Глава 3

Звонок прозвенел, как всегда, оглушительно, вырывая нас из плена скучных формул и дат. Я выскользнула из класса, чувствуя привычную смесь облегчения и легкой усталости. Сегодняшний день был особенно долгим, и единственное, что грело душу – это предстоящая встреча с Агатой. Моя лучшая подруга, моя родственная душа, мой компас в этом бурном море старшеклассной жизни. Мы договорились встретиться у нашей "штаб-квартиры" – старой скамейки под раскидистым кленом во дворе школы. Там, где воздух пахнет прелой листвой и немного пылью от школьной дороги, мы всегда обсуждали самые важные вещи. Сегодняшняя "важная вещь" была особенно волнующей – поездка на заброшенную мельницу. Агата уже ждала меня, как всегда, с сияющими глазами и легкой улыбкой. Рядом с ней, немного неловко переминаясь с ноги на ногу, стоял Никита. Никиту я знала так себе, видела пару раз на школьных мероприятиях, но Агата уверяла, что он "свой парень" и тоже горит идеей исследовать старую мельницу. "Ну что, девчонки, готовы к приключениям?" – Агата подмигнула мне, а потом перевела взгляд на Никиту. "Я готова!" – выпалила я, чувствуя, как внутри просыпается азарт. Мысль о том, чтобы выбраться из города, окунуться в атмосферу тайны и заброшенности, была невероятно притягательной. "А ты, Никита?" – спросила Агата, и он кивнул, немного покраснев. "Да, конечно. Только вот… как мы родителям скажем?" – его голос звучал неуверенно, и я понимала его. Наши родители, как и большинство родителей в нашей школе, были склонны к чрезмерной опеке. Любая вылазка за пределы привычного маршрута "дом-школа-кружок" вызывала у них бурю вопросов и подозрений. "Вот именно!" – подхватила я. – "Я уже придумала, что скажу маме. Скажу, что мы идем в библиотеку, готовиться к олимпиаде по литературе. Она поверит, она же знает, как я люблю читать." Агата рассмеялась. "А я скажу, что мы с тобой идем на дополнительные занятия по химии. Мой папа, он такой… он всегда говорит, что учеба – это главное. Но я знаю, что он тоже любит всякие истории про старые места." Мы переглянулись. План был шаткий, но в этом и была вся прелесть. Старшеклассники, они такие – всегда ищут лазейки, всегда хотят чего-то большего, чем просто уроки и домашние задания. "А что насчет транспорта?" – спросил Никита, и тут Агата расплылась в довольной улыбке. "А вот тут у меня есть козырь!" – она понизила голос, как будто рассказывала секрет вселенского масштаба. – "Мой папа! Он согласился нас отвезти! Он сказал, что ему самому интересно посмотреть на эту мельницу, он слышал про нее от своих друзей еще в молодости." Мы с Никитой переглянулись, пораженные. Папа Агаты был для нас своего рода легендой. Он был молодым, энергичным, всегда в курсе всех новостей и, что самое главное, понимал нас. Он не был из тех родителей, которые считают, что после 16 лет жизнь заканчивается. "Серьезно?" – выдохнула я. "Абсолютно!" – Агата кивнула. – "Он сказал, что в субботу утром, часов в десять. Так что нам нужно только договориться с родителями, и все!" В воздухе повисло предвкушение. Заброшенная мельница, тайны прошлого, свобода от школьных стен, и все это под присмотром понимающего папы Агаты. Это было больше, чем просто поездка. Это было маленькое приключение, которое мы, старшеклассники, так жаждали.

Настал тот день."Мам, можно я на сутки уеду?" – спросила я, стараясь, чтобы голос звучал как можно более непринужденно. Сердце колотилось где-то в горле, но я старалась не подавать виду. Мама, как всегда, сидела за кухонным столом, перебирая какие-то бумаги. Она подняла на меня взгляд, и в ее глазах мелькнуло привычное беспокойство. "Куда это ты собралась, солнышко?" "На заброшенную мельницу," – выпалила я, чувствуя, как щеки начинают гореть. "Помнишь, я тебе говорила про олимпиаду по литературе? Там такое задание – нужно проанализировать атмосферу старинных мест, как они влияют на творческое мышление. Я решила, что мельница – идеальное место для подготовки. Там тихо, спокойно, никто не будет отвлекать." Я старалась говорить убедительно, вплетая в речь слова про "вдохновение", "погружение в эпоху" и "глубокое изучение материала". Мама слушала, слегка прищурившись, но в ее глазах уже не было прежней настороженности. Она знала, как я увлечена литературой, как серьезно отношусь к учебе. Эта моя страсть, к счастью, играла мне на руку. "На сутки?" – переспросила она, и я кивнула, затаив дыхание. "Да, мам. Я возьму с собой все учебники, тетради, ноутбук. Буду там одна, чтобы никто не мешал. Обещаю, что буду осторожна и буду на связи." Она задумчиво погладила край стола. Я видела, как она взвешивает мои слова, как пытается найти в них подвох. Но, видимо, моя "литературная" легенда оказалась достаточно правдоподобной. "Ну… хорошо," – наконец сказала она, и я почувствовала огромное облегчение. "Только позвони, как доберешься, и вечером тоже. И чтобы никаких глупостей, хорошо?" "Конечно, мам! Спасибо тебе огромное!" – я бросилась к ней, обняла крепко-крепко. Она погладила меня по голове, и я почувствовала ее любовь и доверие. Это доверие было одновременно и приятным, и немного мучительным. Ведь я знала, что обманываю ее. Но эта поездка была для меня слишком важна. Заброшенная мельница, окутанная тайнами и легендами, манила меня своей атмосферой. Там, вдали от городской суеты и родительских глаз, я могла быть собой, могла исследовать не только старинные стены, но и свои собственные мысли и чувства. И пусть моя причина была не совсем правдивой, цель оправдывала средства. По крайней мере, я так себя убеждала. Я собрала рюкзак, тщательно уложив туда не только учебники по русской классике, но и старый плед, фонарик и термос с горячим чаем. В голове уже рисовались картины: пыльные лучи солнца, пробивающиеся сквозь разбитые окна мельницы, скрип половиц под ногами, шепот ветра в пустых комнатах. Я представляла, как буду сидеть у окна, перелистывая страницы, и чувствовать, как сама история оживает вокруг меня. Это было не просто желание уединиться, это было стремление к чему-то настоящему, к той тишине, которая позволяет услышать себя.

Солнце уже клонилось к закату, окрашивая небо в нежные оттенки розового и оранжевого, когда мы с Агатой уселись в машину. Отец Агаты, дядя Саша, как мы его называли, был на удивление спокоен, когда мы попросили отвезти нас на заброшенную мельницу. Я, конечно, немного слукавила маме, сказав, что еду туда одна, чтобы подготовиться к олимпиаде по литературе. Ну, почти одна – Агата же со мной! А Никита… Никиту мы с Агатой толком и не знали. Он появился в нашей компании как-то внезапно, и вот теперь мы все вместе отправлялись в это приключение. Никита же просто буркнул, что идет с друзьями на ночевку, и на этом все."Ну что, готовы к приключениям?" – мой голос прозвучал чуть более саркастично, чем я планировала. Но что поделать, сарказм – моя вторая натура. И да, я была заинтересована в этом. Очень. Ведь это я предложила эту безумную идею. Агата, как всегда, сияла. "Дааа! Будет весело!" – пропела она, подпрыгивая на месте. Эта вечная оптимистка могла бы заряжать батарейки. Никита, кажется, немного побледнел, хотя и старался этого не показывать. Он вообще парень тихий и, как мне кажется, довольно пугливый. Но ради компании согласился. В общем, вот наша команда: саркастичная я, весёлая Агата и пугливый Никита. И все мы едем на заброшенную мельницу с привидениями. Спасибо "Чёрному конверту". Главное, чтобы Никита не умер от страха по дороге. А Агата… Агата просто будет веселиться. И это, пожалуй, самое главное. Машина взревела, и мы тронулись. Агата включила музыку, какую-то бодрую попсу, которая, как мне кажется, должна была поднять настроение Никите. Он сидел на заднем сиденье, вцепившись в ручку двери так, словно она была его единственной надеждой на спасение. Я бросила на него взгляд в зеркало заднего вида. "Расслабься, Никита, это всего лишь старая мельница," – сказала я, стараясь придать своему голосу как можно больше уверенности. Хотя, если честно, внутри меня тоже что-то слегка дрожало. Дорога была ухабистой и пыльной. Чем дальше мы отъезжали от города, тем мрачнее становился пейзаж. Деревья стояли голые и скрюченные, словно костлявые пальцы, тянущиеся к небу. Агата, кажется, ничего не замечала. Она подпевала песне во весь голос и пританцовывала на сиденье. "А ты вообще веришь в привидения?" – вдруг спросил Никита, нарушив молчание. Его голос звучал немного дрожаще. Я пожала плечами. "Не знаю. Никогда не видела. Но я верю в то, что люди могут верить во что угодно." "А я вот боюсь," – признался он. "Я вообще всего боюсь." Агата перестала петь и повернулась к нему. "Ну что ты, Никита! Будет весело! Представь, мы увидим привидение! Это же будет круто! Мы станем знаменитыми!" Я закатила глаза. Агата, как всегда, видела во всем только хорошее. Но, может быть, это и к лучшему. Кто-то же должен поддерживать боевой дух.

Дядя Саша остановил машину у края поля, откуда виднелся темный силуэт мельницы. "Ну что, приехали?" – спросила я, стараясь скрыть волнение. Агата выскочила из машины, как пробка из бутылки шампанского. "Дааа! Пошли!" Никита медленно вылез из машины, оглядываясь по сторонам. Он выглядел так, словно его вели на казнь. "Ну же, Никита, не отставай," – сказала я, подталкивая его в спину. "Помни, мы здесь ради фотографии. И ради лайков в "Чёрном конверте"." И мы двинулись к мельнице. Папа Агаты пожелал нам удачи и сказал ждать его до утра, если что.