Глава 8
Потерявшийся

Удивленные отсутствием связи с Олегом в течении последних двух недель, ребята решили срочно выезжать. Зима, морозно. В его маленьком доме печка, мало ли что могло случиться. Первым звонил Гоша. Потом связался с

Лешкой и сообщил, что до Олега невозможно дозвониться, да и в интернете его давно не было. Лешка связался с Валеркой, тот тоже ничего не знал. Дождались пятничного вечера, собрались втроем и выехали в ночь.

Деревня встретила тишиной, пеленой дыма из труб над заснеженной дорогой. В нескольких домах горел свет. У Олега была закрыта калитка и свет в доме не горел. На свежевыпавшем снегу ни одного следа. Перемахнув через калитку ребята обнаружили что дом заперт изнутри. Немного поколдовав с задвижкой на веранде, все-таки сумели войти внутрь. Тишина. Одинокое пустое инвалидное кресло рядом со смятой кроватью. Лежат на кресле вещи. Ощущение, что человек просто лег спать и пропал. Друзья решили топить печь, согреваться и остаться до утра. Держали совет – куда мог деться безногий Олег?

Споро затопили печь, соорудили небольшой ужин с бутылочкой, надо было срочно согреться. Сели. В глаза даже друг другу не смотрели. Говорить было нечего. Каждый думал о своем.

Гоша переживал, очень волновался. Он был в последнее время ближе всех к Проповеднику. И он в мыслях своих был ближе всех в истине предполагая, что Олег ввязался во что-то совсем немыслимое и надо просто довериться ему. Следов вокруг кровати не было никаких. Ничего не говорило о борьбе или каком-то сопротивлении. Дом был закрыт изнутри, значит надо просто подождать. И верить. Верить в самое хорошее.

Версия Алексея с Валеркой была более проста. Они подозревали, что Олега украли спецслужбы. Он в последнее время совсем разоткровенничался в интернете и писал сумасшедшие прогнозы о будущем страны.

Ребята сидели за большим столом на теплой веранде, тихонько совещаясь.

– Нет, это немыслимо ладно, если бы кресла не было. Я бы понял, может загулял мужик. Но нам мог бы хотя бы записку оставить? Вот так пропасть – совсем на него не похоже.

Алексей пытался еще выдвинуть хоть одну версию произошедшего, но на ум лезла только чертовщина.

– Может его инопланетяне похитили?

Валерка тоже не остался в долгу

– Ребят давайте-ка честно с Вами обсудим происходящее.

Гоша тоже взял слово.

– Вы же знаете, что Олег совсем не простой чувак. И делать вид, что все, чем он занимался, о чем писал – это нормально, это обманывать самих себя. Вот скажите мне, только честно, Вы же знали его другим? Обыкновенным?

Как получилось, что такой же человек, как я или вы стал обладать другими знаниями? Стал жить другой жизнью? С чего началось его писательство и как он стал эзотериком?

Гоша очень волновался.

– Я познакомился с ним не так давно, но для меня он необыкновенный человек. Чистый какой-то. Он таким всегда был? Я почему-то никогда не спрашивал у Олега с чего все началось.

Лешка разлил по рюмке, решил ответить.

– Гош. Мы сами ничего не поняли. Ладно, не буду говорить за Валерика, но я точно ничего не понял.

Знаешь, он менялся постепенно. Я помню его после больницы. Бледного, даже зеленого, наверное. Потухший взгляд. Он совсем потерял себя в первое время. У Олега ведь не было никого. Сидел один в квартире. А потом однажды он позвонил и в голосе его была такая уверенность. Он попросил помощи. Ну мы и сорвались с Валеркой. Приехали, а там уже другой человек. Да в коляске, да инвалид. Но глаза уже загорелись у него.

А потом, когда приехал сюда… Тогда, наверное, он нашел тут что-то. В себе нашел.

Не знаю, как описать. Раньше мы когда работали вместе, на равных общались. А сейчас я на него смотрю, как будто снизу вверх. При этом мне в моем низу этом неплохо. Я не униженным себя чувствую, а понятым. Мне ведь он очень сильно помог, когда я с женой разводиться собрался. Да-да. Никому не говорил, а сюда к нему приехал. Все выходные мы вместе провели. Я еще краны все починил, под раковинами лазил.

Много мне Олег тогда интересного рассказал. И странно, он ведь никогда не был женат, а так подробно мне разложил и про бытовуху нашу, и про то, что я сам как мужик не прав. Плохо оказывается я к Маринке относился. Не как к женщине. Как к лошади. Я ведь как привык с детства – мать на стол соберет, продукты притащит, по дому сама все сделает, еще и на работу сходит. Ну, когда на Маришке своей женился то сначала романтика, чего уж там. А потом, как дома в детстве стало. Маринка все бытовые дела переделает, вечером ужин мне поднесет, про детей расскажет. Все она. Она крутилась, колготилась, а я королем был. И не понимал, что она просто выматывается от такой жизни. И меня ни о чем не попросит, жалеет. И так мне Олег про это спокойно рассказывал, как будто рядом с нами жил. И про косяки мои и про слезы Маринкины. Меня тогда до мурашек пробрало. Я подумал, ну что я за дурак такой. И наладилось у нас потом все. Я и к детям другой стал. Могу и почитать с ними и интересно мне с ними как-то стало. И на жену по-другому посмотрел. Она ведь молодая еще, а что в жизни видела? Олег мне тогда глаза на меня раскрыл. И вот откуда это все в нем? Я единственно ребят чего боюсь. Боюсь, что все, о чем он пишет, правдой окажется. Что будем мы скоро с чипом в заднице сидеть и не вякать. И все к этому идет. Чувствую, что скорее всего он прав, а поверить страшно.

– Леш. А что мы можем-то?

Валера даже приосанился.

– Вот что от нас, маленьких зависит? Ипотеку платить надо? Детей в школу водить. Еду покупать. Это Олег наш может позволить себе фантазировать. Спрятался тут от жизни. А если бы ему еще и детей кормить, растить надо было, может он не о вселенных там каких-нибудь думал, а пахал как Папа Карло. Вот у тебя семья, у меня семья. Мне даже думать о будущем страшно. О чем я в детстве мечтал? Вот так? Так жить как баран? На работу сходил, вечером пришел без ног, детей даже с женой не вижу. Зарплата сам знаешь, еле-еле тянем. И вот так беспросветно изо дня в день. Я может капитаном стать хотел. В море ходить… А сейчас на складе, на погрузчике, по десять часов в день. И ничего мы в этой жизни не поймем. Просто проживем, как все вокруг и никуда мы не денемся. Олег просто фантазер большой. С работы ушел, помнишь, когда Гоша ему интернет наладил?

Кстати ребят, это мысль. Гоша, лезь к нему в ноутбук. Может пока сидим, там что-нибудь найдем?

На столе лежали блокноты с записями. Пока Гоша изучал содержимое ноутбука, ребята решили почитать. Короткие записки, стихи, много стихов. Несколько страниц написано левой рукой зеркально. Подойдя к зеркалу, читали.

– Валер,

Гоша подал голос из-за ноутбука.

– Вот ты сейчас читаешь его записи. А себя ты никак с ними не соотносишь?

Ведь только, что ты говорил – ты маленький человек. Что ты можешь сделать?

И только что ты что прочитал? Про путь гармонии с самим собой. Про точку напряжения, что сначала появляется в одном человеке, притягивает к нему других, таких же, потом формируется общество с одинаковыми запросами. Потом конфликт уже проявляет себя в материи и пространстве. Транслируя свою никчемность, ты что притягиваешь? А во что веришь?

– Олег мне рассказывал, что, когда в обществе отдельная горстка людей думает одно и тоже, их мысли начинают распространятся в окружении. Причем сами, возникают в головах других людей. Это как зараза. Уныние порождает уныние, безысходность порождает безысходность. Если каждый человек наберется смелости покопаться в себе, найти себя не придуманного, а настоящего, мир станет светлее и чище. Я вот на себе попробовал. Мне легче стало жить. Да что там легче. По – другому. Я себя полюбил даже, зауважал. И это уважение и чуткость я теперь даже к другим могу транслировать. Они ж тоже люди. У каждого свое…

А если все начнут, копаясь в себе создавать что-то хорошее? Садовник в душе, станет садовником и в мире. Может стоить попробовать?

– Ребят я кажется нашел.

Лешка держал в руках очередной исписанный блокнот. Весь блокнот был исписан справа налево. Он стоял перед зеркалом, читал про себя.

– Смотрите. Тут все пишет про параллели. Он считает, что мы в каждом событии, в каждой секунде своей жизни проходим некий перекресток из параллельных вселенных. И мы сами можем выбирать, в каком мире окажемся в следующий момент. Он пишет, что хочет попробовать перепрыгнуть простой перекресток. Хочет прыгнуть в реальность, где события совершаются совсем не так как в нашем мире.

В доме воцарилось молчание. Они даже обсуждать не стали эту тему. Просто допили разлитое по рюмкам и стали укладываться спать. Утро вечера мудренее.

Кровать Олега оставалась нетронутой. Ее просто обходили стороной. Каждый погруженный в свои размышления уснул перед рассветом. В доме тихо шуршала мышка, из печки раздавался легкий треск дров, ничто не тревожило крепкий сон друзей.

Глава 9
Чужой мир

Голод выгнал меня опять на улицу. Прошатавшись весь день по городу в своем новом мире, я совсем забыл, что я все-таки еще человек и могу захотеть есть. В холодильнике было шаром покати, в кошельке обнаружились какие-то деньги. Вышел в ближайший магазин. Вторая моя прогулка за день, принесла мне много новых открытий. Немного отошедший от утреннего шока, я стал более внимательно и придирчиво разглядывать все вокруг. Снег, днем отсвечивавший голубым оттенком, вечером стал более насыщенного голубого цвета. Люди были одеты, как и у нас в пуховики и шапки, но обувь была у всех очень качественной. В моем мире такие унты и кожаные ботинки мог позволить себе не каждый. Я более вдумчиво вглядывался в детали и находил все больше и больше различий в наших мирах. Понятно, что мир в котором я без ног, не мог быть совершенно похож на мир, где ноги у меня есть. Но в магазине, я понял, что различия колоссальны. Приглядевшись, я обнаружил, что ассортимент продуктов хоть и похож на наш, но состав капитально отличается. В колбасе оказалось мясо, список ингредиентов был слишком короток, химия при производстве явно не пользовалась тут популярностью. Этикетки всех продуктов гласили что продукты произведены в разных сельхоз районах страны. На сырах была надпись хозяйства- производителя. На колбасах – хозяйства производителя. Термин – хозяйство, появлялся буквально на каждом продукте. На продуктах привозных, значился буквально район привоза. Т.е на бананах стояла республика, район, производитель. И цены. Цены значительно отличались от наших, они были другие. На ценниках фигурировали не только рубли, но и копейки. Копейка тут была в ходу.

Взяв неимоверно вкусно пахнущий свежий хлеб, кусок сыра, бутылку кефира и готовый ужин от какого-то хозяйства готовой еды, я вернулся домой.

Ноутбук. Мой верный товарищ лежал на столе. Интернет.

Да. Тут есть свой интернет. Интернет есть, а соцсетей нет. У каждого человека есть своя личная страница, в которой ты можешь сохранять ссылки, фотографии, писать свой блог. Но сообществ нет. Вообще никаких. И Проповедника тут нет.

Я попал в мир, в котором нет меня. Проповедник исчез.

Новости гласили о чем-то совсем невообразимом. Как я понял, в этом мире была какая-то смесь социализма с коммунизмом. Люди жили в четком понимании нерушимости завтрашнего дня. Каждый был обеспечен работой. Артисты, играли в театрах, музыканты, художники, все деятели искусств были востребованы. Работали театры, художественные выставки везде. Даже в самом дальнем селе.

Работой обеспечено было все население страны. Профсоюзы, курсы повышения квалификации, заводы. Работали фабрики. Все работало и приносило доход. Я читал всю ночь. Тихий мирный мир. Дети рождаются, люди в целом счастливы. Энергия мира и спокойствия. Вся цифровизация, а она тут тоже была, касалась только преступников (система распознавания лиц, отметка в электронном паспорте на всю жизнь, запрет на определенные виды деятельности), психически нездоровых людей (диагноз, запрет на определенные виды деятельности, право управлять автомобилем). В этой стране развивались хозяйства – частные предприятия изготавливающие что-либо и государственные предприятия: В основном затратные – промышленность, кораблестроение и т. д. Профсоюзы следили за выполнением законов: заработная плата была по тарифной сетке и ее никаким образом нельзя было нарушить, и соблюдение закона об отдыхе. Раз в три года каждому жителю страны полагался отдых на море (оплачивалось 70% затрат) и каждый год отдых в двух зонах рядом со своим местоположением. Или одной дальней зоны.

Жить человек мог, где хотел. Но если в каком-то месте нужны были определенные специалисты, им выделялись дополнительные поощрения. Так как зарплата была по стране равной, в зависимости от квалификации, стажа и т. п. она еще и поднималась, то в каждой деревне жили люди. Что-то производили, спокойно учили детей, спокойно лечились (медицина была абсолютно бесплатной) и развивали свою территорию. В итоге было много потребителей (рождаемость тут не падала) и много производителей.

Я попал в настоящий рай среднего человека из моего другого мира. О чем еще можно мечтать? Стабильность. Забота о экологии. Забота о людях. Все вкладывалось в землю и людей. Все ресурсы этого мира. Но к утру, уже обессилевший я понял. Проповедник тут не нужен. Меня тут нет. Это не мой мир.