Часть первая

Золотой Мехико – один из самых прекрасных городов в мире.

Он чудесен днем, когда его белоснежные здания заливает солнце. Он чудесен вечером, когда включается иллюминация, а на улицы выходят нарядные люди. Он чудесен ночью, когда его площади, скверы и величавые набережные пустеют. Но чудесней всего он перед рассветом, когда многоцветная иллюминация смешивается с робкими лучами розовой зари.

Я проверила список заказов из бесплатной диспетчерской. Ничего привлекательного. Зарабатывай я чуть побольше, купила бы абонемент в диспетчерской сеньоры Перес. Там всегда хорошие клиенты. Еще сеньора Перес бережет девушек-таксистов и старается подбирать для них вызовы к женщинам. Пожилым богатым женщинам.

Впрочем, вот есть заказ. Дама с сыном-подростком, место для клетки с котом и два багажных места. Из Центра в Лощину. Семьдесят пять километров в один конец. Вполне успеваю выехать за черту города до семи утра. Если клиентка не провозится с погрузкой. После семи утра я не имею права брать клиентов в городе. Если поймают, штраф уничтожит все мои сбережения на черный день. Конечно, мне не надо копить на старость, но при моем образе жизни черный день может случаться раз в неделю, а я тут на самообеспечении. К тому же я терпеть не могу Лощину, ее высокомерных женщин, ее напыщенных мужчин, ее жестоких детей. Не поеду. Пусть даму везет кто-нибудь менее чувствительный к унижению. А я – домой. Вряд ли будет другой заказ, который я успею выполнить до семи утра.

И я повернула на набережную Генерала Франца.

Очень люблю это место. Набережная Франца – не самая шикарная в Мехико. Здесь нет фонтанов и пятиметровых ажурных подставок, увитых тропическими цветами, как на набережной Святой королевы Изабеллы. Нет храмов и арок в римском стиле, как в сквере Памяти Идальго. Нет роскошных ресторанов, театра и сквера, как на площади Принца Фелипе. Здесь только бесконечная, во всю длину набережной, платановая аллея – граница городского парка – и красиво подстриженный газон. Зато именно отсюда лучший вид на мост Святого Доминика. Загляденье просто.

Начинало светать, поэтому загадочную группу людей я увидела издали. Машина у обочины, брошенная с нарушением правил парковки, и четверо мужчин у самого парапета. Машина дорогая, «Севилья», а мужчины – типичные завсегдатаи клубов для рабочих. Странно. Только один хорошо одет.

Через секунду я поняла, что это ограбление. Понятия не имею, зачем богатый парень остановился и вышел говорить с бандитами. Я сбросила скорость, перестроилась так, чтобы подъехать вплотную, и левой рукой машинально коснулась бейсбольной биты, закрепленной сбоку от сиденья.

Драться мне не пришлось. Завидев мою машину, один бандит побежал к «Севилье», другой ударил богатого мужчину в лицо так, что тот обмяк, и вдвоем с третьим перекинул тело через парапет. Я ахнула – это же убийство! Но трое прыгнули в «Севилью» и тронулись с места аккурат, когда мне осталось до них пятьдесят метров.

Конечно, я не погналась за ними. Я отправила сигнал SOS в полицию, вместе с фотографией «Севильи», и выскочила посмотреть, нельзя ли помочь мужчине в реке.

Тела я не увидела. Течение здесь было слабое, и глубина не очень большая. Вроде бы ему ничего тяжелого к ногам не привязывали… Я схватила буксировочный трос, пристегнула к машине и прыгнула в воду.

Тело нашла сразу, к счастью. Будь немного светлее, я бы увидела его с парапета. Но это не спасло бы человека – он упал лицом вниз. Я перевернула его, оттолкала к самой облицовке, где под водой, я знала, был небольшой выступ. Летом, когда наступала жара, на этих выступах вдоль всей реки загорали детишки из бедных семей, те, которым родители не могли купить билет на пляж. Я усадила мужчину на этот выступ, обмотала тросом – к счастью, длины хватило буквально впритык, – проверила, насколько крепко сидит. До ближайшей лестницы с набережной к воде было около ста метров, я проплыла их махом.

Наверху меня накрыло волной озноба – легкий ветерок прохватил до костей, а мокрая одежда и волосы добавили неприятных ощущений. Я плюхнулась в машину, стараясь не думать о том, что выспаться мне сегодня не суждено, и вообще день пропал, потому что придется сушить салон. Аккуратно стронулась с места, все время оглядываясь. Когда на уровне парапета показалось безвольное тело, остановилась.

Я сломала три ногтя, когда перетаскивала мужчину через парапет. Проклятье, где же полиция? Они должны были приехать уже давно! Надо бы, по идее, вызвать медиков, но эти явятся еще позже, а сейчас дорога каждая минута. Кажется, придется самой откачивать его.

Когда полиция все-таки приехала, мужчина уже кашлял. Совсем молодой, невольно отметила я. Довольно красивый. Ухоженный. Явно не военный. Он моргал, растерянно смотрел на меня темно-карими, практически черными глазами и ничего не понимал.

– Кто вы? – спросил он наконец.

– Долорес Кастро, – ответила я. – Таксистка. Я видела, как вас бросили в реку, и помогла выбраться.

Он мученически закрыл глаза. Хотел что-то сказать, но снова зашелся кашлем.

Полицейские оттеснили меня от него. Я не слышала, о чем они говорили. Потом занялись мной. Я сдала им копию записи со своего регистратора, и в принципе на этом их интерес ко мне иссяк. Понятно, что потом меня еще несколько раз выдернут в полицию – давать устные показания, – но прямо сейчас мне разрешили убираться восвояси.

Мужчина тем временем поднялся на ноги. Полицейские убеждали его поехать в госпиталь, а он отказывался. До моего слуха донеслось: «…вызову такси, не так уж это и сложно». Конечно, удержаться я не могла:

– Сеньор, зачем вызывать, я уже здесь, и у меня есть еще целый час для работы. Если сеньор живет неподалеку, я с радостью отвезу его. К тому же это будет лучше, чем ждать другую машину. Сеньору лучше не стоять на ветру, можно простудиться.

Строго говоря, с моей стороны это было форменное хамство. Мужчины такого круга не ездят на дешевых такси. И даже предлагать им свои услуги не рекомендуется. Мы, таксисты на арендованных машинах, клиенты бесплатной диспетчерской, для них не лучше попрошаек или женщин легкого поведения. Такого человека, в случае беды, прекрасно довезет полиция. Но я видела, что его воротит от полицейских. Он брезговал ими.

Конечно, на меня зацыкали. Даже хотели объяснить, где мое место. Но мужчина прекратил разговоры одним властным жестом и пошел к машине:

– Хорошо. Ехать недалеко.

Я распахнула перед ним дверцу. Он застыл:

– Простите, у меня одежда мокрая.

Какой вежливый! И совершенно не заносчивый.

– Не беспокойтесь, сеньор, у меня тоже. Садитесь, я сейчас включу отопление, чтобы вы согрелись.

Он сел на заднее сиденье. И уставился мне в лицо так удивленно, так пристально, что стало не по себе. Может, он меня где-то видел? Не дай бог, конечно. При моей профессии подобные случайные встречи – однозначный провал.

– Что-нибудь не так, сеньор?

– Вы очень красивая девушка.

Я улыбнулась:

– Так вы готовы ехать?

– Ох, да, конечно.

Он так и пялился на меня, когда я вырулила на проезжую часть.

– Вы тоже… в мокрой одежде.

Он выговорил это с таким усилием, что я чуть не засмеялась. Вот что значит воспитанный мальчик! Ему неловко показывать, что девушка в недолжном виде, а он это заметил. К тому же мокрая ткань облепила мое тело, а мальчик, наверное, никогда не приставал к служанкам в своем доме. И бедная девушка для него – тоже человек.

Он попросил отвезти его в Родники – самый старый квартал Мехико. По легенде, там размещался лагерь первых колонистов, открывших чудесную планету, и посреди квартала до сих пор сохранялась плешка выжженной земли – якобы место посадки кораблей. Я точно знала, что три корабля первой экспедиции сели на низкое плато в ста пятидесяти километрах отсюда, в предгорьях, и лишь через десять лет перебрались сюда, на берег реки. А выжженная плешка осталась от бандитской войны, когда три группы колонистов делили право на столицу. Собственно, в анналах Эльдорадо та война значится как Первая Гражданская, но, мне кажется, много чести – называть Гражданской войнушку, в которой всех участников, считая нон-комбатантов, насчитывалось около двенадцати тысяч рыл, а суммарное число жертв убитыми и ранеными не дотягивало до пятидесяти человек. Ну и длилась она две недели, пока одна из трех сторон конфликта не раздобыла несколько ракет, посредством которых заставила противников капитулировать. Генерал Франц, на набережной имени которого я так люблю бывать, вообще-то исходно был американским сержантом мексиканского происхождения. Когда началось Рассеяние, он решил, что зря тратит время на службе, быстренько сбил банду, захватил корабль и подался на поиски лучшей жизни. Лучшую жизнь нашел в Эльдорадо. Победив конкурентов, стал первым мэром Мехико, тогда состоявшим из бараков и палаток, а его сообщники – родоначальниками большинства семей, поставлявших хунте новых генералов и диктаторов. Иногда Франца называют первым диктатором, хотя диктаторство сложилось как институт спустя восемнадцать лет после его смерти. Умер Франц в возрасте тридцати девяти лет от глистной инвазии, которую здесь называют «нильской лихорадкой». Не оставил по себе ни потомства, ни доброй памяти. Собственно, поэтому в Золотом Мехико его имя дали скромной набережной – совсем не почтить нельзя, но и восхищения этот патологически жестокий человек не заслужил.

Что касается Родников, то здесь исходно селились самые влиятельные люди – возле ключей с чистой водой, не зараженной глистами. Сегодня Родники слыли истинно аристократическим кварталом, хотя из-за тесноты и «естественной» планировки жить здесь было неудобно.

Я это место знала лишь по карте, а заехала впервые. Остановились перед высокими воротами. Охранник в форме сержанта подошел, нагнулся к окну. Я знала, что он хочет сказать: мотай отсюда, пока колеса не отстрелили. Поэтому я сразу отклонилась так, чтобы было видно моего пассажира.

– Пропусти, – приказал ему пассажир.

Охранник переменился в лице и побежал открывать.

– Мне подъехать к дому? – уточнила я.

– Да, пожалуйста. Я хотел бы поблагодарить вас.

– Ну что вы, сеньор! Это совершенно ни к чему.

– Нет-нет. У вас сиденья промокли, вы не сможете работать. Я скажу механику, чтобы привел машину в порядок. А вам нужна сухая одежда, иначе вы заболеете. Я не могу допустить этого.

Дальше была суета, беготня прислуги, моего пассажира с охами и причитаниями увели в дом. Я осталась. Через минуту к машине подошли лейтенант и сержант.

– Выходите, – приказал лейтенант, впрочем, довольно мягким тоном. Ну привык человек командовать, что ж теперь. – Вас проводят в дом.

Машину забрали, а меня под бдительным оком сержанта пустили в холл. Сразу показали боковую дверь. Правильно, не вести ж меня по парадной лестнице, господа могут огорчиться.

В маленькой комнатушке сидел капитан с седым ежиком и рыбьими глазами профессионального охранника.

– Здравствуйте, – сказал он мне. Ишь ты, вежливый. Обычно допрос начинают без этих телячьих нежностей. – Ваше имя?

– Долорес Кастро.

Он посмотрел на меня с презрением:

– Это полное имя?

– Мария Долорес Лусия Кастро, – послушно ответила я.

– Род занятий?

Ну, все как обычно. Сейчас даст запрос в базу и успокоится. Не, ребята, это еще не допрос, это так, проверка для приличия.

– При каких обстоятельствах вы встретили сеньора Вальдеса?

– Кого-кого? Ох, простите, это был сеньор Вальдес?! Неужели… а я думала, он старше. Знаете, я всегда слушаю его выступления в машине, когда у меня нет клиента.

– Итак?

– Капитан, я не знала, кто это. Я увидела, что человек в беде. Постаралась оказать помощь.

– Какая же беда?

Я детально рассказала о происшествии. Капитан сверлил меня бездушным взглядом.

– Как выглядели эти негодяи?

Я дала точное описание.

– Вы наблюдательны. И с хорошей памятью.

– Спасибо, капитан. – Я разулыбалась. – Я в школе была лучшей ученицей. И здесь я работаю всего два месяца, а у меня уже пять постоянных клиентов! Им нравится, что я узнаю их и запоминаю их привычки. Представляете, иногда они даже болтают со мной по дороге! Здесь такие радушные люди! Меня дома пугали, что в столице все думают только о себе, никакой душевности от людей не дождешься, но это совсем не так!

Капитан вытерпел мой восторженный фонтан, не перебивая.

– Расскажите о себе.

А я чего, мне скрывать нечего. Тем более что, как я заметила, капитан ни в чем меня уже не подозревал. Когда я рассказывала о покушении, он писал беседу на чип. А потом выключил запись.

Я-то вижу, когда ее выключают.

Но капитану совершенно ни к чему знать, сколько я вижу на самом деле.

И что я вижу.

А вижу я, что он хорошо вооружен и для него это привычно. И устраивать проверки незнакомым гостям, даже тем, кого велел пустить в дом хозяин, – ему тоже привычно.

Видимо, в доме хранятся документы. Потому что личная охрана строится не так.

Он снова выслушал меня. Вызвал сержанта и велел принести кофе. Разумеется, я с благодарностью приняла чашечку. Мне нечасто удается пробовать такой дорогой кофе.

– Сейчас придет горничная и отведет вас в комнату, – сказал он и поднялся. – Можете задержаться на время, которое понадобится, чтобы вашу машину привели в порядок. По дому не шастать. Позовут – пойдете, без зова из комнаты не выходить.

– Да, капитан.

Он неожиданно позволил себе слабую улыбку:

– Генерал Вальдес намного старше. А вы видели его сына, молодого сеньора Энрике.

И вышел. Ровно через десять секунд явилась горничная – старая, сухая, чопорная. Без единого слова провела меня в комнату и лишь там открыла рот:

– Генерал Вальдес велел позаботиться о вас. Можете принять горячую ванну. Ванная комната вот за этой дверью. Сухая одежда там же. Я принесу завтрак. Можете потом поспать.

И вышла. Я огляделась. Похоже, комната для гостей, пусть и не высшего ранга – в комнате для слуг незачем устраивать персональный санузел. Открыла балконные двери, полюбовалась садом. Высунула голову – балкон узковат, общий для нескольких комнат, практически не украшенный. Прислушалась: тихо. Ни единого голоса не доносится. Надо полагать, хозяйские покои в другом крыле.

Ванна так ванна. Тем более горячая и бесплатная. Конечно, я с удовольствием залезла в воду, основательно прогрелась. В качестве одежды мне выдали ношеные джинсы, рубашку и легкие эластичные тапочки, безразмерные, но удобные. Нижнего белья, конечно, не дали – да с какой бы стати в приличном доме для внезапных гостей держали запасные трусы? Скажите спасибо, что хоть одноразовые расческа с зубной щеткой были. Когда я вышла, на столе уже стоял поднос с едой. Горничная забрала мою мокрую и грязную одежду и оставила меня.

Да, я легла спать. Не могла же я просто уйти отсюда. Мне было интересно, как станут развиваться события.

* * *

События, надо отдать им должное, развивались весьма неспешно.

Я проспала около шести часов, проснулась сама, привела себя в порядок и от нечего делать выползла на балкон. Солнце жарило уже по-летнему, и я вдруг поймала себя на мысли: как здорово, что сейчас весна. Непохожая ни на арканзасскую, ни на мадридскую, она была светлой и полной юного куража. Пожалуй, она напоминала мне соннскую весну.

Бывают редкие минуты, когда нелегал может позволить себе эту роскошь – вспомнить, кто он и откуда на самом деле.

Сонно. Там сейчас конец зимы. После этой миссии у меня заканчивается контракт, и мы с Максом уже решили, что служить я больше не буду. По крайней мере, в четвертом округе. Конечно, если мне через несколько лет предложат место в штабе, особенно под началом генерала Маккинби, – это будет серьезный соблазн. Но пока что у нас были другие планы. Мне выделили стипендию в магистратуре, обалдеть можно! Конечно, Макс мог бы и оплатить мое дополнительное обучение, но он вообще не хотел, чтобы я связывала свою жизнь с армией. Его собственная мать тоже не имела степени магистра, и никто не считал ее недоучкой. Наоборот, все говорили: два-три года в армии – вполне достаточный срок для женщины из клана Берг. Можно и вовсе не служить, но Берги слыли воинственной династией, как и моя семья.

Собственно, я так и так хотела взять отпуск после окончания контракта. Я уже добилась в жизни очень многого, могу позволить себе небольшой тайм-аут. Но как раз в это время Макс сказал, что ему сделали очень интересное предложение. Он так долго юлил, ходил вокруг да около, что даже заставил меня поволноваться. А потом выпалил: «Нам нужно снова пожениться». Я рассмеялась, и тогда он рассказал.

Его рекомендовали на пост главы нашей миссии в Куашнаре. Даже не советник, не первый секретарь, а сразу простенько и со вкусом – Чрезвычайный и Полномочный Посол Федерации.

Новость была настолько оглушительной, что я несколько секунд не могла подобрать слов. Это именно то, в чем нуждался Макс. То самое место, на котором он мог раскрыться полностью. Его характер, наклонности, ум и образование – все-все, каждая черточка была бы востребована.