Примечание от автора

Привет, дорогой читатель! Пожалуйста, обрати внимание, что перед тобой темный роман. В нем присутствуют темы, которые могут тебя расстроить. Психическое здоровье важно, поэтому прилагаю список триггеров:

- сомнительное согласие

- первобытная игра

- сомнофилия

- кинк на похвалу

- описания убийств

- кленовый сироп

Действие книги происходит в вымышленном городе Мэйпл-Холлоу.

Найти меня можно в тг t.me/nonnamonro

Пролог

Гамбит ¹

«Я знаю, ты ненавидишь меня за все годы молчания. Но я молчал, чтобы ты могла просыпаться в безопасности. Теперь, когда меня нет, пришло время узнать, почему я так поступил.

Монстры — не выдумка, Перси.

Мэйпл-Холлоу кишит ими.

Ты должна поехать туда, ведь только мы с тобой можем избавиться от них.

Доверься мне.

Не отказывайся от наследства.

С любовью, твой дедушка.»

Глава 1. Персефона

Я перечитала строчки столько раз, что выучила их наизусть.

Я хотела вернуть письмо обратно в почтовый ящик и сделать вид, будто бы никогда не получала его. Ведь пока мне неизвестно содержимое, цепочка событий не запущена.

А они бы обязательно запустились, поскольку речь шла о моем дедушке. Он бы не стал связываться просто так. И только этого аргумента было достаточно, чтобы избавиться от конверта. Если бы не присущее мне любопытство, благодаря которому мы с неприятностями шли бок о бок, я бы именно так и поступила. Однако я вскрыла конверт.

И теперь ехала в такси в город вечного праздника.

Мэйпл-Холлоу.

Он располагался неподалеку от Северной Каролины. Полный слухов и старых легенд, в которые так охотно верили туристы. Высеченный из сумерек и серого гранита. Зажатый в тисках гор Аппалачских, окутанный туманом и тайнами. Здесь воздух всегда пах мокрой хвоей, старой бумагой и надвигающейся грозой. Улицы были выложены неровным булыжником, петляющим между особняками в стиле викторианской готики. А еще Мэйпл-Холлоу был знаменит тем, что каждые выходные здесь проходили ярмарки. Особенно любили те, что были посвящены кленам, росшим чуть ли не на каждом шагу.

Я была здесь в последний раз три года назад. Заткнула свою гордость, заклеила раны пластырем и приехала, как побитая собака, надеясь, что смогу убедить дедушку помочь нам спасти маму.

И почему я думала, что бессердечный человек окажется милосердным? Он вышвырнул меня с такой скоростью, что я даже не успела рассмотреть, как сильно он постарел за годы моего изгнания.

Уильям Вэйн был человеком старых порядков с обостренным чувством справедливости, готовым в любую секунду протянуть руку помощи. Он читал мне сказки на ночь, готовил самые вкусные панкейки, поливая их щедрой порцией кленового сиропа, и позволял гулять до поздней ночи, ведь все в Мэйпл-Холлоу знали друг друга. Я любила его всем сердцем, с нетерпением ждала каникул, чтобы приехать к нему и провести время вместе. И все было идеально до тех пор, пока я не сломала руку и не влюбилась в соседского мальчика. После этого дедушка позвонил родителям, велел забрать меня и больше никогда не возвращаться в Мэйпл-Холлоу.

Тогда я запомнила две вещи.

Первая: нельзя влюбляться в соседских мальчиков.

Вторая: нельзя верить мужчинам.

На самом деле я не была в него влюблена. Я даже имени его не помнила, только то, что его мама пекла вкусные бисквиты, которыми он угощал меня каждый день. Но странно было признаваться в любви к выпечке, поэтому когда дедушка спросил меня, куда я убегаю каждое утро, я зачем-то сказала, что влюбилась в него.

С того дня как дедушка прогнал меня, он не связывался ни со мной, ни с собственным сыном, и даже о его смерти мы узнали спустя месяц, когда тело обратилось в прах. На пороге нашего дома возник адвокат по имени Миллер Харт. Он протянул мне урну и выразил свои соболезнования. Я смотрела на него как на идиота и отказалась притрагиваться к сосуду, в содержимом которого не была уверена. Даже когда отец просил меня впустить мужчину в дом, я не сдвинулась с места. Тупо стояла, не понимая смысла и значение слов.

Для меня все прозвучало как дурацкая шутка. Я даже на всякий случай выглянула и посмотрела по сторонам, надеясь, что выпрыгнет дедушка с хлопушкой и рассыплется в извинениях. Но вместо конфетти на мой нос упала капля дождя, а следом пошел ливень, придавая особую трагичность этому моменту.

Мне пришлось впустить Миллера в дом. Я была настолько сбита с толку, что даже не предложила ему присесть и что-нибудь выпить. Разговор отца с адвокатом доносился до меня далеким эхом. Каждое слово было мне знакомо, но вот их суть ускользала, как вода сквозь пальцы. Мой взгляд был прикован к урне. Чем дольше я на нее смотрела, тем сильнее понимала, что ничего не испытываю.

Ни боли утраты, ни горечи сожаления. Ни-че-го. Мой разум часто подводил меня в критические моменты. Защищался стальными щитами, сквозь которые не могли просочиться эмоции. Но речь шла о человеке, которого я искренне любила и ненавидела одновременно. Я надеялась, что этой новости удастся проломить щиты. Что я испытаю то, что испытывают все люди, узнав, что их близкий человек ушел.

Но нет.

Я ничего не испытала.

Я была такой же ненормальной, как и дедушка.

«Монстры — не выдумка, Перси».

Крупная дрожь прокатилась по коже. Машина остановилась возле книжного магазина «Ворон и перо», но я не спешила выходить. Даже если заставляла адвоката нетерпеливо ждать возле входа. Мне потребовался целый месяц и одно письмо, чтобы согласиться на условия, которые выдвинул дедушка. Мне достался не только магазин, но и квартира над ним: небольшая студия с одной спальней и совмещенной кухней-гостиной.

Получить все это я могла лишь при одном условии: если проживу здесь в течение года.

Я протянула таксисту деньги, сделала глубокий вдох и вылезла из машины. Водитель вытащил чемодан из багажника, чем сразу привлек внимание Миллера.

— Мисс Вэйн, — строго произнес он, намекая, что я задержалась.

— Привет, — глупо помахала я и покачнулась на пятках.

Господи, я не чувствовала себя так неловко со времен первого свидания, а было оно еще в старшей школе. Но Миллер Харт внушал мне страх одним только взглядом.

Он был высоким мужчиной с зачесанными темными волосами и глубокими карими глазами. Его щеки покрывала коротко стриженная борода, которая подчеркивала острые скулы и твердую линию челюсти. Черный костюм сидел безупречно: дорогая ткань, идеальный крой, ни единой лишней складки. Миллер не выглядел как человек, который хотел произвести впечатление. От него веяло опасным благородием, каждое движение было пугающе выверенным и неспешным. Я тяжело сглотнула, боясь, что если приближусь к нему, он набросится на меня и…

Я даже не хотела думать, на что способен этот мужчина. Лучшим решением будет держаться от него подальше.

Возле магазина у меня перехватило дыхание. Чем дольше я смотрела на пыльные окна, тем меньше решимости оставалось во мне. К слову, почему со стороны магазин выглядел так, будто никто не открывал его последние несколько месяцев? Не успела я задать вопрос, как кто-то окликнул меня:

— Ты внучка Уильяма?

Рядом с нами остановилась невысокая женщина с рыжими волосами, стянутыми в короткий хвост. Она выглядела старше, чем Миллер, а тому на вид было около тридцати лет.

— Да, — кивнула я и натянуто улыбнулась, не зная, чего именно ожидать от нее.

— Эбби Паркер. Мы с Уильямом были хорошими друзьями. Прими мои соболезнования. Уильям был прекрасным человеком.

— Спасибо, — прочистив горло, ответила я.

В голубых глазах Эбби промелькнуло недоумение. Видимо, она ожидала от меня слез или более ярких эмоций, чем тихое «спасибо». Проблема в том, что я действительно не скорбела так, как должна была. Я не рыдала часами в подушку, не перебирала наши фотографии и не вспоминала светлые моменты с ним. Даже когда умерла мама, я проронила всего несколько слезинок, а после занялась вопросами, которые требовали моего участия. Люди считали меня бессердечной, а я… Я не могла объяснить, почему моя психика реагировала таким образом.

— Если тебе потребуется моя помощь, обязательно обращайся. Я живу неподалеку.

— Хорошо.

Я перевела взгляд на Миллера, но ему не было дела ни до меня, ни до Эбби. Он вставил ключ в замок и провернул его.

Перед нами открылось темное пространство. В воздухе висел тяжелый запах старой бумаги и осевшей пыли. Полки прогибались под тяжестью фолиантов, несколько книг почему-то валялись на полу, словно кто-то врезался в шкаф. На прилавке, рядом с кассовым аппаратом, лежала раскрытая книга с погнутыми страницами. Пробежавшись по строчкам, я поняла, что это «Гамлет» Шекспира.

Тишина здесь была такой густой, что шаги по паркету отдавались глухим эхом. В углах висела паутина, толстый слой пыли покрывал каждый дюйм мебели. Если мой дедушка умер всего месяц назад, то почему магазин выглядел таким заброшенным?

— Раз в месяц я без предупреждения буду навещать тебя, чтобы ты подписала бумаги о присутствии. Если ты сменишь место жительства или покинешь город более чем на сорок восемь часов без моего письменного согласия, условие будет считаться нарушенным.

— И ты дашь мне письменное согласие?

Миллер склонил голову. Я натянуто улыбнулась, чувствуя, как вокруг нас сгущается напряжение.

— Только если ты убедишь меня, что цель поездки необходима.

— Мой отец остался один в Атланте. Мне бы хотелось изредка навещать его. Он — все, что у меня осталось.

Было странно думать, что эти слова растопят его каменное сердце. Все-таки Миллер Харт адвокат, а не священник в церкви.

— Хорошего дня, Персефона.

— Ага, — выдохнула я, провожая его взглядом.

Как только он оставил меня одну, я нерешительно двинулась в сторону лестницы, которая вела на второй этаж. Если мне не изменяла память, то у дедушки было две квартиры, но в завещании он указал только одну: ту, в которой мы с ним и жили. Во второй квартире я никогда не была и понятия не имела, что с ней стало и кому она принадлежит.

Я поднялась по лестнице и остановилась возле той двери, от которой у меня были ключи. Любопытство подмывало меня позвонить Миллеру и выяснить подробности, но он не выглядел как тот человек, которого я могла беспокоить по любому вопросу.

В квартире дедушки все осталось по-прежнему: небольшая гостиная была совмещена со светлой кухней. На удивление здесь было гораздо чище, чем в магазине, хотя диванные подушки почему-то валялись на полу. Я подняла их и закинула обратно на диван.

Собрав длинные волосы на затылке, я внимательным взглядом окинула пространство. Содержание письма не давало покоя, так что я надеялась найти еще какие-то подсказки.

О каких монстрах говорил дедушка? И почему решил, что именно я могу избавиться от них? До десяти лет я спала со включенным светом, с закрытыми глазами смотрела ужастики и пряталась под одеялом от каждого шороха. Я не из тех, кто услышит шум и пойдет по направлению к нему. Я соберу вещи, сменю место жительства, имя, фамилию и вероисповедание, если это потребуется.

Но вот я здесь, стою посреди своего нового пристанища и чувствую, что нахожусь на грани инсульта.

— Давай, Перси, ты взрослая девочка.

Я открыла все шкафчики на кухне, но нашла только посуду. Продуктов не было, словно кто-то заранее выбросил их. Это вызвало у меня сомнения, и я продолжила исследовать шкафы, которые располагались в гостиной. Вещей дедушки не осталось, только книги. Квартиру будто успели подготовить к моему приезду, чтобы я не тратила на это время. Дедушка был педантичным, но не всевидящим. Он же не мог знать, что его ждет скорая смерть?

Или мог?

Я зашла в спальню, застала заправленную постель, пустой комод и шкаф. Залезла под кровать и провела рукой, надеясь, что, возможно, там находится какой-нибудь тайник, однако ничего не обнаружила. Мои темные брюки покрылись пылью. Я плюхнулась на задницу и стряхнула ее, не зная, есть ли смысл тратить время на поиски. Возможно, дедушка намеренно запутал меня, лишь бы я согласилась остаться здесь. Он всегда хотел, чтобы в будущем именно я управляла магазином. Тогда я не придавала этому значения, ведь была ребенком.

Сейчас же отчаянно искала подсказки, пытаясь воскресить в памяти вскользь брошенные слова.

Сдавшись, я написала папе, что со мной все в порядке. Он ответил, что позвонит мне утром, и это сообщение вызвало у меня вздох облегчения.

Я вытащила все необходимое из чемодана и поплелась в душ. Первым делом провернула кран, подозревая, что вода перекрыта. Проблема в том, что вентиль находился в подвале, а последнее, чего мне хотелось — так это в одиночестве спускаться туда поздним вечером.

— Черт возьми, Перси, возьми себя в руки, — прошипела я, схватила телефон и спустилась.

Наверное, нужно было взять с собой нож или вилку, но мои навыки самообороны оставляли желать лучшего. Я из тех людей, кто умрет от собственного оружия в попытке эффектно взмахнуть им. Так что незачем давать преимущество тому, кто ждет меня в подвале.