Где-то через семь минут реального времени Синицына уже хохотала над свежим анекдотом (умно преподнесенным как реальный случай) и смотрела на Сережу прежними глазами – навзрыд влюбленно.
– Я не из тех, которые считают: все бабы – дуры. Тем, кто так говорит, просто не повезло – они умных женщин не встречали, поскольку те умные и держатся подальше от придурков. Сферы общения у них не совпадают.
Полины Аркадьевны была полная неспособность к труду, как способу добычи денег. В быту Полина Аркадьевна являла пример деятельности и чистоплотности. Работа на чужого дядю вызывала у нее приступ упадка сил, высокую температуру и полностью оправданный больничный лист. Работодатели такой особенности организма не понимали и неизменно отказывали Полине Аркадьевне в трудоустройстве.
– Засудить может? – спросила прямо.
– Насчет засудить – не знаю. Но пару дней для острастки продержать может, – признался Алексей. – Для него все это теперь – честь мундира. – Сказал и почувствовал себя препакостно. Скрывать от коллег информацию в деле по убийству – это не просто не по-товарищески, а вовсе – преступно. Тут даже не выговором попахивает, а полным служебным несоответствием.