Мама, я не виноват. Вокруг стреляли из пушек, гранатометов и пулеметов. Деваться было некуда. Действуя из самых лучших побуждений, спасая вверенное мне имущество и пытаясь защитить своих… ладно, хватит врать, тупо с перепугу, словно этот самый крокодил! – я сначала наломал дров, а потом бросился наутек. Спасая имущество, честное благородное слово! Интересно, кто я теперь – военный преступник, террорист-одиночка с мотором или невинная жертва форс-мажорных обстоятельств?.. Но так или иначе, окончить свои дни мне было суждено в желудке хищника.

Леху аж передернуло от этой мысли.

Допустим, пока я для крокодила недоступен. А дальше что? Сидеть на башне и бояться? Какие у этого гада ползучего намерения, поди угадай. Может, уберется восвояси. А если нет? Вдруг заляжет поблизости в ожидании добычи? И как от него избавиться? Стрелять – не вариант. Пушки у меня замечательные, но опускаются только на минус десять градусов; даже если заставить шагоход присесть и наклониться, всё равно мертвая зона будет под сто метров. Есть идеи? Нет идей. И еще датчик этот пищит!

Если раньше Леха чувствовал себя более-менее везучим идиотом, угодившим, конечно, в нелепое положение, но всё еще живым – и это радовало, – то сейчас он просто впал в ступор. Крокодил, образно говоря, оказался той соломинкой, что переломила человеку хребет. Будь у Лехи какое-нибудь царство, он бы половину отдал, лишь бы обменять свое двуногое чудо техники с башней от старой зенитки на современную боевую шагающую машину, способную жахнуть отвесно вниз из пулемета. На худой конец, сгодился бы и табельный автомат механика-водителя. В крайнем случае, пистолет… Ну да, отчего бы простому московскому балбесу в обстоятельствах непреодолимой силы не ухлопать здоровенного крокодила из пистолета? Нам это раз плюнуть. Мы в Москве всегда так делаем, особенно по пятницам. Нам только дай.

О том, что за полцарства можно свалить из африканских зарослей в родные пенаты или так устроиться, чтобы не приезжать сюда вовсе, Леха как-то не думал. Это было из разряда фантастики. А реальность такова: вокруг лес, уже довольно густой; сквозь него ломится в направлении «на кого бог пошлет» древний и порядком заезженный экспериментальный прототип; дизель не заводится, аккумуляторы дохнут на глазах; в башне сидит, помирая от жары, и вот-вот разрыдается от безнадеги перепуганный человек; связи нет; воды нет; МАМА, У МЕНЯ НИЧЕГО НЕТ; зато на ноге машины висит крокодил и наверняка замышляет убийство, сволочь.

А как всё было кра… Красиво! Леха аж подпрыгнул на сиденье.

Эврика! Надо просто ударить ногой вперед. Я видел этот фокус сегодня на полигоне. И я знаю, как он делается. Ха-ха, крокодилы, на взлет! А то подстрелить зеленого в воздухе? Разнести гада на кровавые ошметки. Хотя… Скажем честно: он ни в чем не виноват. Он у себя дома, это мы понаехали и даже наехали. Пускай живет. Он теперь особенный. Уникальное изобретение пытливого русского ума: единственный в мире тактический военно-воздушный крокодил! Ура, товарищи!

Едва забрезжил выход из тупика, отношение Лехи к крокодилу изменилось радикально. И плакать вдруг расхотелось. И вообще стало легче. В жизни образовался какой-никакой смысл на ближайшую пару минут, а там поглядим, вдруг еще чего придумаем.

Леха взял управление на себя. Водитель шагохода из него был никудышный, но это сейчас не имело значения. После того как пилоты-испытатели сломали несколько джойстиков, конструкторы решили: двуногое самоходное шасси должно выполнять маневр «пинок» самостоятельно. Человек задает только высоту удара лапой. Надо остановиться и нажать кнопку… а где она?

Переключив очки на вид внутри кабины, обливаясь потом и тяжело дыша, Леха целую минуту искал нужную кнопку, а когда потянулся к ней, почувствовал, как течет из рукава. Ничего, сейчас… А что за просвет впереди? Ой!

Леха не сумел бы затормозить машину так резко, просто дал команду «полный стоп», и стальная громада сама застыла очень вовремя, чуть-чуть выглянув из чащи. Впереди был небольшой обрывчик, ниже – река, всего-то метров двадцати шириной, а на том берегу снова густые заросли. Как у Киплинга: «Сонная, зловонная, мутно-зеленая река Лимпопо». Жидкость и правда была зеленая, в количестве одной лужи. В остальном река, куда хватало глаз, представляла собой ровное сухое песчаное дно. Ну, а по зловонности первое место в окрестностях сейчас наверняка держал один русский парень. Будь в русле вода, он бы прямо из башенного люка выпорхнул, и – бултых! Вообще-то, купаться тут, по слухам, не рисковали даже самые отчаянные африканцы: черт знает, с какими паразитами вынырнешь, если хищники тобой не заинтересуются. Хищники в поле зрения вроде бы отсутствуют – минуточку, сейчас будут.

Машина встала хорошо, устойчиво.

– Желаю вам счастливого полета! – сказал Леха. Нажал кнопку и легонько поддернул левый джойстик.

«Пинок» разработали, чтобы отталкивать и сдвигать препятствия. Кто сказал, что крокодил не препятствие?

Под вой гидравлики и свист шарниров машина лягнула воздух. Она не успела даже толком пошатнуться, когда вернула ногу на место – и с чувством выполненного долга испустила дух. Удивительно, что аккумуляторов хватило так надолго.

Зубы крокодила издали короткий хруст, сорвавшись с броненакладки на голени. Амфибия взмыла над рекой, став ненадолго трифибией.

Когда отрубилось питание, Леха оказался в кромешной тьме и едва не пропустил момент своего триумфа. Он вслепую рванулся вверх, откинув крышку люка головой в шлемофоне, словно заправский танкист. Сдернул очки и, щурясь на солнце, застал-таки конец полета: крокодил с грохотом и треском вломился в заросли на другом берегу. Человек проводил его взглядом и уважительно кивнул.

Единственного в мире военно-воздушного крокодила стоило внести в какую-нибудь книгу рекордов: он совершил беспосадочный перелет в другое государство. Река была пограничной. А чуть правее и выше по карте сходились в одной точке аж три границы. И если там швырнуть крокодила, придав ему некоторый боковой момент, – совсем интересно может получиться.

Наверное, если долго бросать крокодилов через реку, однажды ты увидишь, как мимо плывет труп начальника твоего отдела.

С учетом местных особенностей – скорее ползет. Тоже неплохо.

Леха снял шлемофон, пиджак, галстук, рубашку… Подстелив брюки, уселся голышом на раскаленную броню. Машина стояла в полный рост, и на шестиметровой высоте легонький, едва заметный ветерок приятно холодил разгоряченную кожу. Надо бы заставить шагоход присесть, а то чего он торчит, но Леха не знал, как это сделать без электричества, да и нет смысла лишний раз маскироваться.

Финита ля комедия.

Приехали.

Человек на башне ссутулился и обмяк.

И вовсе он не трясся, пока убегал, а теперь руки задрожали.

Машину уже ищут или вот-вот начнут. Вопрос в том, кто найдет первым. Нет, увы, не вопрос. Какого черта меня понесло к границе? Дурацкий инстинкт спрятаться в лесу как можно глубже – и тут я облажался… Всё окончательно испортил. Надо было там, на танкодроме, что сейчас остался далеко позади, упереться рогом, биться насмерть, держаться до последнего. Но это сказать легко, – а как сделать, если не умеешь, не приучен, не готов?.. Извините, в вас давно последний раз стреляли хотя бы из автомата? Знаете, какой интересный звук, когда пули долбят по «противопульной» броне? И какие интересные ощущения? Ну вот сидите и не критикуйте.

Строго говоря, с той минуты, как машина встала, обесточенная наглухо, и Леха устроился без штанов на башне, персонально ему больше ничего не грозило. Разве что он задремлет, упадет и свернет непутевую шею. Скоро придут люди и скажут: хенде хох. Убивать не станут, африканцы для этого слишком хозяйственные ребята, у них любой ржавый гвоздь идет в дело, а тут целый эксперт по маркетингу. Но впереди ждут допросы, унизительное существование в плену, не менее унизительная торговля – русский парень средней вшивости, одна штука, недорого! – и возвращение домой с таким стыдом, что хоть вешайся. Это когда тебя поздравляют, хлопают по плечу, улыбаются, зовут героем… и все знают, кто ты. Человек, потерявший боевую машину, пусть даже и прототип, ограниченно годный. Человек, из которого вытрясли информацию, – и плевать, что не знал ничего особо секретного. Человек, поднявший лапки кверху. С этим тебе жить до конца своих дней.

Ты – тот, кто поднял руки.

Леха представил, какое это будет позорище, и наконец-то заплакал.

А когда слезы высохли – не пойми откуда пришла неведомая раньше спокойная решимость.

Техника без электричества мертва, но должен быть способ ее реанимировать. В машине полный бак топлива, восемь зенитных ракет и процентов семьдесят боекомплекта для пушек. И что, со всем этим богатством, которого вон там, за рекой, хватит на военный переворот, – сдаться каким-то гопникам? Да лучше сдохнуть.

Пять минут назад, увидав черного парня с ружьем, Леха бросился бы ему на шею. Теперь – нет. Теперь черным парням стоило бы поостеречься. Ракеты у нас – ничего особенного, зато пушечки хоть и старенькие, но всё еще непревзойденные в своем классе. Два зенитных двуствольных автомата – это прелесть что такое, можно танк остановить. И не какой-нибудь задрипанный африканский, которому полвека от роду, – здесь любят винтажную технику, она дешевая и запчастей полно, – а вполне современный аппарат, грозу поля боя. Конечно, с любым танком шутки плохи, его надо опередить или перехитрить. Но уж если ты успел первым и дал секундный залп, тогда от танка за эту секунду просто всё отваливается, включая гусеницы. Кто не видел – не поверит, но я-то знаю! А какой чудесный металлолом делают наши тридцатимиллиметровки из БМП… Сначала взлетает облако пыли, а потом что-то очень грустное лежит и не жужжит. Боевой бронескафандр с экзоскелетом, попав в стену огня, должен, по идее, вовсе исчезнуть, его натурально порвет в клочья и сдует, ничего не останется. Впрочем, на это великолепие Леха не хотел бы смотреть даже через очки, где картинку рисует боевая информационная система, и кругом одни мишени, просто символы, ничего живого. «Бронескаф» слишком явно содержит в себе человека. Пока еще у Лехи был шанс обманывать себя – думать, что машина дралась только с техникой, и если кого там зацепило, так не нарочно ведь.

Машина билась, защищая своего хозяина, и после этого бросить ее на произвол судьбы – значит предать.

А вот хрен вам.

Если Леха не сумеет или не успеет оживить машину, то запрется в башне, и пусть его оттуда достают по частям. Жаль, он не знает гимн Советского Союза, эту песню хорошо орать в лицо врагам. Ее отчего-то во всем мире воспринимают очень нервно, как издевательство. Непонятно, чем так насолили наши предки остальному человечеству. Но когда наладится связь, можно будет и гимн скачать. Ладно, баловство и хулиганство – потом. Сейчас важны практические знания: какую гайку куда вертеть. И, кстати, чем вертеть, не зубами же.

Сейчас нужна техподдержка.