, а вот руки еще дрожали. Оля с удивлением заметила это. Видимо, та сильно переживала не только на публику, но и внутри себя. А сейчас, когда она поверила по-настоящему, что ее муж жив и с ним все в порядке, волнение прорвалось наружу. Иван, нарушая правила дорожного движения, развернулся и погнал на другой конец Москвы, к шоссе, ведущему в область… – Как тебе это удалось? – возбужденно спросила Валентина. – Когда вы там… Ну, накричали на меня, я чуть не попала под машину… он загудел… у меня все вспыхнуло перед глазами, и я увидела вашего мужа, и прочла надпись на вокзале. – Оля сама была ошеломлена не меньше Николаевой. – Ты прости меня, нервы уже не выдерживали, – призналась Валентина. – Ничего. Зато мне это помогло. Я начала чувствовать… В Детково они прибыли уже к вечеру. Машину оставили у станции, там, где Оля вроде бы видела Николаева, дальше пошли пешком. Вся деревушка состояла из нескольких узких кривых улиц. Валентина подслеповато щурилась. Оля внимательно оглядывалась по сторонам. Но ничего похожего на увиденное ею место не было. Темнело, окрестности погружались во мрак, видно становилось все хуже и хуже, вскоре они стали терять совсем недавно обретенную надежду. – Что там еще было? – в очередной раз безнадежно спросил Иван, который сам рисунка не видел и чувствовал себя беспомощнее всех. – Ну, такой старый домик, большая береза, рядом кирпичный дом… – упавшим голосом перечислила Валентина. – Да тут таких мест полно, – присвистнул он. – Надо в каждый двор заходить. – Церквушка… – добавила Оля. – Что? – недоверчиво переспросил шофер. – А ведь я ее видел. – Где? – хором произнесли женщины. – Ну, вон церквушка, про которую вы говорите, – подтвердил Иван, показывая пальцем на купола, видневшиеся на другом конце деревни. Они проследили взглядом за его рукой и ахнули. – А голову-то поднять мы и не догадались, – со смехом заметила Оля. Но Валентина ее уже не слышала – она бежала в сторону церквушки. Оля с Иваном бросились следом, они еле поспевали за ней. Еще издали, по смутным очертаниям дома и дерева рядом, даже в темноте было понятно, что они пришли куда надо. Оба дома и сад выглядели чуть

неуютно, как трезвому среди пьяных.

Легко жалеть тех, кого все жалеют.

есть вещи, которые мы не выбираем, но любим. Мать, Родина – все это дается нам свыше. Мы никак не влияем на то, каковы они будут. Твоя мать может быть лишенной способности любить извергиней, твоя Родина может задыхаться от косности и узколобости бюрократии или терять разум в пароксизмах и конвульсиях

Военный человек обязан быть параноиком, обязан готовиться к войне и видеть врага в каждом государстве, даже том, с которым отношения складываются самым наилучшим образом. Да что я вам объясняю…

армейская профессия такой роскоши, как благодушие, не допускает.

Потому что, если бы мы победили, Англия совершенно определенно начала бы войну против нас, а все остальные не преминули бы к ней присоединиться. Назревала вторая Крымская война, но тут уж одним Севастополем дело бы не ограничилось – это была бы Первая мировая на десять лет раньше, но с одним отличием: все страны и Антанты, и Тройственного союза единым фронтом выступили бы против нас.

Увы, это судьба всех разведчиков – постоянно быть под подозрением, даже у своих.

И еще больше поражал другой вывод – жен ругают, но боготворят. Именно так сформулировала это однажды Лерка: – Их, мужиков, послушать, так ужаснешься, как они, бедняги, вообще живут на свете. Не жена у него, а вместилище пороков. И неряха, и в постели бревно, и пилит его постоянно, и сериалы одни на уме. Но попробуй это чудо в разговоре задень или из дома на сутки убери. Сразу все джигитами становятся. Мое. Не отдам! Лучше сам буду мучиться.

Вот заболела бы она, слегла бы надолго или попала бы в больницу и перестала бы готовить ему еду, намывать его квартиру, стирать и гладить его одежду – понял бы он, как много на самом деле жена делает для него, оценил бы? Или бросил бы больную, нашел бы себе другую прислугу?