Но повзрослевшего юношу мало волновала перспектива окончательного расставания с удалой пионерской страной. Также он оказался странно равнодушен ко всей навязчивой соревновательной катавасии, встретившей его в день приезда огромным плакатом всё с тем же олимпийским мишкой и расписанием предстоящих спортивных мероприятий на месяц вперёд. В этот памятный сезон не вызвали вдохновения и романтические пионерские костры на слегка остывшем от дневной жары вечернем пляже. И, что самое удивительное – за год, казалось, совсем растаяла его глубокая извечная страсть – лагерная футбольная сборная. Команда в это лето не узнавала своего бессменного лихого капитана, который всегда был гордостью и надеждой всех отрядов. А нынче, после короткого отнекивания, нехотя натягивал тяжёлые бутсы и равнодушно, словно автомат, играл самые ответственные матчи с другими пионерскими лагерями. Зато быстро дозревающая женская половина пионерлагеря этим летом была полностью шокирована превращением симпатичного азартного пацанёнка, всегда так ловко забивающего решающий мяч под перекладину, в разочарованного «Байрона». «Новый» загадочный Туманов лишь изредка томно усмехался про себя, стоя в тёмном углу танцевальной площадки, так за неделю никого и не пригласив на медленный танец. Это был уже настоящий вызов местным обычаям. Быть самым симпатичным комсомольцем первого, «взрослого» отряда, и не танцевать все «медляки» подряд, осторожно прижимаясь к замирающей от восторга партнёрше – такого вызывающего остракизма в лагерной летописи ещё не бывало!

Разгадка была простой и одновременно интригующей – весной перед самым отъездом в пионерский лагерь Алексей Туманов впервые безнадёжно и отчаянно влюбился. И увлёкся он своим чувством так, как и положено любить в пятнадцать лет – неукротимой силой своей слегка подросшей, но всё ещё по-детски утончённой души. Предмет его горячих волнений и быстро последовавших за ними ночных поллюций был на два года старше и работал в парикмахерской, которая примыкала к глухой стороне девятиэтажки. Именно в этом типично советском новострое главный инженер товарищ Туманов недавно получил роскошную трёхкомнатную квартиру. В огромных хоромах по этому поводу был задан шикарный семейный банкет, где папа с мамой посреди просторного зала так лихо отплясали рок-н-ролл, что их отпрыск, изрядно захмелевший от двух рюмок тайком выпитого коньяка, был в полном восхищении. А спустя три дня, отец, как всегда неожиданно подкравшись сзади, сильно взъерошил Алешкину шевелюру и хлопнул о стол железным рублём:

– А ну-ка, брат, нечего на лето в ботву уходить – марш подстригаться!

Алексей, не привыкший спорить с отцом, аккуратно дописал вопросы последнего экзамеционного билета и отправился в парикмахерскую. На улице в этот жаркий майский полдень было пыльно и безлюдно. По дороге ему встретился уличный приятель Севка, который тут же предложил ему хлебнуть по парочке кружек – к соседнему гастроному только-только подвезли новую бочку со свежим пивом. Но Алексей, подкинув перед носом приятеля горячий железный рубль, отказался. Говоря начистоту, он до сих пор предпочитал мутному горьковатому напитку стакан старого доброго лимонада «Буратино». А если и выпивал иногда во дворе с пацанами с десяток глотков из залапанной трёхлитровой банки, то, кроме тяжести в висках и сухости во рту ничего интересного не чувствовал.

Позже, он сильно пожалел, что не принял предложения Севки. Возможно, бокал пива отдалил, а, может быть, и навеки расстроил бы «роковую» встречу. Но погрустневший лохматый Севка ушёл пить пиво в гордом одиночестве. А Туманов, он же «Лёха Капитан», признанный лидер дворовой футбольной команды, вскоре лицезрел своё собственное отражение в широком зеркале парикмахерской, оказавшейся прямо за углом новостройки.

Своей внешностью подросший Лёшка был доволен. Пронзительные зеленоватые глаза, резко очерченные скулы и грубовато-дерзкие черты лица были несомненным подарком мамы. А вот в изящной худобе и высоком росте, несомненно, поучаствовал Туманов-старший. Одним словом, комплексовать было не из-за чего, ну, может только из-за парочки лишних угрей возле гордого «римского» носа. Но на такой временный косметический дефект вряд ли будет обращать внимание настоящий мужчина.

Не успел Алексей присмотреться к своей хипповой беспорядочной причёске, как перед носом у него вспорхнуло покрывало, и хрипловатый девичий голос над самым ухом вежливо поинтересовался:

– Как будем стричься, молодой человек?

Туманов поднял глаза и оторопел. Такие безупречные женские лица он видел только во французских комедиях про мушкетёров, и ещё в маминых модных журналах, которые изредка приносила прямо на дом какая-то тёмная личность в седом парике. Откуда в советской парикмахерской с её сомнительными ароматами возникло это чудо? Синеглазая кудрявая блондинка, никак не более восемнадцати лет с пухлыми губками, алеющими на нежной оливковой коже, насмешливо наклонив голову, смотрела из зеркала на онемевшего от волшебного явления парня. Но капитан всех футбольных команд на то и капитан, чтобы быстро принимать решения и действовать соответственно сложившейся ситуации. В своей решительности Алексей совсем не походил на своего отца. Слегка прикусив губу, чтобы ненароком не открыть своё смятение умопомрачительно улыбающемуся отражению, Лёха Капитан мужественно отрезал сквозь зубы:

– Коротко.

Тут же весело зажужжала машинка, и Туманов получил небольшую паузу, чтобы окончательно прийти в себя и подумать, что же делать дальше. А в том, что дальше надо было что-то делать, он не сомневался ни секунды. Решение пришло быстро, и когда незнакомая очаровательница осторожно подравнивала ему виски, Алексей, словно получив мяч в центре поля, пошёл в атаку.

– Вам, наверное, уже тысячу раз говорили, что вы неотразимы. Но, надеюсь, что ваш невидимый счётчик приевшихся любезностей накануне нашей встречи был обнулён. И теперь мой комплимент прозвучит словно в первый раз – вы действительно неотразимы!

Когда витиеватый словесный пируэт неловко повис в воздухе, стало ясно, что он явно переборщил со смысловой нагрузкой. Начинающего повесу в последнее время часто подводила серьёзная начитанность и совершенно неуместная в любовных делах тяжеловесная вычурность фраз. И в этот раз девушка с изумлением уставилась на Туманова. После чего, ничего не ответив, пожала плечами и стала осторожно брызгать водой на его жёсткую чёлку, безуспешно стараясь выровнять задравшийся набок хохолок. На ходу перестроившись, Алексей после двух-трёх банальных простых вопросов легко узнал имя длинноногой мастерицы мужских причёсок. А заодно и много полезных и совершенно бесполезных фактов её биографии. Красавица оказалась милой болтуньей, и, суша укоротившиеся волосы феном, непрерывно щебетала про всякую ерунду. В это время сердце клиента гулко стучало от неведомого возбуждения, и Туманов без особого труда вытянул из Людмилы обещание сходить с ним как-нибудь в кино.

– А лет-то тебе сколько, ухажёр? – кокетливо прищурившись, напоследок поинтересовалась Людочка. Алексей смело соврал, что семнадцать и решительно поднялся из кресла.

Первая его романтическая встреча закончилась банальным денежным расчётом – тридцать пять копеек за стрижку «полубокс». Немного замешкавшись, Алёксей не знал, как поступить со сдачей с рубля – не оставлять же шестьдесят пять копеек на чай предмету своей внезапной страсти, не дай бог подумает бог весть что! Людочка сама помогла ему выйти из нескладного положения – в поисках мелочи, она побежала в дамский зал, а когда вернулась, то её странный симпатичный клиент был уже далеко.

* * *

Совершенно безрассудный поход с пленившей его красавицей на вечерний сеанс в кинотеатр «Ракета» состоялся на следующий день. Старенький кинотеатр был расположен в соседнем «чужом» районе, где местная задиристая шпана вполне могла накостылять по полной программе. Алексей Туманов со свойственной ему решительностью твёрдо сказал себе, что это его судьба. Плевать ему было на свои неполные шестнадцать. Плевать, что она наверняка была главной героиней многих воздыхателей. Осторожно поддерживая под локоть непрерывно болтающую Людочку, он пьянел от непривычной близости красивой молодой девушки, которая совсем не вписывалась в «тургеневскую» женскую эфемерность, воспетую классиками русской литературы. Но пятнадцатилетний романтик быстро придал своей спутнице необходимые черты, достойные поэтического поклонения. Там были и скрытые ночные страдания неразделённой любви, и нескромные мысли, доверенные девичьему дневнику, а в недавнем прошлом – что-то совсем тёмное, неприличное и влекущее. Именно этот надуманный образ он унёс с собой в своё последнее пионерское лето. Поэтому не было ничего удивительного в том, что полностью очарованный своими фантазиями Лёха Капитан уже через неделю пребывания в лагере прослыл среди обидчивого девичьего населения «заносчивым занудой».

Между тем, среди шумной лагерной олимпийской карусели произошли события, которые впоследствии совершенно стёрли образ «скучного воздыхателя» из хорошеньких легковесных головок задорного женского коллектива. Началось всё с футбольного финального матча за первое место межлагерного турнира. После череды обоюдных тяжелейших встреч главная битва должна была состояться между «Орлёнком» и «Солнечным». За три дня до игры, физрук лагеря, уволенный по слухам за какую-то разгульную пьянку из легендарного «Зенита», начал усиленные тренировки.

– Бойцы из «Солнечного», – вещал он с лёгкой приблатнённой хрипотцой, – это вам не косоногие барышни из «Дзержинца». Они играют жёстко, упорно и крепко настроены стать чемпионами. Тут, мальчуганы, попыхтеть придётся изрядно. И то не факт….

Говоря всё это, проштрафившийся в прошлом футбольный авторитет сильно лукавил. Рослые парни из «Дзержинца» – пионерлагеря МВД, на прошлой неделе едва не вырвали победу у лёхиной команды, грубо костыляя «орлят» направо и налево. «Милицейские выкормыши» выставили на воротах явного пионервожатого, что было запрещено всеми правилами молодёжных турниров. И если бы не великолепный по меткости удар Туманова в верхний правый угол ворот «краснопёрых» за три минуты до конца встречи, то исход серии пенальти был совершенно непредсказуем. Правда, за этот красивый гол Алексей тут же поплатился. Капитан противника, рослый верзила с татуированным перстнем на пальце, просто смёл его с поля грубейшим подкатом, сильно расшибив при этом лёхину правую ногу. Так что теперь каждую тренировку физрук Палыч – тренер «орлят», с сожалением рассматривал медленно стухающий огромный синяк пониже голени своего форварда. Огорчённо цокая языком, он два раз в день натирал травмированную область каким-то особым составом. Опухоль стухала непозволительно медленно. Но о том, чтобы не выставить Туманова в решающей схватке речи быть не могло – за родной пионерский лагерь нужно было пострадать. Ради изнуряющих тренировок начальник лагеря, подполковник в отставке, Александр Сергеевич Пушкарёв, даже освободил футбольную сборную от обязательных пионерских линеек. А также от всех остальных мероприятий, показав тем самым, какое огромное значение предаётся предстоящему матчу.

Так что филонить или ныть не приходилось, вернее, было бесполезно. Поэтому Алексей вместе со всеми бежал утренний кросс по пляжу, затем отрабатывал «угловые» и подкаты, невольно отодвигая навязчивый образ своей возлюбленной немного в сторону. Но это было днём, и все эти нагрузки как-то помогали пережить давящую грудь тоску. Вечерами, тратя последний запас сил, вся футбольная команда, лихо отплясывала под «Бонни М». А куда было деваться – практически вся сборная за последние три дня стала предметом обожания женской половины «Орлёнка». Только Лёха, слегка прихрамывая, бродил по притихшему вечернему пляжу, с тоской припоминая все подробности своего единственного свидания. В голове то и дело вспыхивали планы и образы, и даже мелькали преступные мысли о досрочном отъезде домой. Но молодая капитанская душа всё же не могла долго предаваться грусти, и, будучи честным перед собой, Туманов не мог не признавать, что в эту смену все девчонки первого отряда были симпатяшки как на подбор. И особенно черноглазая длинноногая хохотунья Галя из города Харькова, которая злее всех подтрунивала над «дождливым настроением» центрального нападающего. А после того как он ответил вежливым отказом на её полушутливое приглашение пойти потанцевать белый танец, она даже кличку ему пушкинскую придумала – «Ленский». Все девчонки так со смеху и покатывались на футбольных матчах, когда Галя кричала, что было сил:

– Давай, Ленский! Целься лучше – не промажь!

Было не обидно и даже немного приятно – Алексей, в отличие от многих сверстников, любил «Онегина» и, наверное, один из всего класса прочитал поэму до конца. Образ меланхоличного Евгения импонировал внутреннему миру взрослеющего юноши, не лишённого склонности к философским размышлениям о природе и сути бытия. А финальная трагическая любовь главного героя к Татьяне ложилась на первое робкое чувство красивым отпечатком, взывающим к новым неудержимым фантазиям.

Но образы пушкинских холёных дам были весьма далеки от журнальной картинки смазливой парикмахерши. И отправляя в очередной раз мяч в ворота противника, он про себя всегда добавлял: «Посвящаю ей!» Всё это, конечно, было как-то по-детски несерьёзно, но повышенное внимание первой красавицы лагеря Туманову всё же льстило.

И вот наступил тот решающий день, когда всю футбольную сборную не подняли на утреннюю зарядку, а дали спокойно выспаться до девяти утра. Затем последовал специальный «спортивный» завтрак – яйца, овощной салат из морковки с капустой и яблочный сок. А в десять часов утра половина лагеря во главе с Палычем, исключая недовольную малышню последних отрядов, отправилась в лагерь «Солнечный». В легендарный футбольный лагерь, сборная которого брала чемпионский кубок на протяжении нескольких сезонов. Курировала этот пионерский табор фабрика спортивных изделий «Динамо». Поэтому экипировка у серьёзного соперника была на высшем уровне. Но Палыч в этот раз тоже не подкачал и совершил маленькое чудо – накануне из каких-то фондов выбил всей своей команде новенькие бутсы «Адидас».

– Ну, пионерия, выиграете этот матч – эту «фирму» себе оставите! – сгоряча пообещал он команде, сразу же ошалевшей от перспективы неожиданного счастья.

Неожиданный царский жест придал ещё больше значимости предстоящей битве. И все члены сборной не просто шли все эти три километра под набирающим силу июньским солнцем, а то и дело подпрыгивали, разминались, тихо перекидываясь между собой таинственными стратегическими фразами.

– Лёха пусть и левый край под себя прихватит – там у «Никулина» слабовато…

– Да как он на левый пойдёт – у него же нога…. Тут лучше немного Бысова вперёд подтянуть, и главное, чтобы назад все отходили.

– «Шпала», ты в прошлый раз левый угол вообще не держал! Не надо сегодня снова кордебалет в воротах танцевать!

Вскоре показались ворота «Солнечного». Палыч быстро пробежался в конец колонны, подровнял ряды болельщиков, все выстроились по парам и сразу же стали весело чеканить неофициальный гимн «Орлёнка»: «Поспели вишни в саду у дяди Вани!». Но физрук так яростно замахал руками и зашикал, что пришлось прервать любимую нелегальную песню. Официальный запев лагеря, конечно же, был «Орлёнок, орлёнок, взлети выше солнца…». Однако, несмотря на пафос и бесспорно трагичную красоту текста, для хорового походного пения она совсем не подходила. Поэтому слегка приблатнённый шансон про дядю Ваню и тётю Груню вот уже несколько лет служил главным певческим символом «орлят».

Пионерлагерь «Солнечный» был по площади гораздо больше «Орлёнка», да и расположен живописнее – на склоне лесистой горы, уходящей своим подножием в море. Поэтому большая часть его территории, включая ухоженное футбольное поле, находилась в тени. Как выяснилось на центральных воротах лагеря, этим летом в «Солнечном» был комсомольский заезд. Это означало, что все одиннадцать отрядов состояли сплошь из молодёжи от четырнадцати до шестнадцати лет. Услышав это известие, расстроенный Палыч громко прищёлкнул языком:

– Оба-на – приехали! Вот так вот, карапузы….Комсомолия вам жопку быстро надерёт!

И внезапно остановившись в задумчивости, он с какой-то жалостью осмотрел свою разношёрстную сборную, в которой самому младшему было двенадцать, а старшим был Лёха Капитан, хоть и высокий крепкий паренёк, но всё же вполне ещё ребёнок. Ограничения по возрасту соревнования не предполагали – нельзя было только выставлять на поле пионервожатых или лучших игроков, нелегально «купленных» из других лагерей. Одним словом, членами сборной могли быть только официальные «пионеры» соответствующего лагеря, среди которых, бывало, и попадались переростки по шестнадцати-семнадцати лет. Но «комсомольский» заезд стал несомненным ударом под дых и бывшему тренеру «Зенита» и его напрягшимся подопечным

Известие о солидной возрастной форе «солнечных» быстро разлетелось по колонне, и, проходя через «вражеский» стан, «орлята» бурно обсуждали неожиданную новость. Туманов воспринял неприятную информацию без особых эмоций – от долгой ходьбы в гору у него разболелась ушибленная нога и теперь, стараясь не сильно хромать, Алексей больше всего хотел оказаться подальше от всего, что связано с футболом. Но гордость и упрямство (опять же унаследованное от мамочки) не позволяли ему просто так выйти из игры. Он лишь подумал, что первый тайм ему лучше всё-таки посидеть в запасных. Нагнав приунывшего Палыча, Туманов тихо высказал ему свои соображения, на что физрук горько махнул рукой, мол, теперь уже всё равно – делай как знаешь.

Ровно в одиннадцать часов утра, как было и прописано в расписании футбольных встреч Малой Пионерской Олимпиады лета 1980 года, матч за звание чемпиона Южнобережного региона между командами пионерского лагеря «Орлёнок» и «Солнечный» начался.

Как и предполагал опытный Палыч, его соперник, физрук «Солнечного», оказавшийся фигуристой женщиной в облегающем трико, выставил против его «орлят» огромных бугаёв. Не особо сильных и точных, но массивно-устрашающих в каждой атаке и беспощадных в непробиваемой защите. Первые пять минут встречи сборная «Орлёнка» лишь с трудом приходила в себя от мощной размашистой игры рослых усатых парней. Хотя, надо отдать должное спортивному духу – имея явное физическое превосходство «солнечные» играли аккуратно и даже с юморком. И когда низкорослый кривоногий «Никулин» на десятой минуте всё же ухитрился нанести первый робкий удар по воротам соперника, плечистый двухметровый верзила-вратарь, без труда поймавший мяч, задыхаясь от смеха, выкрикнул:

– Осторожно, гномик – зашибёшь ведь дядьку насмерть!

И хотя «орлята» были гораздо техничнее, напор великовозрастного соперника не ослабевал, и на двадцатой минуте матча Гоша-Шпала вынимал первый мяч из сетки своих ворот. Через две минуты со штрафного, капитан «Солнечного» страшным ударом пробил хлипкую «стенку» Лехиной команды и вогнал второй гол под перекладину. Палыч в отчаянии закрыл лицо руками и тихо про себя заматерился. Затем бросил осторожный взгляд на противоположную сторону поля, где под навесом, в небольшом шезлонге комфортно устроилась его «соперница». Увидев, что физрук гостей украдкой поглядывает на неё, женщина широко улыбнулась, и сделала едва заметный, весьма непристойный жест двумя руками, который на дворовом сигнальном языке обозначал: «Как мы вас натягиваем?» Палыч вспыхнул и, забывшись, повторил этот жест дважды, но уже в открытую, что заставило пионерок, сидящих близко от него притихнуть и покраснеть. А борьба на поле продолжалась с нарастающей силой.

Выпросив временную скамью запасных, Туманов не видел всего кошмара. После первого гола он отлучился к умывальнику, чтобы сделать себе холодный компресс на ногу, которая уже ныла гораздо слабее, подарив надежду на участие капитана в разгромном поединке. Вернувшись, он застал на футбольном поле законный перерыв, счёт «два – ноль» на табло, и разгорячённую, всю в мыле, собственную команду, которую физрук отвёл в сторонку, где и «прописывал люлей» по-полной, не стесняясь в выражениях. Лёха же присел в сторонке на траву и прижал мокрый носовой платок к ноющей голени. Через минуту коротко тренькнул свисток арбитра – пора начинать.

На первых секундах второго тайма Туманов забил ответный гол. В этом не было ничего неожиданного, просто взрослые ребята из «Солнечного» во время перерыва расслабились и, решив, что дело сделано, весело заигрались. Защита «зевнула» мяч, который после розыгрыша с центра и быстрого прохода «Никулина» по флангу неожиданно достался Лёхе, дежурившему возле «штрафной». А уж точно отправить его с семи метров в ворота, каким бы там ни был вратарь, Туманову было несложно. Недаром во дворе на его не берущиеся пенальти иногда подходили смотреть далёкие от спорта «взросляки», потягивающие пиво у гастронома напротив.