Но бизнес любит молодость, он хватает за шкирку самых достойных, награждает их победами, не позволяет ломаться от поражений, чтобы снова наградить и… незаметно высосать из них жизнь.
. Это был прочнейший из всех возможных союзов. Мэри-Энн и Роберт Кинзи были больше, чем супруги или друзья. Они – партнеры. И худшее, что могло бы произойти – их развод, при котором папины двенадцать процентов акций Кинзис Корп отделились бы от маминых двенадцати процентов. Такой жестокости с расщеплением капитала человечество бы не вынесло – это противоречит всем принципам гуманизма!
– Тогда минут через двадцать приеду на чай.
– Я тебя не приглашала!
– У тебя нет чайника или заварки?
– Все у меня есть!
– В этом вопле я расслышал твое приглашение.
– Ладно, приезжай, будем топить твою наглость в чае.
– Ты просила маму не впускать меня в квартиру? Даже со слезами на глазах?! Как жестоко! Хорошо, что я тогда был трусом и не осмелился прийти.
– А ты вообще заткнись! – Соня переключилась на него. – Кулагин, тебе здесь не рады! Неужели не понимаешь?
– Не хотелось бы тебя огорчать, но до твоего появления все было в норме,
Ах, ну да, она же не сообщила тому о старой связи, а теперь уже и поздно в это посвящать: сокрытие этого факта в течение длительного времени – уже само по себе доказательство, что дело нечисто. Тут бы даже самый неревнивый человек на всякий пожарный напрягся.