49

Просидев в дозоре на дереве долгий нудный вечер, Сергей от безделья сжевал весь сыр и сухари двухдневного пайка. Руслан пару раз выходил на связь по вживленной рации.

– Руслан! Пропадаешь! Слышу через слово!

– Нормально! Тебе надо крикнуть: «Едут! Едут!». Этого хватит… посчитай корабли… Жмоттю…

– Понял.

Ночью можно было расслабиться, искупаться и кольнуть пару язей для ухи. Чумаки развели костер на песчаном откосе ерика в стороне от Волги. Уха оказалась соленым бульоном из рыбы с горькими специями и почти без овощей. От такой диеты утром под припекающим Солнцем начала донимать жажда. Настойка из фляжки не спасала, и Сергей слез с дерева, чтобы напиться прямо из реки.

Неширокий затон ерика изгибался в сторону Волги, упираясь в невысокие барханы, которые у самой реки превратились в чудесный песчаный пляж. Из зеркальных голубых оттенков воды торчали одинокие слизанные зимними льдами, почерневшие коряги. Зайдя для удобства по самую шею, Сергей начал пить чуть теплую, но приятную на вкус воду. В реке сверкали рыбьи бока. Против течения двигалась плотная серебристая стена. Мириады узких рыбешек с широко раскрытыми ртами фильтровали Волгу. Сергей шагнул к этой живой стене. Она колыхнулась и стала огибать зависшего в воде человека, который любовался впечатляющей природной картиной. Внезапно стена вздрогнула, потемнела и рассыпалась. Черное, заросшее длинными нитями чудовище въехало в серебряную красоту. Сергей осторожно всплыл. Мимо, подняв весла, шла речная ладья. Стоявшие у борта гребцы напряженно поверх воды рассматривали берег. Ждали поворот в Осетровую Протоку. Сергей, спрятавшись за близким дрыном, взглянул на дерево, где должен был сидеть. Утреннее Солнце просвечивало каждую его ветку. Он понял, что укрытие было самым не подходящим, и его бы там точно заметили. А под борт никто из ладейщиков и не думал смотреть. Пропустив караван, Сергей быстро забежал на ближайший бархан. Сердце заглушало тихие квакающие слова Руслана:

– Понял, возвращайтесь с Олафом.

У выхода затона в Соленый ерик пришлось подождать лодку с чумаками и Олафом. Они плыли по течению и увлеченно обсуждали, как по степи прошла демкина конница.

– Много? – Сергей забрался в лодку.

– Очень. – Олаф сверкнул здоровым глазом. – Если наши смогут столкнуть демкиных с обрыва, то справятся.

– Рацию не потерял?

– Молчит. – Олаф протянул гаджет Сергею.

– Руслан! Леша! Как вы?

– Работаем. Контролируйте ерик, – хриплым полушепотом ответил Алексей.

Возвращались к Соленому острову с оглядкой, прижимаясь к берегу. Теперь главная задача была перекрыть это направление возможного бегства Демы. Где-то на полпути после брода оживилось встречное течение с Осетровой Протоки, и пришлось налечь на весла. Выкладываясь изо всех сил, Сергей поглядывал на ерик и принюхивался к запаху гари над водой.

Вдоль глиняной стены с сазаньими норами била мощная встречная струя, и Мирон вывел лодку на спокойную середину Соленого ерика. Маневр был опасный. Опытных лучников в отрядах степняков было предостаточно. На дороге, спускающейся вниз вдоль обрыва, бились в конвульсиях лошади, подминая под себя седоков. Между дорогой и пляжем в загоне ржали кони и визжали люди. Под тополями дымил новый шатер Руслана. В пришвартовавшихся к причалу Соленого острова трех ладьях тоже металась вооруженная толпа. Мирон тронул Сергея за плечо и указал на край обрыва, где дорога выходила в степь. Там, на самой бровке крутояра, потеряв строй, топтались всадники в ярких петушиных зипунах. Вдруг раздался оглушительный хлопок, за ним второй. Пока Сергей соображал, кто и что взрывал, кусок степи вместе с лошадьми и людьми рухнул вниз, утопив округу в едкой рыжей пыли.

– Лешка-а! – заорал Сергей в рацию.

– Живой! – откликнулся юноша.

Облако постепенно сползло к загону, в котором метались остатки петушиной конницы, пытаясь свалить крепкую ограду.

На пришвартованную головную ладью каравана по шатающемуся причалу вбежали Руслан с охранниками. Прямо на борту судна начался суровый допрос. Пленные хрипели и что-то нечленораздельно кричали, потом в ладье началась шумная драка. Возня на какой-то момент затихла, но опять забурлила с новой силой под истошные крики дерущихся. Неожиданно в воду выбросили чьи-то кишки, а следом и обезглавленное тело их хозяина. Гидеон с Еремеем уложили на борт Жмоттю с заплывшим окровавленным лицом полюбоваться последним актом трагедии. С лавки поверх борта на реку смотрел Руслан, поглаживая свою бородку. Потрошеное тело колыхалось на мелкой волне и, тихонько булькая, медленно тонуло в покрасневшей вокруг него воде.

– Ну и где эти хваленые людоеды? – раздраженно спросил Руслан.

Мирон покопался в своем рундуке, достал кривой деревянный костыль и пару раз квокнул по воде. Подплывшее к лодке притопленное тело вздрогнуло, дернулось и ушло под воду, оставив после себя тающий водоворот. Руслан удовлетворенно кивнул, и охранники затащили завопившего Жмоттю назад, в ладью. Дема орал долго, захлебываясь, выкрикивая отдельные слова. Рабы на острове истошно выли, мешая допросу. Еремей с досады схватил отрубленную бритую голову за чуб и через весь причал метнул в них. Толпа сжалась и замолкла. Отчетливо стали слышны вопли Жмотти:

– Я не убивал ее! Не убивал! Она жива!

– Ты как можешь знать! Ты здесь, а она там!

В липкой и тошной духоте бегающий бездумный взгляд Сергея зацепил Олафа. Варяг, обхватив руками свою посеревшую голову, всхлипывал, содрогаясь широкой спиной в крупных пятнах пота на рубахе. Меж тем избиение демкиных закончилось. По заваленной телами дороге спускались степняки вылавливать уцелевших лошадей.

– Рисуй! – неистовствовал в ладье Руслан. – Рисуй! Кто нарисует мне тамгу ее покупателя, увидит сегодня закат!

Кто-то в ладье начал переводить требования, комкая и спотыкаясь на каждом слове. Переводчика заглушил визг, оборвавшийся возней.

– Ты ее не вернешь!

– Верну! А сына твоего и дочерей вскормлю сомам, чтоб даже могил от вас не осталось! Не веришь! Покажите ему родню! Они отправятся к сомам за тобой!

Еремей своими длинными паучьими руками приподнял Жмоттю над бортом, показав ему склон, усыпанный его соратниками.

– Видишь! Ты их точно не вернешь! И детей своих не спасешь! Только внуков можешь сохранить. Кому продал Мишу и Настю?

Рабы взвыли, но на них уже никто не обращал внимание. Дему опять затащили в ладью. Крики и стоны постепенно стихли. Пленные торопливо начали говорить. Все разом. Молчавший Жмоття вдруг захрипел на них и тут же перелетел через борт. Он шумно, с брызгами плюхнулся спиной в воду, оставив после себя мутное пятно. Руслан поверх борта глянул на Сергея, потом на Олафа. Хотел что-то им сказать, но тут в лоскутах располосованного зипуна всплыл Жмоття и жадно стал хватать ртом воздух.

– А говорил, плавать не умеешь!

Но Дема его не услышал, скрывшись под водой. Через несколько секунд опять выскочил из нее и с гиком втянул воздух.

– Его сомы боятся! Дрыгается резво. Успокойте!

Третий раз толстяк не только всплыл, но даже удержался на плаву, гребя руками по-собачьи. Мирон дал команду, лодка тронулась, обходя бултыхающегося. Поравнявшись, каждый из чумаков бил Жмоттю по голове веслом. Окровавленный толстяк, теряя сознание, упорно держался на плаву. Лодку начало крутить течением. Мирон попытался удержать ее, но тут вильнула из стороны в сторону огромная махалка сома. Гребцы судорожно задрали весла, и темная туша со звонким чмоком утащила Жмоттю в глубину.

50

Руслан стоял на пляже по колено в воде. Наблюдал, как его степняки-победители отлавливали уцелевших трофейных лошадей. Из дальних кустов на откос вылезли монахи и стали перевязывать раненых. Своих и чужих. Расторопные разведчики собирали оружие и амуницию у рухнувших с высоты всадников. Раненых лошадей аккуратно умерщвляли и тащили к деревьям на разделку. Взлохмаченный Еремей, размахивая своими длинными корявыми руками, заставлял сносить демкиных командиров к реке. Раненых передавали монахам, а мертвых складывали у самой воды, где трофейная команда снимала с них цветастые кафтаны, подбитые кожей штаны и высокие верховые сапоги. У самого пляжа корсары Винта соорудили помост и пытались загонять по нему строптивых аргамаков в специальную ладью.

– Не жалко? – Лешка топтался на пляже и старался не смотреть на выкладку ободранных мародерами мертвецов.

– Очень жалко. Красавцы, – Руслан коротко глянул на погрузку испуганных животных. – Их зерном надо кормить и овощами. Где я в степи все это найду?

“Стояние на костях” оказалось хлопотной и неприятной суетой. Степняки сверху сбросили мертвых всадников Жмотти в общую кучу внизу. Туда же, под обрыв, пленные таскали трупы своих соратников. Потом кто-то обрушил нависшие глиняные глыбы на растерзанных под обрывом врагов. Рабыни на острове под присмотром бывшего купца Мордехая насыпали песок в плотные крапивники. Чумаки сложили на свою просоленную лодку первую партию обобранных тел и повезли их на остров, где попытались привязывать к мертвецам мешки с песком. Но что-то там не заладилось, и Мирон сцепился с бывшим купцом.

– Не дорого? – понурый Сергей сидел чуть в сторонке, обхватив колени, и смотрел, как раздраженных благородных коней толкают в ладью. – Куда он их потащит?

– С учетом списанного долга – очень дорого. Но дороже войны только проигранная война, – Руслан снял плащ и пытался замыть его от крови. – Он мне золото Демы уступил. На выкуп. Кстати, новый протез Винта тоже входит в оплату.

– Осенью погостит у нас на Зеленом, и мы распечатаем ему новую конечность, – Сергей настороженно вглядывался в ерик.

– Так можно же реально вырастить ему натуральную новую ногу. В Саркофаге.

– Лешка! Ты охренел! Я тут кручусь, на изнанку выворачиваюсь, чтобы удержать весь этот колхоз вот здесь, – Руслан показал сжатый кулак и обвел им вокруг. – А ты нам исцелившегося мученика хочешь подсунуть? Лучше бы хорошую родословную мне сделал.

На непонятный жест вождя откликнулся Костровой. Он несмело зашел в реку.

– Там раненого принесли, – увидел, как недовольно скривился Руслан и добавил: – Демкиного сына.

Руслан раздраженно бросил плащ в воду и прошел между мертвецами к раненым. Долго, с показным сомнением рассматривал грязно-серое лицо отдельно лежащего бойца с обломком копья в груди. Достал “Тимура”, настроил его и аккуратно положил на валяющийся рядом щит. Сел верхом на раненого, влил ему что-то в стиснутый рот и еще раз внимательно его рассмотрел.

– Точно Виктор?

Взглянул на кивнувшего грека, сгруппировался и резко выдернул обломок из груди. Темно-густая кровь ударила струей прямо на костюм. Руслан неловко и торопливо приладил лезвие меча к ране. Пару раз слегка поднастроил свой гаджет. Кровь перестала хлестать, меч накалился, запахло жженым мясом, и все это покрыл раздирающий отчаянный крик бедолаги. Все замерли. Такой же дикий и громкий крик повторился и, отразившись от деревьев и обрыва, замер. Руслан встал, достал “Баязида” и осторожно распорол им кольчугу и кафтан на затихшем Викторе.

– Лечите. Он мне нужен! И саблю его найдите! Она с серебряной насечкой.

Костровой проводил затравленным взглядом своего грозного, залитого человеческой кровью вождя, который зашел в ерик промыть себя и “Тимура”. Горячий меч замерцал и не сложился. Руслан несколько раз ударил им по воде. Лезвие потемнело, но продолжало мерцать.

– На тебя сейчас сом нападет.

Сергей тоже стоял в воде, и по тону непонятно было, то ли предупреждал, то ли накликивал.

– Не нападет. Им есть чем заняться.

Руслан еще раз шлепнул остывшим мечом по воде и указал в сторону середины ерика, где чумаки топили тела демкиных командиров с мешками на шее. От такого бытового, маньячного спокойствия Сергей взвился.

– Совсем озверел! Людей живьем потрошишь, потом их рыбам вскармливаешь! Думаешь, выше всех? Ни Михалыча, ни Бога над тобой нет?

– Ты чего завелся?

Руслан быстрым взглядом оценил, кто на реке следит за наездом на него.

– У тебя и твоих дикарей в мыслях только резать и грабить.

– Вот здесь, Сергей, ты о-очень ошибаешься! Мы сначала грабим, и только по необходимости режем.

Желваки зло заиграли на широких скулах. “Тимур” в руке сначала стал прозрачным, потом побагровел. Сергей тоже машинально раскрыл свой меч и шагнул на встречу.

– Давай! Только народ кромсать и умеешь! Потому росомахи тебя и не тронули. Своим признали. Людоедом.