Это был последний стиль европейских столиц, сознательно ориентированный на эклектику.
Духовная растерянность людей, будто предвидящих ужасы Второй мировой войны, программно заслонялась ретростилями. Живопись постимпрессионистов, экспрессионистов, сюрреалистов соединялась с формами восточного, японского, китайского и примитивного африканского искусства, а элементы ампира, архаики египетского и крито-микенского искусства – с находками русских дягилевских балетных сезонов в Париже, где царили декорации и костюмы русских художников Александра Бенуа, Леона Бакста, Н. Гончаровой и Александра Головина. Но интерьеры того времени производили на современников впечатление не целостной композиции, а скопища «стильных вещей» – мебели, тканей, изделий из бронзы, стекла и керамики – собранных как в ателье художника.