Глава 2

Стерва, думал Вэнс, легонько похлопывая молотком по ладони. Он знал, что обошелся с девицей грубо, но особого раскаяния не ощущал. Не для того он купил клочок земли у черта на куличках, чтобы развлекать местную публику. В обществе он не нуждался, особенно в обществе блондинок-чирлидеров с коровьими глазами и ямочками на щеках.

«Какого черта она приходила? – удивлялся он, вытаскивая гвоздь из кармана. – Поболтать? На экскурсию по дому?» Он невесело усмехнулся. Очень по-соседски. Вэнс несколькими точными ударами вогнал гвоздь в дерево. Ему не нужны соседи. Все свое время он хотел тратить только на себя. Уже с давних пор он не мог позволить себе подобной роскоши.

Вытащив из кармана еще один гвоздь, он спустился ниже, прицелился и быстро вогнал гвоздь на место. Его особенно не тревожило, что она приглянулась ему, когда он увидел ее в магазине. Женщины, хмуро думал он, обладают необъяснимой способностью оборачивать мужские слабости себе на пользу. Он не хотел, чтобы это повторилось. У него достаточно шрамов в душе, не дающих забыть, что обычно скрывается за такими большими наивными глазами.

«Теперь я, значит, плотник», – думал он. Иронически усмехнувшись, он взглянул на свои жесткие, покрытые мозолями ладони. Когда-то они были гладкими и мягкими, привыкшими подписывать контракты и выдавать чеки. А теперь он вернулся туда, откуда начинал, – к работе с деревом. Да, пока он не почувствует себя готовым сесть за стол, он будет плотником.

Дом и сам факт его обветшания привносили в теперешнюю жизнь Вэнса ощущение, которое он давно забыл. Он знал, что такое стресс, успех, долг, но радость жизни за всем этим куда-то подевалась.

Пусть вице-президент «Ривертон кон-стракшн» покомандует парадом несколько месяцев, пока он будет в отпуске. И пусть эта мелкая блондинка, с глазами как у щенка, сидит у себя на участке. Он вбил еще один гвоздь. Он не хочет поддерживать никаких соседских отношений.

Услышав шорох листьев, Вэнс обернулся и увидел возвращавшуюся Шейн. Он шепотом изверг поток ругательств. С преувеличенной от бешенства осторожностью положил топор.

– Ну? – Он ждал, вперив в нее недобрый взгляд голубых глаз.

Шейн остановилась у самого крыльца. Она нисколько его не боялась.

– Я понимаю, что вы очень заняты, – начала она ледяным тоном, – но я подумала, что, возможно, вам будет интересно узнать, что рядом с тропинкой есть гнездо щитомордников. – И прибавила: – На вашей стороне.

Вэнс с прищуром рассматривал ее, пытаясь сообразить, не выдумала ли она этих змей нарочно, чтобы досадить ему. Она не двинулась с места под его взглядом, и пауза затянулась надолго. Затем она повернулась и пошла обратно, но не успела сделать и нескольких шагов, как Вэнс с шумом выдохнул и окликнул ее:

– Минуточку! Вы должны мне показать.

– Я ничего не должна, – возразила Шейн, однако обнаружила, что разговаривает с закрытой дверью. На мгновение она пожалела, что вообще увидела гнездо, что не прошла мимо к себе домой. Хотя, если бы его ужалила змея, она винила бы в этом себя.

«Что ж, – сказала она себе, – делай свое доброе дело, и на том закончим». Она отбросила камень носком туфли и подумала: до чего все было бы проще, останься она сегодня утром дома.

Хлопнула дверь. Подняв глаза, Шейн увидела, что Вэнс спускается по ступенькам с винтовкой в руке. Он хорошо смотрелся с этим гладким элегантным стволом.

– Идем, – бросил он и зашагал вперед, не дожидаясь Шейн.

Она, досадуя на себя, пошла следом.

В лесу их испещрили пятна солнечного света. Запах земли и нагретой листвы смешивался с запахом ружейной смазки. Шейн молча обогнула своего спутника и забежала вперед, чтобы указывать путь. Вскоре она остановилась у кучи камней, прикрытых сухими бурыми листьями:

– Тут.

Сделав шаг вперед, Вэнс увидел змей с поперечными полосами. Не покажи она ему это место, он бы никогда не заметил гнезда… если бы только не наступил прямо на него. Неприятно, думал он, учитывая близость к тропе. Шейн молча наблюдала, как он берет толстую палку и переворачивает камни. Раздалось сердитое шипение.

Ее взгляд был прикован к разъяренным змеям, и она не заметила, как Вэнс вскинул винтовку к плечу. Первый выстрел заставил ее вздрогнуть. Затем последовали еще четыре. Ее сердце бешено стучало, но она не в силах была отвести глаз от места казни.

– Ну вот, конец им, – пробормотал Вэнс, опуская винтовку. Он щелкнул предохранителем и повернулся к Шейн. Цвет лица у нее был бледно-зеленый. – Что случилось?

– Предупреждать надо, – дрожащим голосом проговорила она. – Я не успела отвернуться.

Вэнс посмотрел на кучу ошметков у тропы. Это, мрачно подумал он, было невероятно глупо. Мысленно обругав ее и себя, он взял ее за руку.

– Идем, посидите у меня.

– Сейчас все пройдет. – Смущенная и злая, Шейн попыталась вырваться. – Обойдусь без вашего гостеприимства.

– Я не хочу, чтобы вы упали в обморок на моей земле, – ответил он, таща ее на опушку. – Вам не было нужды оставаться после того, как вы показали мне гнездо. Мне жаль, что так вышло.

– Ах, не стоит извиняться, – выдавила она, прижимая ладонь к бурлящему желудку. – Вы самый грубый и недружелюбный тип из всех, кого я знаю.

– А мне-то казалось, что я сама учтивость, – сказал Вэнс, распахивая дверь. Втащив Шейн в дом, он повел ее через огромную пустую комнату на кухню.

При виде грязных стен и голого пола на лице Шейн промелькнуло подобие улыбки.

– Кто же так шикарно оформил ваши интерьеры?

Он как будто хмыкнул, хотя, возможно, ей показалось.

Кухня, однако, сияла чистотой. Стены были оклеены обоями, мебель заново отполирована.

– Ах, какая красота, – восхитилась она, когда он усадил ее на стул. – Вы на славу потрудились.

Ничего не ответив, Вэнс поставил на плиту кофейник.

– Я приготовлю вам кофе.

– Спасибо.

Шейн стала рассматривать отлично отремонтированное помещение. На окнах новые рамы. Дерево подверглось морению и лакировке в тон плинтусам на полу и по потолочным балкам, которые были отполированы до тусклого блеска. Дубовый пол отшлифован, покрыт лаком и натерт. Вэнс Бэннинг определенно умел работать с деревом. Починить крыльцо смог бы каждый, но отделка кухни говорила о чувстве стиля и внимании к деталям.

Казалось несправедливым, что такой мастер сидит без работы. Наверное, ему пришлось потратить все свои сбережения, чтобы внести взнос за участок. Даже если дом достался Бэннингу за бесценок, земля все равно стоила очень дорого. Вспомнив о разрухе на большей части первого этажа, Шейн невольно ему посочувствовала.

– Вы сделали чудесную кухню, – сказала она, с улыбкой глядя ему в глаза. Ее бледность уже прошла, щеки порозовели.

Вэнс повернулся, чтобы снять с крюка кружку:

– Могу предложить только растворимый.

Шейн вздохнула.

– Мистер Бэннинг… Вэнс… – нерешительно проговорила она и замолчала, ожидая, чтобы он обернулся. – Может быть, мы с вами встали не с той ноги. Я вовсе не из тех соседей, что шумят и надоедают. По крайней мере, я не нарочно. Мне просто стало интересно, что вы делаете в доме и что вы за человек. Я тут знаю всех на три мили в округе. – Она поднялась. – Простите, что я вас побеспокоила.

Когда она попыталась протиснуться мимо него, Вэнс взял ее за руку. Кожа у нее была прохладной.

– Сядьте… Шейн.

Она внимательно взглянула в холодное, непроницаемое лицо, и ей показалось, что она увидела на нем слабый проблеск доброты. В ответ ее взгляд потеплел.

– Я пью кофе с молоком и сахаром, – предупредила она. – Три ложки.

Его рот дрогнул в невольной улыбке.

– Отвратительно.

– Да, согласна. Есть у вас сахар?

– Вон, на том столе.

Вэнс налил в кружку кипяток и затем, помедлив, достал вторую для себя.

– Красивая вещь. – Потянувшись за молоком, Шейн провела пальцами по столешнице. – Отполировать только, и будет загляденье. – Она насыпала себе три ложки сахара.

Вэнс, поморщившись, отхлебнул черный кофе.

– Вы разбираетесь в антиквариате?

– Не особенно.

– Это моя страсть. На самом деле я планирую открыть магазин. – Шейн рассеянно отбросила волосы, упавшие на лоб, и откинулась на спинку стула. – Получается, что мы с вами приехали практически одновременно. Последние четыре года я жила в Балтиморе, преподавала в школе историю США.

– Вы бросили работу? – Вэнс рассматривал ее руки, маленькие, как она сама. Голубые вены, сквозившие под бледной кожей, придавали им особенную хрупкость. А еще у нее были тонкие запястья и нежные пальцы.

– Устала от правил и инструкций, – пояснила Шейн, разводя руки в стороны.

– Вы не любите правила и инструкции?

– Только когда я сама их устанавливаю. – Она рассмеялась и покачала головой. – Вообще, я была неплохим учителем. Только не умела поддерживать дисциплину. – Она с грустной улыбкой поднесла ко рту кружку. – Не умею быть строгой.

– И ваши ученики этим пользовались?

Шейн закатила глаза:

– При малейшей возможности!

– И все же вы четыре года проработали в школе?

– Я должна была убедиться, что это не мое. – Шейн подперла подбородок ладонью. – Как многие, кто вырос в деревне, я думала, что жизнь в большом городе – это вечный праздник. Яркие огни, толпы народа, суета. Я хотела развлекаться на всю катушку. Четыре года я так и жила. Мне хватило. А в городе есть люди, которые мечтают перебраться в деревню, пасти коз и закатывать в банки помидоры. – Она рассмеялась. – Хорошо там, где нас нет.

– Это верно, – пробормотал Вэнс, продолжая ее рассматривать. У нее на радужке были золотистые точки. Как он не заметил их раньше?

– А вы почему выбрали Шарпсберг?

Вэнс пожал плечами. Такие вопросы не следовало задавать.

– Я работал в Хейгерстауне. Мне там понравилось.

– Жизнь в глуши может причинять неудобства, особенно зимой. Хотя я любила, когда нас заметало. Однажды у нас на тридцать два часа пропало электричество. Мы с бабушкой топили печку дровами и готовили на ней еду. Телефонная линия тоже испортилась. Такое было чувство, что мы с ней – единственные люди на земле.

– И вам это понравилось?

– Как всякое приключение. К счастью, оно не продлилось более тридцати двух часов, – ответила Шейн с дружеской улыбкой. – Я не отшельница. Кто-то любит город, кто-то – море и пляж.

– А вы любите горы.

– Да.

Их взгляды встретились. Улыбка замерла у нее на губах. Что-то в глазах Вэнса напомнило ей об их первой встрече в магазине. Воспоминание встревожило ее. Шейн понимала, что оно будет возвращаться снова и снова. Ей требовалось время, чтобы разобраться с этим. Она встала, подошла к раковине, сполоснула кружку.

Заинтригованный подобной реакцией, Вэнс решил ее испытать.

– Вы очень привлекательны, – сказал он неожиданно мягким, проникновенным голосом.

Шейн обернулась.

– Прямо хоть снимай меня в рекламе здорового питания, да? – звонко и озорно рассмеялась она, возвращаясь к столу.

Ни в ее манере, ни в выражении лица не было ни намека на подвох. Но куда же она тем не менее клонит? – размышлял Вэнс. Шейн тем временем снова увлеченно рассматривала кухонную отделку, не видя, что он хмурится, глядя на нее.

– Я в восхищении от вашего мастерства. – Она с воодушевлением повернулась к нему. – Слушайте, мне предстоит много чего переделать и отремонтировать, прежде чем я открою магазин. Я сама могу красить и делать кое-что по мелочи, но там много столярной работы.

Ага, вот оно что, сообразил Вэнс. Ей нужна бесплатная рабочая сила. Она разыгрывает беспомощность, льстит его мужскому честолюбию, чтобы он ринулся ей помогать.

– Да мне и в своем доме нужно делать ремонт, – хладнокровно напомнил он ей.

– Ах, я знаю, что вы не сможете тратить на меня много времени, но мы что-нибудь вместе придумали бы. – Идея захватила Шейн, мысли помчались в будущее. – Я не смогу платить вам, как платят в городе, но, может быть, пять долларов в час. Если бы вы могли работать десять – пятнадцать часов в неделю, то… – Она задумчиво закусила верхнюю губу. Это была совсем скромная сумма, однако больше у нее пока не было.

Вэнс подошел к раковине, повернул кран.

– Вы предлагаете мне работу? – изумился он.

Шейн покраснела, испугавшись, что обидела его.

– Ну, только на время, если вы не возражаете. Я