Взгляд в окно показывал ему, что на севере погода может быть только еще хуже. С терпением, которое он воспитал в себе, Бригем откинулся назад, положил ноги в сапогах на противоположное сиденье, где подремывал Колл, и позволил мыслям устремиться назад, к тем блистательным месяцам, которые он в прошлом году провел в Париже. Это была Франция Людовика XV, полная роскоши и очарования, света и музыки. Красивые женщины с напудренными волосами и в весьма откровенных платьях отнюдь не возражали против легкого флирта, а иногда и более близких отношений. Молодому английскому лорду с толстым кошельком и чувством юмора не составляло труда занять место в высшем обществе.

Бригем наслаждался праздным и беззаботным существованием, но постепенно начинал ощущать жажду действий ради определенной цели. Лэнгстоны всегда участвовали в политических интригах столь же активно, как в балах и раутах. Уже три их поколения дали безмолвную клятву верности Стюартам – законным королям Англии.

Поэтому, когда принц Чарлз Эдуард – обаятельный молодой человек, полный отваги и энергии, – прибыл во Францию, Бригем предложил ему помощь. Многие назвали бы его предателем. Знай об этом напыщенные виги^[14], которые поддерживали немца, сидящего ныне на английском троне, они, несомненно, потребовали бы повесить Бригема за измену. Но Бригем был предан делу Стюартов, которым всегда сохраняла верность его семья, а не толстому немецкому узурпатору Георгу. Он не забыл рассказы бабушки о неудавшемся мятеже 1715 года^[15], а также о преследованиях и казнях до и после него.

Покуда пейзаж становился все более диким, а Лондон оставался все дальше позади, Бригем думал о том, что Ганноверский дом не сделал и даже не попытался сделать ничего, чтобы завоевать популярность в Шотландии. Угроза войны с севера или с другого берега Ла-Манша существовала постоянно. Чтобы стать сильной, Англия нуждалась в законном короле.

Нечто большее, чем ясные глаза и красивое лицо принца, заставило Бригема поддержать его. Энергия, амбициозность и свойственная молодости уверенность в своих силах окончательно решили дело.

* * *

Они остановились на ночь в маленькой гостинице, где лоулэндские^[16] равнины уже начинали сменяться хайлэндскими высотами. Золото и титул Бригема обеспечили им обильный ужин и номер с гостиной. Поев и согревшись у камина, они играли в кости и потягивали эль, покуда ветер с гор ударял о стены. В течение нескольких часов они были просто двумя состоятельными молодыми людьми, которых объединяли дружба и жажда приключений.

– Черт бы тебя побрал, Бриг, этим вечером тебе дьявольски везет!

– Похоже на то. – Бригем собрал кости и монеты. – Сыграем еще?

– Давай. – Колл подтолкнул еще несколько монет к центру стола. – Рано или поздно удача тебя покинет. – Когда Бригем бросил кости, он ухмыльнулся. – Если я не смогу это перебить... – Но, бросив кости в свою очередь, Колл покачал головой. – Кажется, ты не можешь проиграть. Как в ту ночь в Париже, когда ты играл с герцогом на привязанность одной очаровательной мадемуазель.

Бригем налил еще эля.

– С костями или без них я уже завоевал ее привязанность.

Расхохотавшись, Колл бросил на стол еще кучку монет:

– Твоя удача не может длиться вечно. Хотя, я надеюсь, она продолжится еще несколько месяцев.

Бригем кинул взгляд на дверь, убедившись, что она закрыта.

– Речь идет в большей степени об удаче Чарлза, чем о моей.

– Да, она нам не помешает. Его отцу всегда недоставало честолюбия и уверенности в успехе. – Он поднял кружку эля. – За красавчика-принца!

– Ему понадобится нечто большее, чем красота и хорошо подвешенный язык.

Колл приподнял рыжие брови:

– Ты сомневаешься в Мак-Грегорах?

– Ты единственный Мак-Грегор, которого я знаю. – Прежде чем Колл успел начать речь во славу своего клана, Бригем спросил: – Как поживает твоя семья, Колл? Очень скоро ты сумеешь увидеть их снова.

– Да, год тянулся долго. Не то чтобы я не наслаждался видами Парижа и Рима, но когда человек рождается в Хайлэндсе, он предпочитает умирать там. – Колл сделал большой глоток, думая о пурпурных вересковых пустошах и глубоких голубых озерах. – Я знаю, что с семьей все в порядке, из последнего письма матери, но я буду чувствовать себя лучше, когда все увижу сам. Мэлколму уже десятый год, и мне сообщили, что он жуткий сорванец. – Колл гордо усмехнулся. – Как и все мы.

– Ты говорил мне, что твоя сестра ангел.

– Гвен. – В голосе Колла послышались нотки нежности. – Малютка Гвен. Она добрая, терпеливая и аппетитная, как свежие сливки.

– Мне не терпится с ней познакомиться.

– Она, в основном, проводит время в классной комнате, – предупредил Колл. – Я прослежу, чтобы ты не забывал об этом.

Чувствуя легкий шум в голове от эля, Бригем откинулся на спинку стула:

– У тебя есть еще одна сестра.

– Сирина. – Колл встряхнул на ладони коробочку с костями. – Видит бог, девчонке дали неподходящее имя^[17]. Она настоящая дикая кошка – у меня остались шрамы, доказывающие это. У Сирины Мак-Грегор дьявольский темперамент и быстрый кулак.

– Но она хорошенькая?

– На нее не противно смотреть, – признал ее брат. – Мать пишет, что в прошлом году ребята пытались приударить за ней, но убежали с надранными ушами.

– Возможно, они не нашли... э-э... правильный способ за ней ухаживать.

– Ха! Однажды я рассердил ее, так она сорвала со стены шпагу моего деда и погнала меня в лес. – В его голосе слышалась гордость. – Мне жаль мужчину, который задержит на ней взгляд.

– Амазонка. – Бригем представил себе крепкую розовощекую девицу с широким лицом Колла и растрепанными рыжими волосами. Здоровая, как молочница, и такая же дерзкая. – Я предпочитаю девушек помягче.

– В ее теле нет ни одной мягкой косточки, но она девушка что надо. – Хотя эль уже ударил в голову Коллу, он снова поднял кружку. – Я ведь рассказывал тебе о том вечере, когда в Гленроу явились драгуны.

– Да.

Глаза Колла потемнели при этом воспоминании.

– Когда они убрались, закончив поджигать крыши и бесчестить мою мать, Сирина ухаживала за ней. Она сама была всего лишь ребенком, но уложила мать в постель и заботилась о ней и младших детях, пока мы не вернулись. Один из этих ублюдков толкнул сестру, и на ее лице остался синяк, но она не плакала, а сидела с сухими глазами, подробно рассказывая нам обо всем.

Бригем положил ладонь на руку друга:

– Время прошло для мести, Колл, но не для правосудия.

– Я свершу и то и другое, – пробормотал Колл и снова бросил кости.

* * *

Следующим утром они рано отправились в путь. У Бригема болела голова, но холодный ветер быстро прочистил ее. Они ехали верхом, позволив карете не торопясь следовать за ними.

Теперь они находились на земле, о которой Бригему много рассказывали в детстве. Она была дикой и грубой, с высокими скалами и обширными пустошами. Остроконечные пики пронзали молочно-серое небо, иногда перемежаясь низвергающимися водопадами и ледяными реками, полными рыбы. В других местах громоздились камни, словно огромные игральные кости, брошенные небрежной рукой. Место казалось древним, населенным только богами и феями, но Бригем время от времени видел коттеджи и дым, просачивающийся сквозь отверстия в центре соломенных крыш.

Земля была покрыта снегом, и ветер сдувал его через дорогу. Когда Колл вел остальных вверх по изрытым колеями холмам, снег слепил глаза. В скалах темнели пещеры. Тут и там виднелись признаки того, что их использовали как укрытия. Темно-голубые озера покрывала по краям ледяная корка. Холод и сырость вытесняли последствия эля, проникая даже под пальто.

Когда позволяли условия, они ехали быстрее, а потом вновь с трудом пробирались через сугробы, доходящие до пояса, осторожно огибая английские форты и избегая гостеприимства, которое им, несомненно, оказали бы в любом коттедже. Колл предупредил Бригема, что гостеприимство повлекло бы за собой вопросы обо всех сторонах их путешествия, семьях и месте назначения. Посторонние в Хайлэндсе были редкостью, и их ценили не только за компанию, но и за сообщаемые ими новости.

Дабы не рисковать тем, что все детали поездки будут передаваться из деревни в деревню, они держались пустынных дорог и холмов, прежде чем остановились в какой-то жалкой таверне, дать отдохнуть лошадям и принять полуденную пищу. Полы были грязными, а вместо трубы – всего лишь дырка в крыше, больше задерживающей, чем пропускающей дым. В единственной темной комнате пахло человеческими телами и вчерашней рыбой. Такое место едва ли хотел часто посещать четвертый граф Эшберн, но огонь был горячим, а пища – почти свежей.

Под пальто, которое теперь сушилось у камина, Бригем носил серовато-коричневые бриджи, рубашку из тонкого батиста и простой редингот. Но, несмотря на простоту, куртка сидела на его плечах без единой складки, а ее пуговицы были серебряными. Сапоги были грязноватыми, но из отличной кожи. Густая грива волос была схвачена сзади лентой, а на узких руках поблескивали перстни с фамильной печатью и изумрудом. Бригем едва ли был облачен в лучший придворный наряд, но привлекал к себе взгляды и вызывал любопытный шепот.

– В этой дыре не видели таких, как ты, – сказал Колл. В удобных килте^[18] и берете, с сосновой веточкой своего клана, заткнутой за ленту, он жадно вгрызался в пирог с мясом.

– Очевидно. – Бригем ел лениво, но его глаза под полуопущенными веками оставались настороженными. – Такое восхищение обрадовало бы моего портного.

– О, причина только отчасти в одежде. – Колл поднял кружку эля, чтобы осушить ее, с удовольствием думая о виски, которое вечером разделит с отцом. – Ты бы выглядел как граф даже в лохмотьях. – Он бросил на стол монеты. – Поехали, лошади, должно быть, уже отдохнули. Мы огибаем земли Кэмбеллов. – Манеры Колла не позволяли ему плюнуть, но ему явно этого хотелось. – Предпочитаю не тратить зря время.

Трое мужчин покинули таверну перед ними, впустив в комнату холодный свежий воздух.

* * *

Коллу становилось все труднее сдерживать свое нетерпение. Теперь, когда он вернулся в Хайлэндс, ему больше всего на свете хотелось увидеть свой дом и свою семью. Дорога, извиваясь, тянулась вверх, иногда проходя мимо коттеджей и коров, пасущихся на неровной и неухоженной земле. Живущим здесь людям приходилось остерегаться диких кошек и барсуков.

Хотя им предстояло ехать еще несколько часов, Колл почти чувствовал запах дома – запах леса с его благородными оленями и пугливыми совами. Вечером будет праздник, с заздравными тостами поднимутся кубки. Лондон с переполненными улицами и городской суетой остался позади.

Деревья встречались редко – только можжевельник иногда пробивался с подветренной стороны валунов. В это время в Шотландии было нелегко выжить даже кустарнику. То и дело они ехали вдоль бурлящей реки или ручья, чьи звуки сменялись жутковатой тишиной. Небо прояснилось, став ярко-голубым. Наверху медленно кружил орел.

– Бриг...

Ехавший рядом с Коллом Бригем внезапно свернул вправо. Лошадь Колла встала на дыбы, когда Бригем выхватил шпагу.

– Прикрывай свой фланг! – крикнул он и повернулся лицом к двум всадникам, внезапно появившимся из-за нагромождения скал.

Они скакали на крепких лохматых шотландских пони, и, хотя их тартаны^[19] потемнели от старости и грязи, клинки шпаг сверкали на полуденном солнце. Бригем едва успел заметить, что нападающие были с ними в таверне, прежде чем сталь зазвенела о сталь.

Колл обратил свою шпагу против еще двух человек. Высокие холмы огласились звуками битвы, топотом копыт по утрамбованной земле. Орел продолжал кружить, ожидая исхода сражения.

Нападающие недооценили возможности Бригема. У него были узкие руки и гибкое, как у танцора, тело, но при этом жилистые и проворные запястья. Используя колени для управления лошадью, он дрался шпагой в одной руке и кинжалом в другой. Рукоятки были украшены драгоценными камнями, но это не делало клинки менее смертоносными.

Бригем слышал, как Колл кричит и чертыхается, но сам дрался молча. Сталь звенела, когда он делал выпад против одного врага, перехитрив другого. Его обычно спокойные серые глаза потемнели и сузились, как у волка, почуявшего кровь. Парировав удар шпаги противника, он вонзил в него свой клинок.

Шотландец вскрикнул, но его вопль длился не дольше одного удара сердца. Кровь брызнула на снег, и он упал. Пони, испуганный запахом смерти, повернул вверх к скалам. Другой человек, набычившись, возобновил атаку, но обнаружил скорее страх и злобу, чем искусность фехтовальщика. Однако ярость нападения едва не сломила оборону Бригема – он почувствовал укол в плечо и теплую струйку крови в том месте, где острие прорвало слои одежды и вонзилось в плоть. Бригем контратаковал быстрыми уверенными выпадами, тесня противника назад к скалам и не отрывая взгляда от его лица, пока точным ударом не пронзил ему сердце. Прежде чем человек упал наземь, Бригем повернулся к Коллу.

Теперь тот дрался один на один, так как еще один нападавший уже лежал мертвым позади него, и Бригем мог перевести дух. Потом он увидел, как лошадь Колла поскользнулась и почти споткнулась, а в это время молнией блеснул клинок противника, устремившись вперед. Подняв взгляд, последний из шайки нападавших увидел, что три его товарища мертвы, а второй противник направляется к нему на своей лошади. Повернув пони, он помчался вверх по камням.

– Колл! Ты ранен?

– Да. Чертов Кэмбелл! – Колл с трудом удерживался в седле. Его пронзенный шпагой бок горел как в огне.

Бригем вложил шпагу в ножны.

– Дай мне взглянуть на рану.

– Нет времени. Этот шакал может вернуться с подмогой. – Колл достал носовой платок и прижал его к ране, потом отвел назад руку в перчатке. Она была окровавленной, но не дрожала. – Со мной еще не покончено. – Его глаза, блестящие после схватки, встретились с глазами Бригема. – Мы будем дома к сумеркам. – И он пустил лошадь в галоп.

Они скакали быстро, и Бригем одним глазом следил за местностью, опасаясь очередной засады, а другим – за Коллом. Шотландец был бледен, но не уменьшал скорости. Только один раз, по настоянию Бригема, они остановились, чтобы перевязать рану как следует.

Бригему не понравилось то, что он увидел. Рана была глубокой, и Колл потерял слишком много крови. Но его другу не терпелось добраться в Гленроу к своей семье, а Бригем не знал, где еще можно найти помощь. Колл поднес к губам флягу Бригема и сделал большой глоток. Когда его лицо порозовело, Бригем помог ему сесть в седло.

Они спустились с холмов в лес в сумерках, когда тени стали длинными и колеблющимися. Пахло соснами и снегом со слабой примесью дыма из коттеджа вдалеке. Перебежал дорогу и скрылся в кустах заяц, за ним молнией метнулся кречет. На колючих ветках темнели зимние ягоды.

Бригем знал, что силы Колла тают, и опять остановился, чтобы заставить его выпить.

– Я ребенком бегал по этому лесу, – проскрипел Колл. Он тяжело дышал, но бренди уменьшало боль. Ему отчаянно не хотелось умирать, прежде чем начнется настоящая драка. – Охотился в нем, сорвал первый поцелуй. Понять не могу, почему я его покинул.

– Чтобы вернуться героем, – отозвался Бригем, затыкая флягу пробкой.

Колл разразился смехом, перешедшим в кашель.

– Очевидно. Мак-Грегоры были в Хайлэндсе с тех пор, как Бог поселил нас здесь, и мы тут останемся. – Он повернулся к Бригему с хорошо знакомым вызовом. – Может, ты и граф, но мой род – королевский.

– И ты проливаешь свою королевскую кровь по всему лесу. Поехали домой, Колл.

Они скакали легким галопом. Когда они проезжали мимо первых коттеджей, послышались приветственные крики. Из домов – некоторые из них были построены из дерева и камня, а некоторые всего лишь из глины и соломы – выбегали люди. Несмотря на боль в боку, Колл салютовал им. Поднявшись на холм, они увидели Мак-Грегор-Хаус.

Из труб вился дым. За оконными стеклами горели только что зажженные лампы. Небо на западе освещалось последними отблесками солнца, и голубая черепица казалась серебряной. Четырехэтажный дом, украшенный башенками, был пригоден как для войны, так и для удобной мирной жизни. Крыши различной высоты соединялись друг с другом сумбурно и в то же время изящно.

На поляне громоздились амбар и другие строения; рядом паслись коровы. Откуда-то доносился собачий лай.

Из домов выходило все больше людей. Из одного коттеджа выбежала женщина с пустой корзиной. Бригем обернулся, услышав ее крик, и уставился на нее.

Женщина была завернута в плед, как в мантию. В одной руке она держала корзину, размахивая ею на бегу, а другой придерживала подол юбки, и Бриг видел мелькающие нижние юбки и длинные ноги. Женщина смеялась, и ее шарф упал на плечи, позволяя волосам цвета заходящего солнца развеваться позади.

Кожа женщины походила на алебастр, хотя сейчас раскраснелась от радости и холода. Ее черты были тонкими, но рот крупным, а губы полными. Глядя на нее, Бригем думал о пастушке, которой восхищался в детстве.

– Колл! – В ее низком голосе с раскатистым шотландским акцентом слышался смех. Не обращая внимания на нетерпение галопирующей лошади, она ухватилась за повод и повернула лицо, от которого у Бригема пересохло во рту. – Я весь день места себе не находила и должна была догадаться, что это из-за тебя. Мы не получали известий о твоем приезде. Ты разучился писать или слишком обленился?

– Прекрасный способ приветствовать брата. – Колл наклонился поцеловать сестру, но ее лицо поплыло у него перед глазами. – Самое меньшее, что ты можешь сделать, это продемонстрировать хорошие манеры моему другу. Бригем Лэнгстон, граф Эшберн – моя сестра Сирина.

Не противно смотреть? Колл отнюдь не преувеличивал – скорее наоборот.

– Мисс Мак-Грегор.

Но Сирина не удостоила его взглядом.

– Что это, Колл? Ты ранен? – Когда она потянулась к нему, он соскользнул с седла к ее ногам. – О боже, что это? – Откинув одежду, Сирина обнаружила наспех перевязанную рану.

– Она снова открылась. – Бригем опустился на колени рядом с девушкой. – Мы должны отнести его в дом.

Вскинув голову, Сирина устремила на Бригема острый, как удар рапиры, взгляд зеленых глаз. В них был не страх, а ярость.

– Уберите от него руки, английская свинья! – Оттолкнув Бригема, она притянула брата к груди и прижала свой плед к ране, чтобы унять кровотечение. – Каким образом мой брат возвращается домой почти при смерти, а вы едете со шпагой в ножнах и без единой царапины?

Колл недооценил ее красоту, но не ее характер, подумал Бригем.

– Пожалуй, это лучше объяснить, позаботившись о Колле.

– Заберите ваши объяснения назад в Лондон. – Когда Бригем поднял Колла, чтобы отнести его, Сирина едва не бросилась на него. – Оставьте его, черт бы вас побрал! Я не хочу, чтобы вы прикасались к тому, что принадлежит мне!

Бригем окинул девушку взглядом с ног до головы, и ее щеки запылали.

– Поверьте, мадам, – произнес он с чопорной вежливостью, – я не имею никакого желания посягать на вашу собственность. Если вы позаботитесь о лошадях, мисс Мак-Грегор, я отнесу вашего брата в дом.

Девушка снова заговорила, но при взгляде на побелевшее лицо Колла оборвала себя на полуслове. Обернув Колла своим пальто, Бригем двинулся к дому.

Сирина все никак не могла забыть тот день, когда англичанин входил в ее дом. Схватив поводья обеих лошадей, она поспешила за Бригемом, проклиная его.