Глава 3.

В этот день ярко светило солнце. Небольшой южный ветерок трепал зеленые кроны деревьев. Стояла середина июня две тысячи третьего года и на деревьях уже начали набухать первые соцветия. Я любила это время года. Вокруг дома бабушки серые голые кусты сирени, казавшиеся мертвыми и жухлыми с приходом тепла, превращались в зеленые облака, а трава устилала двор ровным мягким ковром. Я любила наши белые березки, склонившие тяжелые массивные ветви на крышу сарая и красные потертые кирпичики, которыми были вымощены дорожки во дворе.

С июнем месяцем наш район расцветал. По улице то и дело бегала детвора, а на скамейке в парках и скверах сидели довольные мамы с маленькими толстыми карапузами. Я любила июнь за длинные летние каникулы, за возможность просыпаться попозже и не быть наказанной. Можно было следить за пчелами, пасти бабушкиных гусят и путаться в зарослях малины, ища среди цветочков первые зеленые ягодки. Конечно, после них болел живот, но какая разница – это ведь все равно классно!

А еще я любила первый летний месяц за то, что мы снова начинали часами проводить время вместе с Илоной. Совсем скоро наши с ней летние каникулы перерастут в настоящую маленькую жизнь, о который мы будем с упоением вспоминать в школьные месяцы. Мы проведем еще одно незабываемое лето вместе, без взрослых, без школы и указаний! Только мы с Илоной! Будем вместе пасти гусей, пропалывать морковь и собирать на картошке колорадских жуков. А потом, после тяжелого, но весьма веселого трудового дня, пойдем в местный магазин и купим пакетик сока yupi и сделаем из него не одну, а целых три бутылки лимонада.

Это лето должно было стать одним из таких лет, но все пошло наперекосяк.

В один из весьма обыкновенных, ничем не отличающихся ярких летних июньских дней бабушка навязала мне голубые бантики на косички. Она часто плела мне банты, причитая о том, что мои длинные черные волосы совсем отбились от рук и если я не буду плести косы, то буду ходить как лохудра.

Тем утром, с затянутой косами головой, в белоснежном сарафане и черных сандалиях, я стояла посреди двора, вместе с бабушкой и братом, выстроившись в шеренгу. Первой возвышалась бабушка. На ней был ее любимый длинный халат с большими подсолнухами. Она часто говорила, что он делает ее настроение лучше, чем она могла бы мечтать. За ней стоял Давид, мой старший брат. Этим летом он переходил в десятый класс чем очень гордился. Первый летний месяц только начался, но Давид уже вытянулся на десять сантиметров, не меньше, и сейчас вся одежда была ему мала, даже та, которую бабушка купила ему на вырост. Последней стояла я. Моя голова беспокойно крутилась, я то и дело приподнималась на цыпочки, заглядывая за брата, что же происходит там, за оградой.

А дело было в том, что сегодня возвращалась мама. Ее последняя экспедиция продолжалась целых шесть месяцев, и мы ужасно по ней соскучились. Пару недель назад она прислала бабушке письмо, что едет домой. Мама всегда так делала – писала письмо и садилась на поезд.

Поездка занимала много времени. Мама собирала вещи на метеорологической станции, писала письмо и отправляла его с доставкой грузов, затем добиралась до пересадочного пункта, а уже оттуда до ближайшей деревни. После, выезжала из деревни до крупного города автобусом или с местными жителями и потом уже поездом до ближайшего к нам города. Дело в том, что мы тоже жили в небольшом районном центре, куда не ходили поезда и не заглядывало такси. Поэтому мамина дорога занимала продолжительное время. Зато ее приезды домой были долгими. Обычно она оставалась на два или три месяца.

Вот и сейчас, бабушка получила письмо о мамином прибытии. Но кое-что изменилось. Я это чувствовала и даже спросила об этом бабушку, но она отмахнулась, ничего не объясняя. Дело в том, что мы никогда так не наряжались для встречи с мамой. Да, мы готовили вкусный торт, убирали двор и красили забор, но никогда не устраивали торжественные парады.

Почти повиснув на плече Давида, я задрала голову чтобы разглядеть то, что происходит за оградой. В этот момент блеснуло солнце и возле дома остановилась белоснежная машина. В нашем районном центре было мало автомобилей, поэтому я уставилась на нее как на диковинку, не отрывая глаз. В ярком июньском солнце она выглядела как карета золушки. И я уже вообразила, что из нее появится мама, откроется дверца и она, придерживая длинные волшебные переливающиеся в свете солнца юбки, подобно золушке выйдет на мягкую траву и будет всех нас обнимать. И возможно даже попросит кучера прокатить нас на красивой белоснежной машине.

Но когда открылась дверь, из автомобиля вышел высокий темноволосый мужчина. Он был худой и высокий, и немного ссутулился под тяжестью наплечной сумки. Затем показалась мама. Мое сердце радостно забилось, не обращая внимания на небольшую заминку. Мужчина что-то сказал маме и она, откинув рукой золотистые волосы, звонко рассмеялась. Я тоже улыбнулась и посмотрела на брата в немом одобрении, но увидев, как Давид хмурится, перестала улыбаться.

После того как все вещи из машины были извлечены, она блеснула белым боком и тихо шурша шинами покатилась вперед, оставляя маму и мужчину с нами наедине. Тихо пробурчав «Божечки!», бабушка, которая до этого тоже впала в ступор, заспешила к маме, подняв руки и слишком громко и радостно приветствуя гостей. Мама позвала к себе Давида и слегка потрепав его по голове, перевесила на него две сумки. Она даже протянула одну из сумок бабушке, но та сделала вид что ничего не видит. В итоге и эту сумку взял Давид. Мужчина, стоявший позади мамы, протянул ей последнюю сумку, и она взяла ее без раздумий. Он оставил себе небольшой пакет и корзину с яблоками. Они двинулись медленной процессией в сторону дома, где на красной кирпичной дорожке так и стояла я. Давид что-то уронил, и мама с бабушкой задержались чтобы ему помочь. Я же сделала шаг вперед, но остановилась в нерешительности. Мужчина, который шел позади мамы, сейчас вышел вперед и остановился, не доходя до меня буквально пару шагов. Он стоял, возвышаясь надо мной, заслоняя солнечный свет. Его черные глаза изучали меня, я буквально чувствовала, как он разглядывает мои бантики, сарафан и даже сандалики не остались без внимания. Заметив мой взгляд, он ухмыльнулся и протянув руку потрепал меня по голове, отчего я хмуро шагнула назад.

– Как зовут столь прелестное создание? – его голос был низким, грубым. Мне он сразу же показался неприятным, как будто принадлежал злодею из мультфильма.

– Я не создие! – тихо промямлила я.

– Что?

– Я не создие! – снова повторила я чуть громче. Мне не был понятен смысл этого слова, но оно мне не нравилось. Он мне не нравился.

– Создие? Вы слышали? – рассмеялся мужчина, обращаясь к маме и бабушке, но те были заняты сумками, – что такое, ты не знаешь слово “создание”? Это такой милейший организм, маленький по размерам, но очень великий по важности. Так стало понятнее, моя маленькая принцесса?

Но я промолчала в ответ и не переставая хмуриться отвернулась от незваного гостя.

Ну так что же, маленькая принцесса, скажешь мне свое имя?

Нет, – мой тихий, но твердый ответ снова рассмешил мужчину, и он поднял руку чтобы опять прикоснуться ко мне, но я одним ловким ударом отбила ее в сторону.

Мы так часто делали с Давидом, когда дурачились. На самом деле я не хотела обижать незнакомца, но он уже второй раз вторгался в мое личное пространство. Бабушка всегда учила держаться подальше от людей, которые мне не нравятся, а этот человек определенно был мне неприятен.

Однако, мужчина явно не понял намека и снова протянув руку начал мять голубой бант на моей голове. От такой наглости я сначала опешила, а потом собрав в кулак всю свою храбрость, я чуть подалась вперед и со всей силы вцепилась ногтями в руку незнакомца, отчего тот громко закричал. Мама с бабушкой бросив сумки начали размахивать руками и что-то кричать, но мне уже было все равно. Давид же наоборот, закатывался от смеха.

Резко дернув руку, незнакомец вырвал ее из моих цепких лап и резко толкнул меня в сторону. Удар был несильным, но очень обидным. Отлетев чуть в сторону, я уперлась спиной в белую березу, растущую недалеко от дорожки. На мгновение весь воздух из легких покинул меня, и я открыла рот как рыба выброшенная на берег.

– Ирина, она у тебя отсталая? – этот вопрос прозвучал оглушающе громко. Он был адресован моей маме, но даже велосипедисты за оградой, проезжающие в этот момент мимо, остановились и захихикали. – Что за глупый ребенок! Посмотри, у меня вся рука расцарапана! Дикарка!

Мама сразу же бросила сумки и подошла ближе.

– Мария, детка, что случилась? За шесть месяцев ты так одичала в этой глуши, что разучилась говорить? Посмотри, что ты наделала! Разве так нужно встречать гостей?! Я не воспитывала так тебя!

Мамин гнев мне был непонятен. Она так редко появлялась дома что о каком-то воспитании вообще не было и речи. Меня воспитывала бабушка, неужели мама забыла об этом?

Но я решила снова промолчать и отрицательно покачала головой. Мама же начала причитать, через минуту к ней подключилась бабушка и этот незнакомец. Они стояли на моей любимой дорожке и ругали меня на чем свет стоит. Только Давид вообще не смотрел на меня. Я повернулась к нему и попыталась поймать взгляд, но он пинал ботинком камешек, не встревая в диалог.

“Вот предатель” – решила я, – “ устрою ему потом!”, но, к сожалению, этому “потом” не суждено было исполнится.

Время шло, но крики не прекращались. Бабушка нашла подорожник и уже пыталась обмотать им руку незнакомца, когда я не выдержала. В жизни не слышала столько гнева и ярости, столько злых слов.

– Я умею говорить! – вскрикнула я, складывая руки на груди, я готова была сказать хоть что лишь бы они уже перестали. – Просто я говорю лишь с теми, кто мой друг! Вы – не мой друг! И никогда им не станете! Вы – дьявол!

На этих словах все перестали суетится, а мужчина, прищурив глаза, смотрел в мою сторону. Его взгляд изменился, он стал будто бы жестче или даже опаснее. Позже, я пойму, что он означал, но пока мне не до человеческих игр. Я слишком мала чтобы понять, что именно случилось в тот момент.

– Меня зовут Мария. Мария Викторовна Лаврентьева. «Так понятно?», —громко спросила я, задрав подбородок.