Подо мной юг Франции, две крупные базы баллистических ракет. Средиземное море, группа военных кораблей с ядерным оружием. Италия, база. Турция – три базы. За нами опять тянулась полоса погасшего ядерного излучения.

– Уходим с боевого курса. Пауза сорок восемь минут.

Я откинулся на ложемент, перевёл дух и занялся контролем и приборами, которые слегка перегрелись. Включил охлаждение. Сам попил воды. Под нами Израиль, три больших скопления радиации. Потом пауза. Индия, Индокитай, бескрайние просторы Тихого океана.

– Внимание подходим к цели.

На следующем витке мы прошли над центральными штатами Северной Америки: Сан-Франциско, Окленд, Денвер, Чиенна, Сан-Луис, Коламбия. Небольшая пауза над Атлантикой. На подходе к Европе в Северном море подвернулась штатовская авианосная ударная группа, чуть в стороне такая же британская. Прошёлся по ним лучом деактиватора. Потом плотными группами пошли объекты во Франции и Германии. И снова за нами на экране тянулась широкая полоса погасших красных огней. После второго прохода я почувствовал, что начала наваливаться усталость, вряд ли физическая, скорее психологическая. Во время паузы не успел расслабиться, поскольку у Окинавы пришлось гасить ядерную начинку седьмого флота.

– Внимание, – голос командира, – готовность одна минута. Юг Американского континента.

Здесь отмечалось особенно много объектов, расположенных гнёздами. Пришлось поработать джойстиком. Лос-Анжелес, Феникс, Оклахома, Нью-Орлеан, Атланта, Бирмингем, Майами, Саванна. Погасли почти все красные отметки на карте. Передышка. Европа. Здесь крупные объекты были сосредоточены на севере континента. Первой попалась авианосная группа кораблей с ядерным оружием вблизи Исландии, потом пошли базы в Норвегии, Дании, Северной Германии. Через тринадцать минут полёта практически вычищенная Европа осталось за нами. Я немного подумал, посмотрел итоговый файл записи. На карте кое-где ещё светились красные кружочки, которые не попали под накрытие.

– Командир, ещё один заход по центру ближе к северу. Надо подчистить кое-какую мелочь.

– Есть, ещё один заход.

Через пятьдесят пять минут под нами опять появилось побережье Северной Америки. Активно двигая манипулятором, я аккуратно загасил оставшиеся красные кружки, заодно зацепив краем юг и восток Канады.

– Оператор работу закончил.

– Здесь командир. Принимаю решение на посадку. Суммарное время полёта 672 минуты. Запрашиваю разрешение на посадку.

Крутанув ещё виток со снижением и поправкой курса, челнок начал торможение и заход на посадочную траекторию. Начала нарастать перегрузка. За бортом засветился раскалённый воздух. Вибрация. Скорость уменьшилась до посадочной. Включились атмосферные двигатели. Управляемый полёт. Снижение. Посадка. Тормозные парашюты. Фу-у, слава богу, мы на земле. Хотел смахнуть со лба пот, но рука наткнулась на стекло скафандра. Не-е, нафиг, нафиг. Почти двенадцать часов неподвижности в скафандре, да ещё под жутким прессом ответственности. Такая работа точно не по мне, следующий раз пусть обходятся своими силами.

После приземления нас облепили спецы и медики. Мне еле удалось отбиться от повышенного внимания персонала при помощи Александра, по требованию которого меня проверили по сокращённой схеме. И уже через три часа после посадки он потащил меня в служебную гостиницу.

Пока мы добирались, я заметил, что искренне обрадованный моим возвращением Александр неловко скрывает серьёзную озабоченность. В номере нас ждала накрытая поляна с коньяком, соками, минералкой, закусью и насупленным сердитым профессором Артемьевым на десерт. Его вид свидетельствовал о крайнем неудовольствии. Не глядя на нас, профессор демонстративно хлопнул стопарик и только потом уставился на меня:

– Ты что, чудо в перьях, натворил?

– В каком смысле? – Я, честно говоря, слегка обалдел от такого приветствия. – Это у вас, профессор, такая оригинальная форма поздравления, или я чего-то не догоняю? Если это нечто второе, то не могли бы вы изъясняться поконкретнее, а то ведь могу и серьёзно обидеться.

– Понимаешь, Павел, – Александр вежливо прикрыл собой профессора, – мы тут слегка потрясены неожиданным эффектом от воздействия деактиватора. Пока вы там заканчивали накручивать витки, нам с Сергеем Ивановичем всю плешь прогрызли всевозможные вышестоящие начальники, начиная от командующих родами войск до президента включительно.

– Потрясающая популярность. Рад за вас, – я цеплялся за иронию, но начал догадываться, что где-то серьёзно напортачил.

– Нас всех обещали наградить всеми известными наградами и одновременно грозили казнить в особо извращённой форме.

– Да, что стряслось то?! – я уже начал всерьёз раздражаться.

– Дело в том, – спокойно продолжил Александр, – что мы с разбега вляпались в сферу межгосударственных отношений и породили небывалые доселе глобальные проблемы. А лично ты, Павел, не по злобе, а по долгу, помимо всех ядрёных сил западной коалиции, умудрился загасить девяносто восемь процентов их атомных станций и испортить все запасы ядерного топлива. Теперь почти вся Америка и большая часть Европы сидят без электричества и тепла, там жуткий переполох и творится бог знает что.

– М-м-м. Не ожидал. Не хотел… А вот нехрен было нам угрожать. Ничего, пусть супостаты чуток остынут. Пусть посидят без света, мозги поправят, рождаемость повысят, пидоров, гринписовцев и феминисток повыведут. Авось польза будет.

– Ты, что идиот, или прикидываешься? –выглянул из-за спины Александра профессор иопять напустился, не забыв предварительно проглотить второй стопарик. –Случился жуткий международный скандал! Глобальный кризис! Сегодня или завтра может встать разное опасное производство! Разразится череда экологических катастроф!

Я терпеливо помолчал, изо всех сил стараясь не огрызаться, хотя горел желанием послать всех к едритической маме. Потом закрыл глаза, пару раз глубоко вздохнул и в невозможно мягкой и вежливой форме сказал всё, что об этом бардаке думаю:

– Завтра «сегодня», станет «вчера», – я старался тщательно подбирать слова. – Ничего там у них не встанет. В каждом серьёзном проекте предусмотрено гарантированное параллельное энергообеспечение и программа безопасного аварийного отключения. Что касается произошедшей технической накладки, то своей вины не чувствую и не признаю. Не скрою, имел желание поквитаться с западной военщиной за их прошлую попытку залить Лукоморье раскалённой магмой. С другой стороны, какие ко мне претензии? Я работал по навигатору и программе с дистанции почти семи сотен вёрст. Какие такие электростанции я мог разглядеть за минуты пролёта, когда передо мной находился экран с высвеченными метками? Разве что последний виток командир сделал по моей просьбе, чтобы подчистить упущения.

– Вот и подчистил. Поистине, только в России жопа – это не часть тела, а событие. Господи, какой немыслимый позор, прорва ошибок и просчётов, какие неприятности, – продолжая ворчать без прежнего энтузиазма, профессор хлопнул третий стопарик, вспомнил про нас и разлил остатки. Я, естественно, отказался.

Продолжая терпеливо слушая бурчание, я сидел, молча дожидаясь, когда волшебный напиток вернёт Артемьеву нормальное состояние сознания. Заметив, что это чудесное преображение произошло, я решительно перебил бубнёж профессора:

– Давайте не будем конкретно показывать пальцем, кто кого втравил в эту авантюру. А теперь кто-нибудь толком может объяснить, каков результат операции? Кто-нибудь здесь в состоянии вразумительно сказать, что там реально произошло?

– У западной коалиции больше нет ядерного оружия, так или иначе, угроза глобальной войны миновала, – улыбнулся Александр, – Многое пока непонятно и неизвестно, но эффект применения деактиватора весьма необычен. По оперативным данным внешней разведки в момент облучения происходил только лёгкий выброс бета и альфа-излучений, которые, как известно, распространяются едва на метр и гаснут. Все плутониевые и урановые заряды превратились в сложный свинцовый сплав. В общем, поздравляю тебя, Паша. Эксперимент удался. Что задумали, то и сделали. Начало положено. А на профессора не сердись, он сам до сих пор никак не очухается, сильно переживал кое за кого.

– И ничего я не переживал, а так, беспокоился слегка. – Артемьев порозовел, и его лицо приняло обычное ироничное выражение. – Ладно, авось не первый и не последний раз в дерьмо вляпались. Выкрутимся как-нибудь. Но зато дело сделали, можно сказать историческое: научили заморских мудаков родину любить и сотворили им козью морду. И, хотя лично тебя, Пашка, нельзя было пускать в тот огород с капустой, всё равно ты молодец. Люблю тебя, мерзавца. А, что касается пиндосов, то пошли они все к ядерной маме. Ступай, Паша, отдыхай, а завтра с утреца домой.

Я, кряхтя, встал и поплёлся на выход. Мля! Спрашивается, за каким болтом мне сдалась вся эта клоунада?

Спустя сутки в Лукоморье в офисе профессора Артемьева собрался «большой совет»: оба профессора, я, Александр и Буслаев. Обсудив детали, в целом признали операцию успешной, а по личному и прямому указанию президента прототип деактиватора решили усовершенствовать, придать компактную форму и запустить в малую серию, как и деструктор, которым мы сбивали спутник.

– Теперь, братцы мои, – продолжил Артемьев, – перейдём к следующему вопросу. Установлено постоянное наблюдение за озером Большой Калыгирь и за артефактом Коловрат. Пока данных маловато, но моя чуйка подсказывает, что там мы найдём ключи от многих наших и мировых проблем, а может быть и ещё кое-что. Пока конструктивного общения с инопланетным инкомом нет. И не удивительно, ведь его технический и научный уровень выше на десять голов. По аналогии, можно сравнить отношения человека с ёжиком. Но имеется небольшая надежда, и потому эта задача остаётся приоритетной. Третье. Проект «Онекотан» озвучен на самом верху, правда, чуток под иным соусом. Я особо бесстыдно начальству не врал. Вмеру. Но зачем ему знать все наши заботы? Это нам Онекотан как спасательный круг, а у начальства голова болит совсем о другом: ископаемых углеводородах, курсах валют, отчислениях и траншах, бюджете, выборах и прочих наиважнейших для власти проблемах. Одним словом, проект утверждён и профинансирован. Так, или иначе, по морю и воздухом на остров заброшена первая партия материалов и оборудования. Работают геологи, энергетики и проходчики. По предварительным данным сроки первой очереди сократятся до полугода.Ещё полгода монтаж, и можно будет начинать переброску оборудования за кромку времени. Но всё это наша головная боль, зачем пугать Москву такими малыми сроками? Пусть в планах остаются прежние три года. Оба проекта практически не требуют нашего активного участия, кроме, конечно, службы Александра Васильевича. Безопасность превыше всего. Теперь по следующему вопросу – экспедиции в 9 век. К сожалению, констатирую, из-за известных событий сроки и планы нарушены. А посему говорю однозначно: хватит прохлаждаться, пора приступать к работе. Павел, завтра же начинай подготовку команды «Темп-2». Насколько я знаю, в целом хронодесантники готовы и физически, и психологически, за небольшим исключением по имени Ополь. Но сделаем скидку прессе, тем более что мы изначально запланировали присутствие в группе оператора. А эта кандидатура более чем достойная. По методикам подготовки ничего сказать не могу, не в теме.

– Всё ясно, Сергей Иванович, – подал я голос, – ребята в курсе, состав согласован, завтра же начнём подготовку. Что с наставниками?

– Всех вы знаете, и завтра с ними пообщаетесь. Естественно, кроме негодяя Лободырного, – он поёжился будто от холодного сквозняка, – вместо него службу психокоррекции возглавит доктор Викулов Вениамин Станиславович.

После совещания я обзвонил мужиков, объявил сбор и задумался. Вот опять начинает закручиваться пружина, которая вскоре забросит нас в неизвестность. В который раз я перебирал и анализировал все мелочи и обстоятельства, но один безответный вопрос не давал мне покоя. Почему после наших вмешательств в ход истории не произошли изменения настоящей реальности? А ведь в событиях последнего похода мы поучаствовали весьма радикально, и законы причинно-следственных связей никто не отменял. Неужто мы действовали какой-нибудь параллельной реальности. Зачем тогда весь этот сыр-бор?

– Ерунда. Реальность одна единственная, а все эти выдумки про параллельную действительность и веер миров полная чушь и вымыслы фантазёров.

Я обернулся и увидел, что посредине офиса в своём причудливом кресле сидит Деми. Всё тот же мальчишка-подросток в тёмном обтягивающем костюме с едва заметными блёстками. Я догадался, что снова выпал в Запределье. А он продолжил:

– Знаю, что в иных соседних вселенных когда-то были попытки локального ветвления времени, но каждый раз нарастающая лавина парадоксов приводила к коллапсу реальности в повреждённой ячейке метагалактики на один логический цикл вселенной. По земному времяисчислению это примерно 80 миллиардов земных лет, что при определённой фантазии можно приравнять к человеческой жизни. И то, всё кое-как обходилось, если творец успевал своевременно локализовать и изолировать зону поражения. Иначе повреждённая вселенная коллаптировала и гибла, нарушая энергетический баланс немалого участка Большого Космоса. Поэтому подобные эксперименты запрещены.

– Привет, Деми. Если ты здесь, значит пришло время совершить очередной поступок.

– Эк, завернул, «поступок». Ты ведь только что совсем о другом беспокоился. Не так ли?

– Да. Недавно мы сделали в прошлом большую работу, исправляя некую историческую аберрацию. И что? Что изменилось? В чём смысл?

– Для вас ничего не изменилось. А вот, если бы не исправили аберрацию, вот тогда бы ты увидел невероятные перемены.

– Тоесть ты хочешь сказать, что будущее предопределено, а прошлое подвержено переменам? Тоесть следствие порождает причину? Тебе не кажется, что это сильно смахивает на парадокс?

– С точки зрения формальной человеческой логики ты прав. И понять законы существования истинной реальности, в которой сразу происходит и прямой и обратный ход времени, вам пока трудно. Но ты достойный ученик, немного погоди, и тебе станут доступны вселенские законы, которые лежат в основе жизни и разума, хотя тайна сия велика есть.

– Какой к лешему «достойный», коль я совсем запутался в своих и твоих мыслях. События катятся словно лавина, едва успею решить одну проблему, а из неё, как головы гидры, вырастают две других. Вот скажи, почему мы вмешиваемся только в историю России? Разве в иных странах не возникали исторические аберрации?

– Нет, милый мой, это ещё не лавина, а так шорох камешков. Что касается твоих вопросов, то отвечу. Во-первых, в данном историческом периоде планеты Россия является причинно-следственным узлом. И, если проводить понятную тебе физическую аналогию, она является точкой максимума интерференции. Во-вторых, в связи с предыдущим тезисом Россия вышла на подъём прогрессивной фазы исторического цикла, в то время, когда западная цивилизация уже свалилась в яму регрессивной. И, в-третьих, ты знаешь только о своих миссиях, но есть и иные исполнители.

Я видел, что Деми пытается объяснять понятно и доходчиво, но и от таких несложных сентенций я начал зависать, как старый компьютер. Деми засмеялся, откинув голову, потом на весёлом глазу продолжил:

– И вообще пора тебе избавиться от внутренней растерянности. Чего это вы с профессором вдруг завибрировали? Ваш рейд с деактивацией ядерных устройств – вполне правильный и успешный ход, логичный и необходимый, поскольку западная модель человеческой цивилизации себя изжила и стала опасной, как нестабильная взрывчатка. После вашей акции на западе на некоторое время установится депрессия, и им ничего не останется, как вернуться к нормальным человеческим ценностям, но на качественно ином уровне. За всё надо платить.

– Слава богу, а то я уже начал сомневаться.

– Это ты меня похвалил, или вообще выразил удовлетворение?

– А, ты сам считаешь себя… или ты и есть…?

– Ну, что ты. Какой из меня бог. Он абсолютен, живёт бесконечно и сильно похож на Большой Космос, а я живу по изначальным законам, умру по этим законам и снова возникну из небытия. Всю эту мудрёную логику ты обязательно постигнешь, обещаю, но потом, а сейчас ты должен исправить аберрацию в 9 веке. Как ты уже понял, события уже произошли, но с учётом непредсказуемого прошлого ваша миссия исторически необходима. На карту поставлено возникновение русской цивилизации. Судьба потомков Рюрика висит на волоске. Возникла опасность физического уничтожения князя Олега и не рождения внука Рюрика Игоря. Ваша задача привести Олега к княжескому престолу в Киеве и сохранить единственного прямого потомка Рюрика Игоря.

– Неслабые задачи ты ставишь, Деми. Ни больше, ни меньше, как утвердить династию Рюриковичей и обеспечить начало Руси.

– Непростая задача, согласен, но учти, в реальности это уже было. Удалось тогда, удастся и вам. Теперь историческая конкретика: место действия – Северная Русь, время действия 880 – 881 года. Обстоятельства и подробности уточните у наставников.

– А Фил? – я невольно подался вперёд.

– Что Фил?

– Я без него, как без рук.

– Всё-таки вспомнил про своего дружка, – Деми укоризненно погрозил пальцем, – этот тип у меня ещё получит за самовольство. Так и быть, забирай, но на этот раз не в виде оружия, хватит мне и прошлого вашего похода. В этот раз он будет шейной гривной, кстати, и к твоей голове поближе.

– Спасибо, Деми, – промямлил я, чтобы скрыть свою радость. – Я и впрямь скучаю по Филу.

– Не за что, – в лицо словно пахнуло свежим воздухом. – Он тоже не против ещё раз смотаться с тобой в прошлое. Видите ли, у него возникла тяга к приключениям. Насколько я понимаю, ваша парочка успешно сработалась. Как у вас говорят: скажи мне, кто я, и я скажу тебе кто ты. Или я что-то перепутал? Кстати, троица из Запределья всё время интересуется твоими делами. Ничего не говорят, но я вижу, переживают. Ты будешь смеяться, но они даже спорить начали, скоро ставки делать начнут. Привет передавали. В гости приглашают.

– Нет уж, – я осторожно отвёл тему в сторону, – как-нибудь потом. Мне ещё не надоело бренное бытие. А помереть я всегда успею.

Его губы дрогнули в мимолётной улыбке:

– Давай прощаться. Если очень срочно потребуюсь, дай знать профессору.

– Так он…

– …Имеет чуть больший опыт реинкарнаций, чуть старше и мудрее, а потому на самый крайний случай имеет канал. Не расстраивайся, скоро и ты получишь связь. До встречи, – и он исчез.

Вот же существо, хочет возникает, хочет исчезает, а тут крутись, как можешь.

На то, что в этот раз за кромку времени отправится команда «Темп-2», ребята из первого состава не обиделись. По большому счёту, они и от прошлого выхода ещё толком не очухались и всячески наслаждались личной жизнью. К тому же планы руководства для них не являлись секретом, и они точно знали, что впереди ещё немало работы и за кромкой времени, и, возможно, где-то ещё. Вместе с тем некоторые так втянулись в обычную человеческую жизнь, что пока не хотели даже вспоминать о грязи и крови войны. С другой стороны, удачный опыт первой экспедиции и выгодная разница хода времени: год там – двенадцать часов здесь, сыграли немалую роль в отношении к походам за кромку, которые хронодесантники стали воспринимать, как короткие командировки.