Цитаты из книг автора «Оксана Гринберга»

спросил, кто я такая на самом деле, но я так и не успела тебе ответить! – Ну почему же, – пожал он плечами. – Я давно уже обо всем догадался. Но рад, что ты захотела сама мне рассказать. – И о чем же ты догадался? – О том, что один гениальной, но сумасшедший маг все же нашел способ управлять разломами и вырастил свою дочь в одном из миров, не слишком похожем на Улайд. Похоже, в том мире не было магии, поэтому твоя драконица проснулась только здесь. Что уж тут сложного? – В самом деле, так просто! – выдохнула я. – И… И как ты давно догадался? – Начал подозревать еще в Неприступных Вершинах, когда ты демонстрировала полнейшее незнание основополагающих вещей, – у

обнаружился золотой браслет в виде раскрывшего пасть дракона. – Не думала же ты, что я буду делать предложение будущей жене, вручив ей орден, всученный мне же моими дядей с теткой? – ухмыльнулся он в ответ на мой растерянный вид. – Ты выйдешь за меня замуж? – Затем, не дождавшись ответа, добавил: – Поженимся сегодня же, не станем откладывать. По дороге в Ализею я знаю одно местечко со сговорчивым священником. Он любит закладывать за воротник, так что обвенчает нас в любое время. Потом уже повторим в Триерсе. – Замуж? – растерялась я окончательно. – Сегодня? Норт, погоди… – Я жду твоего ответа. Заметь, с нетерпением. – Но ты ведь еще обо мне не все знаешь… Вчера в лазарете ты у меня

Наоборот, я жаждала продолжения, мое тело сгорало в огне желаний, и я мечтала пройти с ним до конца. Получить Норта целиком и без остатка. Только вот ничего не произошло – и ничего я не получила! – потому что, когда дело дошло до счастливого момента – вернее, когда я попыталась стянуть с него штаны, пока он расшнуровывал лиф моего платья, Норт совсем некстати обнаружил у себя остатки совести. Так мне и сказал. – Как бы ни было это соблазнительно, – произнес строго, отстранившись и поправляя на мне одежду, – но я все же не последний… – не договорил. – Это тебе. – Выловил из недр своего наполовину стащенного мною камзола небольшую коробочку, внутри которой

собственники! – А затем взял и показал мне, как впредь это будет с ним. И с ним это вышло великолепно. Настолько, что у меня исчезли последние вопросы и сомнения – вернее, они остались где-то в другом измерении и другом мире, в котором еще была старая я с глупыми вопросами и сомнениями, метаниями и размышлениями все ли со мной в порядке, и не случился ли со мной заводской брак, откуда до утиля рукой подать. Но это осталось в прошлом, а в настоящем был лишь он, его губы, его руки и мой счастливый вздох, потому что не хотела ничего большего, чем чтобы это продолжалось как можно дольше. И отвечала ему я так же – без сомнений и задних мыслей… Настолько искренне, что, кажется, мы серьезно увлеклись. Потому что неожиданно я оказалась на его руках, а потом уже на кровати, придавленная сильным мужским телом. Это вызывало столько сильное ответное желание, что в мире не осталось ничего более важного, чем получить его. Здесь и сейчас. И я очень постаралась это сделать, потому что в этот самый момент у меня все совпало – то самое, многократно виденное по телевизору еще в старом мире, когда двоих уже ничего не разделяет… В Н-ске я иногда думала – как это будет со мной, когда я с кем-то дойду до границы чувственного мира и решусь перешагнуть через этот рубеж. Но до этого момента мне как-то… не слишком представлялось, зато сейчас все стало на свои места. И для меня не осталось ничег

С ума сошел? – спросила у него подозрительно. – Давно уже, – согласился Норт. – Как только тебя увидел возле Неприступных Вершин, так и сошел. Но какое-то время еще сопротивлялся. Пытался уйти, пока не понял, что это невозможно. Пращур, похоже, уже вынес свое решение, и обжалованию оно не подлежит. – То есть, ты… Ты из-за этого несчастлив? – Я? Ну почему же? – искренне удивился Норт. – Я вполне счастлив. Но стану намного счастливее, если ты перестанешь целоваться с моим кузеном и впредь будешь это делать исключительно со мной. Видишь ли, любовь моя, мы, Бранты, абсолютные

Норт, ты что задумал?! – Погоди, я еще не закончил делиться с тобой планами на твое будущее. Мой отец давно уже ждет, когда сможет сплавить мне королевство и наконец-таки вернуться к своим занятиям магии, поэтому нам с тобой придется немного помучиться. Лет так двадцать-двадцать пять, пока наш старший сын не вырастет, и мы сможем спихнуть трон Триерса уже на него. – Стой! – не выдержала я. – Сейчас же остановись, а то… А то у меня взорвется мозг! Ты что, делаешь мне предложение?! – Не очень-то похоже? – усмехнулся он. – Обручальных браслетов нет, но могу предложить тебе орден Хрустального Сердца. –

– Невиноватая я, – пробормотала растерянно, – он сам… Сам пришел! Принцу Триерса, не знакомому с советским кинематографом, мое замечание нисколько не понравилось. – Значит, сам пришел, – подытожил он. – Но ты, радость моя, не слишком-то и сопротивлялась. Ну что же… – Что?! – испугалась я. – Только не вздумай мне заявить, что опять уйдешь! Уйдешь, и снова не выслушаешь, что я собиралась тебе сказать?! – Я уже говорил тебе, что это технически невозможно. Я не могу от тебя уйти, – пояснил он скучающим тоном. – Поэтому уйдешь ты. Причем, сегодня же, с дурацкого Отбора моего двоюродного брата. Здесь тебе делать больше нечего. Этим вечером мы с тобой уезжаем в Триерс

Настолько, что хитрая Зара тут же притворилась, что ее тут нет. Трусливо сбежала, бросив меня в гордом одиночестве в обществе архимага в скверном расположении духа. Я уже догадывалась о возможных причинах его плохого настроения. Подозреваю, наше свидание со Стефаном и тот глупый поцелуй в беседке стал достоянием общественности. Я не знала, видел ли это Норт собственными глазами, или же ему успели донести, но он сделал не совсем правильные выводы. Вернее, совсем неправильные. И теперь меня ждал приступ Брантовской ревности

Вот, – заявил мне вместо приветствия, помахав орденом перед моим, подозреваю, ошарашенным лицом. Потому что такой встречи я уж точно не ожидала. – Как видишь, не смог отказаться… Очень старался, но тетя с дядей мне все же его всучили. Именно так прошло мое утро. А как прошло твое, любовь моя? Его голос прозвучал язвительно, и никакой радости от словосочетания «любовь моя» я не испытала. Наоборот, мне стало окончательно не по себе, а по телу пробежал табун взволнованных мурашек. Потому что вид у Нортена Бранта был не то чтобы недовольный, а… Я бы сказала, крайне недовольный.

Но я старательно ломала над загадкой голову, пока не добралась до своих покоев, где мне стало не до ребусов с множеством неизвестных. Потому что, развалившись на кровати, там меня дожидался герой войны, крутивший в руках орден Хрустального Сердца – здоровенный бриллиант, с приделанным к нему синим атласным