Включив телевизор, я пила чай и смотрела новости. По всем каналам показывали обрывки видео, снятых на телефоны очевидцами, и предупреждали о возможной опасности на улицах. Несколько известных мне питерских торговых центров закрыли для посетителей. Экран пестрил новостями, и по всем каналам говорили о пострадавших и даже смертельно раненых. Репортажи с мест событий становились все страшнее и страшнее. Военные машины все чаще мелькали за спинами корреспондентов и суетящихся людей. Все твердили только одно – не покидать свои дома, запастись продуктами, исключить какие-либо поездки, даже самые необходимые, предупредить об этом всех своих родных и близких.

И тут я услышала гул. Знакомый гул. Подойдя к окну, я отодвинула занавеску и завороженно смотрела на тысячи военных вертолетов. Словно огромная стая гигантских стрекоз, они разрезали воздух своими лопастями, направляясь в сторону центра города. Эта картина завораживала и пугала одновременно. Я стояла у окна, не отводя взгляда.

11 февраля, 18:44. 78-й отдел полиции Управления МВД Центрального района

– Что там произошло на Фонтанной, ничего не понял. Ребята какую-то ересь несли, – спросил начальник участка Владимир, заходя в дежурную часть.

– Да там чудного в обезьянник привезли. Очередной психопат, – ответил дежурный.

– Что натворил?

– Кидался на людей, пытался сбить с ног. Кусать… – недоуменно посмотрел на начальника сержант.

– Что за хренотень там происходит? Опять эти очкарики-ученые разработали какую-то дрянь. Саня, пошли, покажешь мне этого психа! – рявкнул на рядового Владимир.

Они направились к задержанному. Мужчина лежал на полу и не шевелился.

– Гражданин, – рявкнул Владимир.

Ответа не последовало. Полицейские переглянулись, и начальник кивнул на камеру, чтобы рядовой отпер ее. Рядовой поспешно выполнил приказ. Владимир зашел в камеру и, присев на корточки рядом с лежащим человеком, рукой пошевелил его. Послышалось мычание.

Владимир озадаченно поглядел на Сашу.

– В каком состоянии его привезли? Документы при нем были? – спросил он.

– Нет, он просто бегал по улице, – рядовой замялся, – и кидался на людей. На нем только куртка и домашняя одежда. Похоже, он что-то принял до того, как вышел на улицу.

Владимир смерил рядового тяжелым взглядом и повернулся к лежащему человеку. И тут же вскочил на ноги. На него смотрел не человек, а ужасное существо с перекошенным лицом и мутными, как у рыбы, глазами. Издав дикий рев, уже не человек кинулся на Владимира, который попятился задом, толкая рядового Александра.

Саша испуганно выскочил из камеры. Владимир резко повернулся и хотел выбежать за ним, но зараженный вновь бросился на него и вцепился зубами в шею, вырвав здоровенный кусок кожи и плоти. Кровь хлынула из артерии Владимира, который инстинктивно схватился за шею и издал дикий, раздирающий душу булькающий крик.

Рядовой в шоковом состоянии быстро кинулся к старшему сержанту, достав из кобуры, пристегнутой к его ремню, табельный пистолет, и направил его на инфицированного.

– Стоять! Стоять, я сказал! Я буду стрелять! – выкрикнул он насколько можно громче.

Зомби разинул окровавленную пасть, пережевывая ошметки кожи Владимира, который барахтался в собственной луже крови и кричал что-то нечленораздельное. Поднявшись на ноги, зомби с диким воплем кинулся на рядового. Последовала череда выстрелов.

В дежурной части все соскочили с мест и помчались на звук, донесшийся из западной части здания.

11 февраля. 21:05. Оптоклуб «РЯДЫ».

– Еще всю ночь сидеть тут, как зайцы на барабане. В новостях говорят: дома сидеть. А мы не люди, что ли, – недовольно проговорила кассирша Тамара, крупная женщина, протиравшая рабочее место тряпкой. Грудь у нее была настолько большой, что большую часть зоны кассового аппарата она протерла ею, а не тряпкой.

– Это точно, – согласилась молоденькая темноволосая девушка. Сидя за другой кассой, она заправляла ленту в кассовый аппарат.

– И толку-то, никого нет, – продолжала причитать Тамара, осматривая торговый зал.

– Да нет, ходит там пара человек… – Марина заправила ленту и щелкнула аппаратом, приготовившись к обслуживанию клиентов.

– Иваныч! Может, ну все нафиг! Поедем по домам! – крикнула Тамара охраннику.

– Ага, конечно, – усмехнулся Иваныч, поправив куртку, он продолжил свой неизменный за весь день путь от одной стены торгового зала к другой.

Раздался глухой удар по стеклу с улицы. Женщины замерли. Охранник настороженно смотрел на человека, впечатавшегося в стеклянную дверь, которая плавно открылась, и молодой человек с безумным взглядом, тут же вскочив на ноги, бросился внутрь и сходу набросился на Иваныча, сшибая его с ног. Они откатились на пару шагов. Дикий рев парня и вопль охранника эхом раскатились по всей территории оптового клуба. Тамара заверещала, как ошпаренная, и схватилась за лицо. Марина изумленно смотрела на валяющихся мужчин. Люди, ходившие по торговому залу, остановились и ошарашенно завертели головами в поисках источника крика.

Парень расправился с охранником за считаные секунды, затем вновь взревел, расставив окровавленные руки в стороны. Вопль охранника перерос в булькающий хрип, потом вовсе стих. Тамара выскочила из-за кассы и помчалась в сторону служебных комнат. Зомби, вопя и брызгая кровью, помчался за ней. Марина молниеносно нырнула под кассу. Руки ее дрожали, сердцебиение участилось, дыхание сбивалось. Она вовремя сообразила прикрыть себя креслом. Люди закричали и забегали в панике по залу. Мужчина с наполненной корзиной продуктов оттолкнул ее в сторону и быстро устремился к выходу.

И тут Марина услышала новый удар по стеклянной двери. На секунду она оцепенела, поняв, что это означает. Доносился топот и крик бегущей Тамары, затем борьба на полу. В зал ворвалась целая толпа рычащих, взвизгивающих заражённых. Сколько их было, Марина уже не понимала. Она закрыла уши ладонями и зажмурила глаза. Отголоски воплей, стонов, топот ботинок и удары предметов доносились сквозь пальцы. Люди в панике метались по залу, отбиваясь от заражённых, но их сопротивления хватило не надолго. Спустя несколько минут крики и стоны затихли, перерастая в чавканье и рычание.

Просидев под кассой около часа, Марина прислушалась к звукам. Тишина. Только где-то в глубине торгового зала что-то шуршало и падало. Она медленно выглянула из своего укрытия, заметив двоих заражённых, доедающих чьи-то останки. Осмотревшись, она увидела бредущего к ней изуродованного мужчину с мутными глазами. Девушка быстро спряталась обратно, затаив дыхание. Он медленно прошёл мимо её укрытия к торговым рядам. Марина подождала, пока его шаги станут еле слышны, и вновь выглянула. Трясущимися руками отключила звук на телефоне. Посмотрела по сторонам. Кругом была кровь, следы борьбы и волочения.

Девушка не спеша отодвинула телегу, заполненную товаром, которая случайно подкатилась к ее выходу из-за кассы и тем самым закрыла ее от зорких глаз противника. Протиснулась в узкий проход и, стараясь ступать бесшумно, направилась к служебным помещениям. У двери в комнату служебного персонала лежала Тамара, вернее то, что от нее осталось. Марина ахнула и зажала рот рукой. Слезы полились градом. Она неторопливо подошла к разорванному телу женщины, обходя кровавые лужи и ошметки тела. Дотронулась до ручки двери и осторожно нажала на нее вниз. Дверь с тонким писком отворилась. Марина переступила через лужу крови и, зайдя внутрь, стремительно направилась в комнату, где хранились ее вещи.

Марина знала, что из обслуживающего персонала несколько человек были в этих комнатах, но, заглянув внутрь, ничего не услышала. Бесшумно ступая, она прошла к раздевалкам, открыла шкафчик и судорожно начала снимать форму. Послышались шаги. Девушка замерла. Страшный рык и топот раздались в коридоре, по которому она только что прошла. На цыпочках подбежав к двери, Марина осторожно прикрыла ее, зажав рот ладонью, чтобы случайно не вскрикнуть от страха. Слезы градом текли по ее щекам.

11 февраля. 23:55

Мне не спалось. Лежа на диване и глядя в потолок, я переваривала увиденное и услышанное.

Раздался шум в коридоре. Я прислушалась. Соседи из квартиры напротив.

Я приблизилась к двери, намереваясь посмотреть в глазок. Мужчина и женщина о чём-то дискутировали.

Мой мобильник издал звук приходящего письма. На дисплее высветилось сообщение от сестрёнки:

«Как ты там?»

«Нормально, не спится. А ты?» – ответила я.

«Тоже не сплю. Все думаю, как быть. Может, я приеду за тобой?»

«Нет, ты что! Ни в коем случае. К чему этот риск. Даже не вздумай».

Я не вытерпела переписки и, отходя от двери, набрала её номер.

– Ты что там удумала? – мой голос прозвучал грубо.

– Я тут просто подумала, что, если все будет хуже. Ну как в фильмах, понимаешь? Что, если все зайдет далеко. И все перестанет работать. Понимаешь? – нерешительно произнесла сестра.

– О чем ты? Такого точно не будет.

– Я тоже надеюсь на это. Но вдруг. Вдруг отключат свет, и ты не сможешь зарядить телефон?

Я задумалась. А ведь и правда, что тогда делать? Сложно представить, как раньше обходились без этих гаджетов.

– Надеюсь, не отключат, – задумчиво протянула я.

– Я смотрела новости. В Москве всё плохо. Там нападают на людей, калечат, даже есть убитые. Там толпы инфицированных. Просто если в Москве дошло до такой ситуации. Если они не смогли предотвратить всё это, то… – сестра замолчала.

– Я поняла тебя. Поняла. Хорошо. Следовательно, если отрубят электричество, надо подумать. Нужен план, да? – в моей голове начали маячить картинки вариантов очередности действий.

– Да.

– Я возьму еду, вещи, кота и угоню чью-нибудь тачку, потому что такси не работает. Думаю, что общественный транспорт тоже не вариант. Поеду к тебе. Кажется, так поступают в фильмах, – пыталась шутить я.

– Звучит смело. Говоришь так, как будто за хлебушком собралась сходить, – усмехнулась сестра.

– Ну хорошо. Да, сделать это будет нелегко. Что предлагаешь?

– Сиди дома, пока не отключат свет, пока есть еда. Если, не дай бог, это случится, ты сразу сообщи мне. Может, получится уехать с кем-то или добыть машину. Ты помнишь ещё, как водить?

– Да, помню. – Я вспомнила, как жарким летом сестра сажала меня за руль и заставляла учиться водить. Прав у меня не было и нет, но я неплохо справлялась. Сама мысль о том, что мне, возможно, придётся угнать автомобиль, совсем не радовала меня. Вернее, я понятия не имела, как это сделать.

– Тогда запомни, что я сейчас скажу. Присмотри машину, выучи маршрут, как добраться до дома. И я выучу. Я встречу тебя на середине маршрута. Давай посмотрим, где эта середина.

Я всегда ездила домой на поезде. Редко когда удавалось добираться на машине, и даже когда это случалось, я не особо запоминала весь путь, так как была в основном просто пассажиром. Открыв карту в браузере, я набрала маршрут до дома. 460 км. Время езды около семи часов. Серединой был выбран поселок городского типа Крестцы в Новгородской области.

– Значит, Крестцы, – повторила я.

– Да, Крестцы. Посёлок небольшой. Там найдём друг друга.

– Что, если непредвиденные обстоятельства?

Мы задумались, мысленно рассуждая каждая о своём.

– Это ведь не так далеко, – задумчиво сказала сестра. – Я буду ждать тебя там.

– Давай так. Ты подождёшь меня там один день, и то при отсутствии опасности. Если я не приеду… – голос задрожал. – Если я не приеду, пообещай мне, что ты поедешь домой.

– Обещаю, – после паузы произнесла она.

На минуту возникла пауза.

– Мы как будто прощаемся, – тихо проговорила я.

– Нет, ты что. Никогда. Всё будет нормально. Учи карту. И всегда следи за зарядкой. Пока есть связь, будем общаться. Не забудь, отключат свет, почувствуешь, что всё плохо, сразу дай мне знать.

– Я поняла. Что, если у вас там начнётся то же самое? Не рискуй тогда, ты поняла? Сиди дома и никуда не выезжай!

– Мы же договорились. Ты что, всё забыла? – занервничала сестра.

– Ладно, поняла. Всё, буду изучать маршрут.

– Давай, – тихо ответила она.

– Постой! – вскрикнула я. – Когда прибудешь на место, обвяжи цветной тряпкой столб или забор того дома, который выберешь для ночлега!

– Хорошая идея. Так и сделаю.

Я улыбнулась, услышав, как у неё поднялось настроение.

– Тогда до встречи, да? – Мои губы задрожали, и предательская нотка страха скользнула в голосе. Страха не за свою жизнь. Я боялась больше не увидеть её.

– До встречи. Не плачь. Всё будет нормально. Мы скоро увидимся.

Почему-то, когда говорят «не плачь», ты начинаешь реветь в два ручья. И поэтому мне пришлось нажать отбой, чтобы она не слышала мою слабость.