Глава

Пролог

Восемь лет назад

— Мам, может, ты останешься? — спросила я, забирая волосы в хвост.

Сегодня воскресенье. Это семейный день, мы всегда проводили его вместе. Но в последнее время папа часто пропадал на работе. У него много контрактов, и несколько дней назад он подписал совместный договор с крупным бизнесменом. Эта выгодная сделка, должна принести хорошую прибыль его компании.

Я сняла новые джинсы и ярко-розовую толстовку. Несколько часов назад мы вернулись с шоппинга.

— Дочь, папа попросил отвезти документы. У него сейчас важная встреча.

Я нахмурилась. Почему именно сегодня?

— Почему он не послал водителя? — спросила я, вставая в коридоре, пока мама искала ключи. — Или курьера?

Я злилась. Мы собирались посмотреть фильм. Я даже уже приготовила вкусняшки, налила нам чай, когда позвонил отец.

— Он сказал, что там что-то важное. И никому не может доверить, — покачала головой мама.

Её голубые глаза светились любовью и сожалением. Она коснулась тёплой рукой моей щеки.

— Доченька, я приеду через пару часов. Постараюсь побыстрее.

Она взяла сумку и повернулась, оглянувшись на меня. Внутри что-то защемило. Мне стало до слёз грустно.

— Я приеду, и мы обязательно посмотрим фильм Даже нет. — Она улыбнулась, посмотрев в зеркало ещё раз, а потом снова на меня. — Посмотрим два. Договорились?

Я закивала. Обиженно.

— Договор! — мама подняла руку.

Я хлопнула по её ладони в жесте «дай пять». В нашей семье это было решение всех споров, конфликтов и обид. Тогда я ещё не знала, что это последнее прикосновение мамы.

— Жду тебя — мама послала мне воздушный поцелуй и, накинув лёгкий тренч, вышла из дома.

Я пошла на балкон.

На улице только начинал заходить закат. Небо окрашивалось в нежные оттенки. Я увидела, как мама села в папину машину. Большой чёрный джип. Папа прилетел сегодня утром из другого города и сразу с аэропорта поехал на работу.

Мама завела двигатель. Отъезжая, моргнула аварийкой. Она знала, что я смотрю. С детства не могла пропустить ни одного заката и всегда провожала родителей, когда кто-то уезжал из дома.

Я развернулась и шумно выдохнула.

Прошла в свою комнату и завалилась на кровать. Время тикало. А мама не возвращалась.

Всё-таки нужно было встретиться с друзьями. Они предлагали отметить мой день рождения через неделю. Была классная идея — пойти на картинг. Я часто была там с папой, а вот многие из моих одноклассников — нет.

Не заметила, как глаза закрылись.

Проснулась от звонка телефона. Только хотела взять трубку, но посмотрела на экран — звонил папа. Наверное, они с мамой уже едут домой, и нам удастся не упустить вечер воскресенья.

В дверь начали звонить.

Я вскочила и, одновременно открывая замок, взяла трубку.

На пороге стоял бледный отец. А в трубке звучал его голос.

— Мама умерла.

Я видела, как шевелятся его губы, но слышала его голос в телефоне. Нахмурившись, я сделала шаг назад.

— Что?

Я сделала ещё несколько неуверенных шагов.

— Мама она погибла.-голос отца дрожал, как и все внутри у меня.

Лицо отца было неживым. Я оперлась на шкаф, ища опору, и сползла по деревянной дверце.

— Это шутка? — спросила я, чувствуя, как по подбородку стекают градом слёзы.

Внутри было так тихо и пусто. Казалось, что мой собственный голос замолчал. Моя душа оторвалась от чего-то такого, что заземляло. От мамы.

Я вскочила так резко, что покачнулась и бросилась к отцу.

— Нет это неправда! Нет!

Папа схватил меня за руки и прижал к себе, пока я вырывалась. За его спиной я заметила охранника Колю. Он смотрел в пол, и его лицо было каменным.

Я плакала, била в грудь отца, но не могла поверить. А потом я кричала. Видела, как отец морщится. Видела, что он сам готов плакать. Что ему больно так же, как мне. Но также ли ему больно?

— Мама мама мамочка! — шептала я, не переставая, пока отец укачивал меня.

А потом я не помню ничего.

Ни похорон. Ни переезда.

Мы уехали прямо на следующий день после того, как мамин гроб опустили в землю.

Уехали. И этот город остался только в памяти. Чем-то светлым и счастливым. Тем местом, где у меня была семья.

Два года спустя

Я возвращалась со школы. Пошёл сильный дождь, и пришлось спрятаться под козырёк какого-то кафе. Меня начало потряхивать от холода. Я сильно промокла, и ветер, пробирал до костей. Достав телефон, я попыталась стереть с него капли.

— Да чтоб тебя — выругалась я, когда поняла, что делаю только хуже.

Мокрые волосы липли к лицу, а в кроссовках хлюпала вода. Мимо проезжали машины, поднимая брызги.

Дрожа от холода, открыла приложение вызвать такси. Прошло пять, семь, десять минут. Заказ никто не принимал. Я смотрела, как капли дождя падают на асфальт, образуя лужи.

На противоположной стороне улицы бежал какой-то мальчик, под зелёным зонтиком, с большим портфелем. Казалось, что, если парнишка резко остановится, портфель всё равно по инерции полетит вперёд и мальчик упадёт на асфальт.

Справа, я заметила беременную женщину, которая выходила из салона красоты. Бежевое платье, высокие каблуки. С таким животом, на каблуках-смело. Она прикрылась сумочкой, спасая идеальную укладку.

Рядом, с припаркованной машины вышел мужчина, открывая зонт.

Во рту стало сухо. Будто я сейчас была в пустыне, а не пряталась от проливного дождя.

Мужчина подал ей руку и придвинул зонт. Сам же остался под каплями воды. Женщина улыбалась. А я и забыла почему стояла под крышей и сделала шаг в перёд.

На автомате, набрала знакомый номер.

Гудки

Видела, как папа открывает дверь перед женщиной и вытаскивает телефон. Долго смотрит на него, но отвечает.

— Да! — резко говорит он.

Я смотрела на него не как на своего отца, а как на какого-то чужого человека. Пришлось взять себя в руки, чтобы сказать хоть слово.

— Пап, на улице такой дождь, сможешь забрать меня? — спросила я сбивчиво и торопливо.

Мужчина замер на секунду и посмотрел в сторону. А я нырнула за колонну, аккуратно выглядывая.

— Николина, я сейчас на совещании

Он действительно думал, что неслышно шума дождя и проезжающих машин, которые поднимали лужи с характерным звуком. Волосы отца трепал ветер. Его костюм из тёмно-синего становился чёрным, а белая рубашка приобретала серый оттенок.

— Ясно. Сама! — бросила я и отключила звонок.

Смотрела, как уезжает мой папа с другой женщиной. Соврав мне, своей дочери.

«Николина, ты моя девочка, ты мой ангел!» — говорил мне папа в детстве так часто, что я воспринимала это как его «я тебя люблю».

Это было до. До аварии. До того, как он перестал смотреть мне в глаза. И теперь я знала почему. Я думала, он винит себя в смерти мамы. Ведь именно его машина вылетела на встречку. Через несколько месяцев после похорон я слышала, как папа разговаривал с кем-то по телефону и говорил, что это неисправность тормозов. В новостях тоже написали, что это несчастный случай, но я не могла их читать.

Я моргнула.

Машина скрылась за поворотом. Я вышла под открытое небо. Мне уже было плевать, что я промокну или заболею.

Если после смерти мамы даже моему отцу нет до меня дела, то какая разница, что со мной случится?

Я шла по дороге и смотрела, как капли на лужах становились меньше.

Из дома вышли двое парней. Они толкались и смеялись. Один странно кинул на меня взгляд, но я сделала вид, что не смотрела на них. Кожаные костюмы, странные ботинки. Они подошли к двум припаркованным мотоциклам. Парни надели шлемы и продолжали о чём-то спорить, пытаясь шутливо ударить друг друга.

Я наблюдала, как они отъезжают. Как байки наклоняются в повороте, как ветер треплет их куртки. Внутри что-то щёлкнуло.

Мама умерла на дороге. Отец предал меня на дороге. Но дорога не была злой. Она была просто дорогой.

И в этот момент, я захотела быть как они. Хотела почувствовать скорость. Хотела доказать себе: я не боюсь. Ничего не боюсь. Уже нечего терять.

Я запомнила цвет байков. Чёрный и красный.

И решила: однажды у меня будет свой, и что в этом городе я не смогу жить. Больше не смогу.

Так и случилось: через два месяца я мчалась по той же улице, но теперь смотрели на меня. Уже мой байк наклонялся в повороте, и ветер уносил всю боль.