ГЛАВА 1 Новый (старый) город

Николь

Моё тело врезалось в потоки ветра, я прижималась ближе к тёплому металлу. А в голове была пустота, пустота и спокойствие.

Знакомые повороты начали ворошить воспоминания, и я попыталась переключиться на что-то позитивное. Не получалось.

Я приближалась к месту, где погибла мама. Короткая лесополоса перед городом. Небольшие столбики и овраги по обеим сторонам трассы.

И ни следа того, что когда-то здесь случилась крупная авария. Я притормозила, сбавив скорость, осматривая то самое место. Недалеко, на одной из обочин был небольшой камень, с венком. Видимо, родственники того, кто ещё погиб в тот день, решили отметить это место, чтобы проезжавшие мимо, знали.

Резко выкрутив ручку газа, я чиркнула шинами по асфальту — запах подпалённой резины, вернул меня в реальность. И мне стало легче.

Нет, я давно уже не плакала по маме. Грустила — да. Но прошло много лет. Скорбела — да. Часто вспоминала её. В основном вечерами.

На экране телефона — отец. Экран светится, отвлекая от дороги. Телефон, прикреплённый к правой части руля моего байка, потух только после третьего звонка. А я остановилась перед незнакомым домом — вернулась в город, где когда-то жили мы с родителями. В город, где умерла мама. Но все изменилось. И город и я.

Большой современный жилой комплекс с панорамными окнами. Дорожки, которые явно подметали каждый день.

Тихо, спокойно. Я смутно помню это место, когда-то тут было поле.

Теперь дома были расположены по кругу, во дворе — зелень, деревья, лавочки, новая спортивная площадка. Я оставила байк напротив своего подъезда. Слезла, сняла шлем и подняла голову вверх.

Снова звонок.

— Да

— Почему не отвечала? — безэмоциональный голос отца прозвучал в трубке.

— Была в дороге, — ответила я под стать ему.

— Вещи в квартире, на счету — деньги.

— И всё? — спросила я, хотя знала ответ.

Пауза.

— Будь умницей.

Гудки.

Я закатила бы глаза, но не стала — телефон уже потух. Откупается. Все как всегда.

Мои вещи привезли раньше. Я старалась не ездить на машине —после аварии мамы, поэтому приехала на байке, хотя дорога заняла около суток. Пришлось остановиться в небольшом придорожном отеле, чтобы отдохнуть и поспать.

Было около семи вечера. На улице темнело, в квартирах зажигались огни. Я снова обвела взглядом район. Мне нравится.

Я давно хотела вернуться. Этот город был для меня не только напоминанием боли от потери мамы, но и теплом.

Машинально прокрутив браслет, я шумно выдохнула. Мы были счастливой семьёй. Папа, который до безумия любил маму. В городе с запахом блинчиков с утра, когда мама будила меня в школу, и самого сладкого мармелада, что папа привозил поздно вечером с работы, — для меня. Его любимой дочери. Наши прогулки по парку и набережной.

Интересно, она осталась такой же?

Помню, как мы праздновали одно из моих дней рождения в парке аттракционов. И я тогда сломала руку. Было больно, но мне купили классную куклу. Мне было девять.

Помню начало старшей школы, когда я начала краситься и покупать более взрослые вещи. Папа ругался, когда я распускала волосы в школу, а мама пыталась убедить его, что это нормально. Что его маленькая девочка становится девушкой.

А потом всё кончилось. Разом.

Выдохнув, я открыла дверь. На пятом этаже, где было три квартиры, я достала ключи — что ещё два дня назад привёз охранник отца — и открыла дверь под номером 202.

Зашла, на ощупь включила свет. Простая светлая квартира-студия: спокойные белые стены, такой же пол. Я провела рукой по комоду, что стоял в коридоре, — дорого.

Кухня с тёмным гарнитуром, отгороженная барной стойкой. Широкие подоконники.

Помню, в моей комнате тоже был широкий подоконник и много подушек — я сидела и рисовала или просто наблюдала за людьми.

Кровать с белым покрывалом была большой и казалась облаком. Это место вызвало во мне ничего.

Пустота. Ни восторга, ни злости, ни облегчения.

Скинув экипировку, от которой уже чесалось всё тело, и оставшись в легинсах и футболке, я подошла к большим окнам.

Балкон.

Вид был во внутренний двор. Я открыла большую дверь в пол и почти запуталась в тюле, моя нога зацепилась за небольшой порожек, и я приготовилась к не самому мягкому приземлению.

— Да чтоб тебя! Простыня демонова — размахивая руками, я вывалилась на широкий балкон, чуть не перевернувшись через перила.

Поймав равновесие, всё же вдохнула тёплый воздух последнего дня лета. Сердце чуть успокоилось, я быстрым движением откинула волосы с лица, которые лезли в глаза.

— Ты всегда разговариваешь со шторой?

Я подскочила от неожиданности и повернулась на голос.

Балконы были соединены, и широкое каменное ограждение между ними доходило мне до пояса. Справа от меня, в тени стоял высокий, широкоплечий парень, прислонившись к холодному кирпичу и сложив руки на груди.

Голой груди. На нём были чёрные спортивные штаны. Мой взгляд быстро пробежался по рельефу его тела, зацепившись за тату, под которыми напряглись мышцы. На лице соседа, появился высокомерный взгляд. А надменная улыбка почему-то задела меня. И я разозлилась.

— Вообще-то, это тюль, придурок! — сказала я и подняла взгляд.

Он не ответил. Только чуть склонил голову, будто изучал зверька перед тем, как нажать на курок. И это было страшнее любых слов.

Красивое лицо. Ну конечно. Куда без этого. Ещё один, кто думает, что мир вертится вокруг его пресса, и, судя по всему, ждёт от меня реакции. Пожалуй, расстрою его: мне неинтересно.

Я резко отвернулась, делая вид, что на соседнем балконе никого и нет.

Смотрела на небо, которое начинало менять цвет, на заходящее солнце, что переливалось от золотисто-жёлтого к красному.

— Смотрю, тебя не учили вежливости? — спросил он спокойно.

Я пожала плечами.

— Вежливые для начала здороваются! — сказала я, облокотившись на перила, не поворачивая головы в его сторону.

— Думал, ты выпадешь, — и смысл тратить слова?

— Такой милый, — прозвучало едко, и я закатила глаза, сама не ожидая, что скажу это вслух.

— Остановись, — сказал он резко, почти прорычав.

— А если нет? — я бросила на него взгляд. Нет, ему что? Не с кем поговорить?

Он приблизился к ограждению. Не перелез, нет. Просто встал близко — настолько, что я ощутила холод от его присутствия.

Дурацкая простыня. Я развернулась и положила руки на ограждение, стараясь дышать ровно, но в точности копируя его позу. Он ухмыльнулся.

Мне пришлось поднять голову, чтобы посмотреть на его лицо. Широкие скулы, ровный нос, тёмные волосы — если бы не блики света, что выдали настоящий цвет, я бы сказала, они чёрные. Но скорее тёмно-каштановые. Тёмные глаза, ровные губы. От него пахло озоном и чем-то терпким, с корицей. И ещё — чем-то горячим, живым.

Я невольно втянула воздух. И тут же пожалела: лёгкие обдало жаром и внутри за пульсировало.

Он заметил. Глаза сузились, но он не отступил. Наоборот — наклонился чуть ниже, будто проверяя, что я сделаю. Я не шевелилась, наблюдая за его действиями.

— Я скажу тебе один раз! — он наклонился ниже и говорил так медленно, выжидая паузу между словами Его пальцы сдвинулись и оказались в сантиметре от моих. Не касаясь. Почти. Его лицо было так близко, что я перестала моргать. Вцепилась в бетонные камни так, что побелели костяшки.

— Шуметь не надо. И под колёсами не болтайся. Поняла, соседка? — последнее он выдавил зло, но дышал он чаще, чем нужно для угрозы. Я чувствовала это. И почему-то это разозлило сильнее, чем его слова.

— Ещё чего — уперев в него взгляд, кинула ему ответ, так же медленно.

Его глаза сузились.

— Дерзкая, — сказал он тихо, наклонился и прошептал почти на ухо: — Это пройдёт.

— Угрожаешь?

Он отстранился ровно настолько, чтобы встать ровнее. Наверное, с его ростом ему было не совсем комфортно.

Что? Да меня не должен волновать его комфорт. Пусть катится

— Предупреждаю.

И ушёл не обернувшись.

Я посмотрела ему вслед и, кажется, только через минуту тишины выдохнула. Это ходячее ЧСВ! Вот честно. Что не так с этим парнем?

Я ещё раз взглянула на небо и зашла внутрь, громко закрыв дверь.

Шквал

Идиотка. У неё был такой взгляд — будто она в любой момент готова ударить первой. Жил спокойно, без соседей, нет же, привалило откуда не ждали. Стерва.

Я зашёл в квартиру, когда услышал звонок телефона. Сокол.

— Здорово, сладкий! — я слышал, как друг улыбается.

— ХмДа.

— Подзаработать хочешь?

Деньги были нужны, и отказываться от подобного предложения было глупо. Сокол мог предложить только один вариант. Я ухмыльнулся в предвкушении.

— Где? — только и спросил я.

— Сегодня, как всегда. Начало в одиннадцать. Что-то классное намечается

Я посмотрел на время. Было около восьми. Нужно было заехать в гараж, забрать байк. Пришлось оставить его там: на задней покрышке — кардан. Я уже купил задний баллон, нужно успеть перекинуть.

— Я буду, — сказал я другу.

— Ок, брат, встретимся там.

— Обнял! — бросил я и отключился.

Услышал, как хлопнула балконная дверь.

Истеричка. Ненормальная какая-то.

Никто с ходу не вступал со мной в конфликт, даже мужики. Всё чаще обходили стороной. А эта Психованная.

Ладно.

Я посмотрел на балконную дверь, тряхнув головой. Надеюсь, мы не будем пересекаться. Впрочем, я и правда бывал дома редко.

Днём — учёба, вечер — или зал с парнями, или байк. Я положил еды коту, который даже ухом не повёл, дрых как всегда. Накинул экип и вызвал таксу.

Николь

Пятый курс. Бюджет. Единственное, что я смогла взять у отца, — расстояние. Он остался там, с новой семьёй. А я снова здесь — в городе, где умерла мама. И теперь могу быть свободна.

Перевестись удалось только на последнем году университета. Это были долгие четыре года. Поначалу я справлялась, ну или мне хотелось так думать. Делала вид, что все хорошо. Ничего не замечаю, просто живу дальше. А вот отец

Отец — известный бизнесмен Алексей Волконский. После смерти мамы, он ушёл в работу, а я перестала быть его нежной и любимой доченькой. Сначала, я пыталась завладеть его вниманием, когда страдала. Когда горе от потери мамы разъедало меня, как кислота. Когда не могла засыпать от кошмаров. Когда снова и снова видела старые новости с фотографиями места аварии. Перевёрнутые машины, куча обломков, непонятно откуда и куда.

Осматривая квартиру, я вспоминала прошлое. Увидела отца, который якобы должен был вернуться из командировки, а оказался помогающим сесть в машину беременной женщине. И он был счастлив. Он был действительно счастлив. Прошло только несколько лет.

А потом Потом я купила себе байк, получила права и всегда была рядом со сборищем народа. Но при этом — всегда в стороне. Меня замечали, но никто не знал девочки, потерявшую мать. Все знали классную гонщицу, которая, если выходит из дома, то передвигается только на байке. Я редко стала гулять и только два года назад начала снова танцевать под музыку. Да и вообще, более менее жить.

В детстве я занималась танцами — до гибели мамы. У меня неплохо получалось, и когда-то я мечтала стать известным хореографом, ставить выступления звёздам на больших сценах. Но эта мечта стала пылью.

Я прошла на кухню, открыла холодильник, который был забит едой. Вытащила первое, что попалось под руку, — какой-то сэндвич.

— Ну ок. Сэндвич — так сэндвич. Папаша-кормилец, — сказала я с истеричной усмешкой.

Я не просила его обставлять квартиру. Он просто снял мои деньги со счёта за продажу наследства и купил квартиру. По документам она моя. Просто оформил он, а ко мне прислал курьера с договорами, чтобы поставить подпись.

Я закончила разбирать сумки, когда на телефон пришло СМС.

«Привет. Говорят, ты в городе. Наконец-то! Не хочешь покатать сегодня?»

Смс пришло от Рената. Байкера старше меня лет на десять. Мы познакомились ещё в прежнем городе, когда я только начала ездить, и он многому меня научил. В мотокругах он известен как Корсар. И он со своим другом организовывал гонки. К слову -не легальные. С хорошим выигрышем и ставками. И всё же думаю, что за ним кто-то стоит. Слишк