Он никак не прокомментировал моё откровенное признание всё ещё не сводя своего взгляда с моего лица. Жар поднялся вверх по позвоночнику, осел бисеринками пота на лице, когда профессор Вирмор нырнул на глубину и двинулся в моём направлении. Бежать? Нет, слишком просто и не для той, которая застыла в надежде получить хоть небольшую порцию внимания от загадочного мужчины.

Подтянувшись на бортике, в одно плавное движение взобрался наверх и двинулся на меня, уверенной, скользящей поступью хищника. Профессор Вирмор поймал меня в плен своих глаз. Создал ловушку из своего тела опустив руки по обе стороны моего лица, упёршись ладонями в стену. Я находилась в клетке из стальных мышц, но не это волновало в тот момент, а близость. Обнажённая кожа, по которой стекали миллионы капелек воды. Влажные чёрные волосы, сейчас укрывающие лицо. И никаких очков. Я привыкла видеть профессора в них и теперь, когда смотрела в глаза без того барьера из стекол и тяжёлой тёмной оправы, не могла оторваться.

– Играя с огнём вы рискуете обжечься, мисс де Вир, но играя с дьяволом – никогда не сможете предугадать всевозможные последствия, – тихий голос, наполненный тьмой, словно нечто тайное, касалось моей кожи, когда профессор склонился, заглянув в глаза и тихим, хриплым шёпотом добавил. – А сейчас лучше уйти, чтобы избежать непоправимой ошибки, за которую нам обоим придётся расплачиваться своими судьбами.

Ещё одна секунда и он оторвал своё тело от моего, развернулся, показывая тугие мышцы спины, сильные бёдра и направился прочь. Сдержав разочарованный вздох, я последовала тому совету и покинула тёплый бассейн, который несомненно привлекал внимание. Жажда оказаться в той бирюзовой воде вместе с ним была настолько всепоглощающей что, вернувшись в свою комнату я ещё долго лежала в кровати, а сон так и не приходил.

***

Стеклянный купол просто нереальных размеров, что укрыл землю, впечатлял. На входе были выгравированы знаки луны и солнца, а по всему дверному проёму нарисованы какие-то символы. Невероятное место захватывающее дух. Как только я переступила порог оказалась в зелёной роще, словно кто-то создал райский уголок в том мрачном, пропахшем дождями и пожухлыми листьями, месте.

Потрясающее не то слово – сногсшибательное? Тоже не относится к истине. Завораживающее, манящее, привлекательное, искушающее – да, так оно и было. Лунарий в Академии Дракмор искушал своим величием и какой-то нереальной жизнью. Слишком похож на сказочное место, которое кто-то словно вырвал из страниц книги, решив разбавить мрачность Академии.

Вот что привлекало и вызывало интерес в Дракморе – это отдельные, узкие специализации, которые преподавали только здесь.

На помосте, к которому вели пять ступеней стоял большой телескоп, покрытый матовой чёрной краской. Парты расположены не как в остальных аудиториях, а рядами.

Когда мы с Валенсией заняли свои места, я глубоко вдохнула, пытаясь отделить один аромат от другого. Здесь пахло свежестью, а ещё присутствовал какой-то знакомый аромат трав. Пока я пыталась разложить его на составляющие, послышались тяжёлые шаги. Открыв глаза увидела высокого мужчину, одетого в кожаную куртку ниже бёдер. Его длинные светлые волосы были заплетены в косу, откинутую за спину. Он прошёлся взглядом по партам и на секунду задержался на мне. Это тот самый мужчина, которого я встретила, когда сбегала от профессора Вирмора.

– Обращайтесь ко мне – профессор Иерихон, – скинув куртку и оставшись в чёрных штанах и тёмного глубокого синего цвета рубашке, безапелляционно заявил он.

Я нахмурилась от просьбы, приказа, да именно так оно и прозвучало, когда Валенсия склонилась и тихо шепнула:

– Его фамилия Вирмор.

Она смотрела, ожидая, когда шестерёнки в моём мозгу встанут на свои места, заполнят пустоты и создадут связь с тем, что было и тем, что происходило сейчас.

– Братья?

Валенсия посмотрела на меня прищурив глаза и только кивнула. Это вызвало во мне волну нового интереса. Пока профессор Иерихон разглядывал бумаги на столе, я рассматривала его, пытаясь найти сходство с тёмным, мрачным братом, но, пожалуй, мне удалось найти не сходство, а десять отличий. Цвет волос у профессора Вирмора был чёрным, как ночь, они казались немного кудрявыми на концах, а у профессора Иерихона были светлыми. Глаза тоже отличались. Черты лица. Но их высокий рост, широкие плечи, телосложение, пожалуй, можно привести к общему знаменателю…

– Он выглядит слишком молодым для профессора, – тихо пробормотала, обращаясь к Валенсии. – Сколько ему? Двадцать два?

– Профессор Иерихон получил свою должность по рекомендации своего брата и ещё нескольких учредителей совета. Основатели поддержали три против одного, насколько я знаю. Да он молод, но разве не красавчик?

– Ты должна рассказать мне об этом подробнее.

– Вам скучно стало, мисс Арго и мисс де Вир? – Спросил профессор Иерихон, обращая внимание всей аудитории к нам.

Валенсия пихнула меня под столом ногой, и я поняла, сама виновата вот и выкручивайся теперь.

– Не думаю, что на ваших уроках есть место для скуки, профессор Иерихон, – выдала я мягким глубоким голосом, явно неожидающему подобного ответа, профессору. Он демонстративно сложил руки на груди, явно ожидая чего-то ещё. Ага. Поняла. – Прошу прощения.

Он кивнул не сразу, сверля меня с Валенсией взглядом светлых глаз, но после я смогла выдохнуть, когда мужчина снова сосредоточился на своём предмете.

– Солярность и Лунарность. Энергия солнца – хаотична, в то время как энергия луны – упорядочена. Лунная сторона не имеет отношение к нашему телу – это энергия снов, которая активна именно в то время, когда тело спит. Говоря о солнечной и лунной энергии вы должны понимать есть ли в вас отражение на стороне порядка, или же она на стороне хаоса. То есть отличать энергию солнца от энергии солнечной стороны и энергию луны от лунной стороны, – он прошёлся вдоль доски и написал: «Левое и правое полушария мозга». – Многие думают, что лунарность и солярность влияют именно на нашу мозговую активность, но это далеко не так. Если сопоставить всё, что вы знаете об энергии с тем, как работают наши органы и система организма в целом, не найдете стопроцентную идентичность. Солярность выражается в соответствие с симпатической, а лунарность – парасимпатической нервной системы. Две эти части относятся к вегетативной нервной системе, которая не поддаётся сознательному влиянию.

Внимательно слушая лекцию, я нашла связь данного предмета с биологией нашего тела. То есть лунарий своего рода углублённое понимание нашего организма. Для меня оказалось весьма интересно слушать профессора, но для восприятия и понимания было сложно.

– Факторы, активизирующие симпатическую нервную систему то есть – солярность – это страх, беспокойство, стресс, а также физическая нагрузка. В те моменты, когда ваше тело находится на пределе, как эмоциональном, так и физическом. Лунарность – парасимпатическая нервная система – её активизирует отдых, медитация, качественный сон. Определить к какому типу относится человек не так просто.

– То есть солярий предполагает боевой характер, тот кто живёт наяву и умеет защитить себя в стрессовых ситуациях? – Спросил один из студентов, когда профессор задумался, уставившись в одну точку. – А более мягкий, уступчивый, с богатым воображением – это наверняка лунарий?

– Мистер Вольштейн, вы рассуждаете в нужном направлении, но это ещё не показатель, и невозможно просто так определить принадлежность человека к лунариям или соляриям, – профессор Иерихон прищурился, обошёл свой стол и присел на край. – Вы к какому типу относитесь?

– Солярий.

– Отлично, но позвольте спросить, вы не имеете богатого воображения? Или быть может не мечтаете? – Когда парень понял свою ошибку, профессор Иерихон кивнул, как бы утверждая своё высказывание. – Вот об этом мы и будем говорить, изучая архетипы и пытаясь найти ту тонкую грань, которая позволит определить правильное соотношение солярности и лунарности.

В тот момент, когда дискуссия закончилась я поняла, что мне придётся прочитать немало книг. И радовало то, что этот предмет имел очень близкое отношение к биологии. Мои глаза горели предвкушением поглощая каждую новую деталь, которую излагал профессор Иерихон.

– Если вы ещё не знаете к какому типу относитесь, мы это выясним. Поднимите руку те, кто не проходил тест.

Среди всех студентов только моя рука была поднята. Профессор посмотрел на меня долгим задумчивым взглядом, будто не хотел произносить следующие слова.

– Тогда останьтесь после урока, и мы это исправим.

Как только лекция закончилась, Валенсия поднялась и бросив мне улыбку, тихо шепнула:

– Желаю удачи.

– Думаешь, она мне понадобится? Или предупреждаешь?

– Удача никому не помешает, – подмигнув, ответила Вел, и ушла вслед за остальными студентами.

Неприятно быть одной, когда остальные уже давно знали свою принадлежность, но ведь они учились в школе при Академии Дракмор, жили в Шартре, и знали гораздо больше, чем я.

– Как вы сюда попали? – Встретив меня у своего стола, спросил профессор.

– Приглашение, – пересохшими губами ответила.

Он вскинул брови.

– Стипендия?

Я смогла только кивнуть. Профессор Иерихон странно посмотрел на меня и покачал головой.

– Что не так? – Спросила. Он не ответил. – Ваша реакция…

– Какая?

– Словно это глупо или невозможно. Я читала, что в Академии Дракмор есть отдельное направление стипендиатов. Так что…

– Так что приступим, мисс де Вир, – он протянул несколько листов и приказал внимательно, анализируя каждый ответ, записать их. – Те, кто родился в Шартре знают свою принадлежность с детства. Это легко сделать, когда тебе пять, но гораздо труднее в осознанном, более глубоком, возрасте. Расскажите, вам сняться сны?

Присев за пустую парту, я подняла взгляд оставив листочки на столе. Прикусив карандаш, задумалась о том, насколько откровенной стоит быть?

– Своим поведением вы уже ответили на мой вопрос. Тогда следующий: какие они – ваши сны?

– Более глубокие и запоминающиеся. Реалистичные. Наполненные запахами дождя, жаром костра и звуками моря, леса. Порой страшные. Непредсказуемые. Просыпаясь, я как будто выныриваю из-под толщи воды и пытаюсь отчаянно заполнить лёгкие кислородом.

Он долго смотрел на меня, будто пытался вынуть ответы из головы и попробовать на вкус. Уверена, ему бы не понравился кислый привкус страха, но от того насколько бездонным было внимание профессора, мне стало некомфортно. Передернув плечами, оторвала свой взгляд и позволила сознанию углубиться в те вопросы, которые были напечатаны на белоснежной бумаге. После тридцати минут осознанной работы, я сдала ответы профессору.

– Вы можете быть свободны, мисс де Вир, – уткнувшись в книгу, пробормотал он. Даже не подняв своего взгляда, махнул на дверь. – Результаты не будут быстрыми, но я могу уже сейчас предположить, что ваш тип – солярий.

Покидая то потрясающее, дышащее жизнью место, я была уверена в одном – профессор Иерихон тоже завораживал меня, вот только не в том плане, в котором это было с профессором Вирмором, а как-то иначе.

Пробираясь по тропинке к Брон холлу, я всё время прокручивала в голове наш разговор и пыталась найти ответ. В какой момент всё пошло не так? Но каждый раз, он ускользал, словно склизкий червяк, не позволяя найти отгадку.

Сидя в одиночестве своей комнаты я пыталась читать книгу, когда мой взгляд упал на окно. Ночь накрыла землю забирая владения себе, и не позволяя свету уличных фонарей пробраться сквозь мрачную темноту. Пожевав губу снова опустила взгляд на строчки книги.

Тихий скрип двери, привлёк внимание. Обернувшись, никого не заметила, думала это Валенсия вернулась, но комната позади была пуста. В окно что-то ударило, и я напряглась. Обернувшись, открыла рот пытаясь закричать, когда на меня в ответ посмотрело нечто похожее на человека. Лицо укрывал череп с вытянутой мордой и острыми рогами, а всё остальное тело было закрыто чёрной мантией с капюшоном.

Воздух покинул лёгкие и крик вышел рванным, но сильным. Вскочив, я бросилась в ванную и закрыла дверь со второй попытки, продолжая кричать. Ручка двери тут же повернулась и послышался скрежет ногтей по дереву. Я попятилась, стукнувшись о стену. Сползла вниз, закрыв голову руками, чтобы не слышать того жуткого скрипа, словно не ногтями, а железными гвоздями вели по дереву. Оно трещало и выло, вызывая мурашки по всему телу. В лёгких закончился воздух, когда дверь содрогнулась от удара и всё затихло. Этого просто не может быть, я ведь видела его там, на улице, за стеклом, как этот монстр смог так быстро появиться в моей комнате?